Глава 8. Воспоминания
Мы сели вместе, и Коннор начал долгожданный для меня разговор.
- Ты говорила, что хочешь найти отца...
- Да, - сказала я.
- И где ты собираешься искать его? - спросил он меня, буквально взяв в расплох.
- Я знаю его имя. Я планирую поискать в Интернете. Может быть, найду что-нибудь.
- И это всё?
- Воспоминания. Я помню его лицо, - сказала я, обиженно посмотрев на Коннора.
- Этого мало, если ты действительно хочешь найти его. Тем более, мне никак не понять, почему ты до сих пор не нарыла на него справки.
- У меня был номер его мобильного. Я звонила, но ответила незнакомая женщина, сказав, что не знает его.
- Ну ты же понимаешь, что она могла соврать тебе или получить его телефон незаконно?
- Да, но отец и сам мог продать телефон. Десяток лет прошло с того времени, как он ушёл от нас. Всякое успело произойти.
Я смотрела на его губы, следя за каждым его словом. Я понимала, что он чувствовал мой взгляд на себе. Но, похоже, ему это только нравилось.
Когда мы выпили по чашке кофе, Коннору пора было уходить на работу в магазин, а я осталась одна. Он предложил мне раскладывать вещи, и я была не против. Обувь, блузки, платья... Оказывается, взяв вещи из шкафа, неразбираясь, можно найти кучу разных вещей которые я никогда не носила. Что-же, похоже, придётся начать сейчас. Пока я примеряла не ношенные мной топы и джемпера, выкладывая гору вещей на пол, я заметила несколько тетрадей на дне сумки. (Видимо, я их тоже на скорую руку запихнула ещё в Бостоне.) Это были мои старые школьные тетради, ещё с пятого класса, конспекты и стихи на последних страницах. Сразу вспомнилось, как здорово я "училась", постоянно сочиняя каждый урок что-то новое. Даже старые стихи нашла, лежащие между страниц в тетрадках. Не зря я их положила, хотя даже и не заметила. Я пересматривала их до самого вечера, вспоминая все из своего детства. Раскидав всю сумку вещей на пол, я совсем забыла о том, что распаковывала вещи. И, сидя на поцарапанном полу, я перелистывала забытые странички. Уже через несколько часов в комнату зашла Дебби.
- Привет! Коннор ещё не вернулся? - спросила она меня.
- Эмм... - я попыталась вспомнить, пришёл ли он. - Нет.
Дебби подходит ко мне и пытается увидеть, что я так рассматривала. Заметив, что это стихи, она удивилась:
- Ого! Это твои работы?
- Да, - улыбаюсь я, отдаваясь своим воспоминаниям.
- Очень красиво, - берёт она несколько страниц и внимательно читает про себя. - Со смыслом и в рифму. У меня бы так никогда не получилось.
- Спасибо, Дебби.
- Я правда не знала, что ты пишешь стихи. Я серьёзно не думала, что ты этим правда занимаешься, - говорит мне она.
- Сказать честно, я помню, как в детстве я мечтала стать поэтессой или писательницей. Я очень хотела, чтобы мои книги показывались на выставках или продавались за большие деньги, и чтобы всем нравилось то, как я пишу, - рассказываю я, закладывая прядь волос за ухо. - Я никогда не забуду, как папа говорил, что у меня всё получится, главное, верить в себя.
- А почему ты сейчас не сочиняешь?
- Не знаю. Папа был моим вдохновением, а когда он исчез, моя жизни настолько поменялась, что тогда я ввязалась в компанию и забросила всё, потом возвращалась к прежней жизни, а дальше... Всё снова повторялось. Это как замкнутый круг: ты думаешь, что выберешься, но больше ты понимаешь то, что не можешь обмануть саму себя, когда знаешь, что всё будет не так, - говорю я, перелистывая тетради с моими работами. - Мама очень страдала, я за неё боялась. Так моя учёба, творчество, старые друзья - всё ушло куда-то. Если бы не мама, меня бы, наверное, за прогулы давно бы отчислили. Мне было плевать, а мама постоянно говорила, что мы не должны опускать руки. Я ей поначалу не верила, а сейчас всё абсолютно иначе.
- Ты хотела уехать в Бостон ради мамы?
- Да. Ради неё. Но мне было противно осознавать, что в свои неполные восемнадцать я зависима от мамы. Даже красивый Нью Йорк мне не показался таким прекрасным, потому что рядом не было человека, который всю жизнь был рядом, а тут вдруг так происходит, что ты понимаешь: ты оставила её ради собственного интереса и эгоизма. Я понимаю это, но лучше забыть.
В моей голове снова мысли о близком мне человеке, которого нет со мной рядом, - о моей маме. Хочется плакать. Мне становится тяжело говорить, чувствуя, что в горле резко пересыхает, и, взяв оставшиеся две сигареты, так, чтобы этого не заметила Дебби, я вышла на улицу, прихватив заодно парочку долларов на покупку новых. Она не знала, что я иду курить, и сказала, что будет готовить ужин. Я ответила тихое: "О'кей" и захлопнула дверь.
Я прекрасно понимала то, что раньше нам всегда покупал сигареты Дэн, или Николь могла выкрасть у него именно ради наших тех случаев, потому что мне бы их никто не продал, а в Нью Йорке я так изменилась, что даже забыла о своих принципах: "Не покупать, но пользоваться". И в многих ларьках Нью Йорка всем пофигу, что просто-напросто у меня даже нет с собой паспорта. "Лёгкий" город, приводящий в опьянение, как те Мальборо Лайтс, что я купила на случай дерьмовой жизни. Дым сигарет заполняет мои лёгкие, и мне уже не так трудно дышать. Я делаю затяжку, думая о том, что в последнее время моя жизнь стала полным дерьмом, раз я так часто курю, и о том, что мне уже через пару месяцев восемнадцать, а я совсем не могу повзрослеть. И вот опять я думаю о маме, а точнее о том, что она бы сделала, если бы узнала, что даже после того случая на вечеринке я пробую сигареты. Не курю, а пробую. Словно каждый раз забывая их вкус, я делаю первую затяжку, что не кажется такой тяжёлой, а уже лёгкой. Очень лёгкой. Для меня сигареты - это самые настоящие наркотики, которые лишь приводят в легкое опьянение. А что по сути и есть наркотические вещества? Это и есть препараты, вызывающие зависимость. Называйте меня наркоманкой, курягой, да кем угодно, но мне проще покурить, чем снова подумать о том, что моя жизнь - это не жизнь, а собственное существование. Была бы я известным человеком или врачом, или даже если бы мои мечты сбылись, тогда, наверное, у меня и времени не было бы, чтобы подумать об этой дряни, а сейчас, чем больше проблем в моей жизни происходит, тем больше я отдаю деньги табачным фабрикам.
Выкурив сигарету, положив новую пачку в карман вместе с зажигалкой и оставшейся одной, я пошла назад в кампус. Перед глазами начало всё расплываться, но я старалась делать глубокие вдохи. Похоже, я её слишком быстро скурила. Я оперлась и постояла около главного входа, и, вроде бы, мне стало немного легче. Я понять не могла, почему от сигарет мне снова стало плохо. Я встала, и не заметила, что навстречу мне шёл Коннор.
- Господи, ты в порядке? - сказал он, пытаясь помочь мне идти.
- Да, всё нормально. Не бери в голову, - успокоила его я. - Иди.
- Нет, я не оставлю тебя одну. Давай потихоньку иди, а я тебе помогу, - он берет меня под руку, чтобы я оперлась на него. В глазах всё трясётся, словно на улице землетрясение. - Почему тебе стало плохо? - Коннор спросил меня, и я не знала, что ответить.
- Ну, я решила выйти на улицу, а свежий воздух так на меня подействовал, - мне стало лучше, и я смогла идти сама, но не хотела, чтобы Коннор отпускал меня, поэтому притворилась, что я падаю. (Видела в фильмах: проверенный способ.)
Я упала ещё на лестнице, ловя его взгляд на себе. Он так смотрел на меня, а я просто хотела, чтобы он ещё раз взглянул на меня. Это был замечательный момент, и чувствовала я себя настоящей стервочкой, делая это. Я перевела взгляд только на его глаза, смотря на них не моргая. Словно время отключилось, хотя прошло всего несколько секунд. Словно мы там, где нас нет.
Коннор взял мою руку и поднял меня. Я встала. Он приблизился настолько близко, что мне показалось: он поцелует меня сейчас, но в последний момент, он отдалился от моих губ, а я ещё успела закрыть глаза.
- Что-то не так? - спросила я его.
- Тебе не идёт пахнуть "Camel", Нелли, - смотрит он на меня таким уверенным, но холодным взглядом.
- Что? - спрашиваю его я, будто не понимая, что он имел ввиду. Хотелось его немного исправить, сказав, что у Мальборо и Camel разные запахи табачного дыма.
- Ты слишком красивая, чтобы отдавать себя и свою жизнь этой гадости. Помни, что она забирает тебя изнутри, - говорит он, доставая из моих штанов торчащую последнюю сигарету без пачки, из которой я её взяла.
Я понимала, что он хочет мне сказать. Это было что-то вроде: "Ты мне нравишься, но не нравится твоя зависимость" или "кури, но не будь моей" и так далее. Честно говоря, редко находишь парней, которые так сильно не любят сигареты. Это же обычная вещь, которую используют миллионы человек. Глупо.
Он уходит, положив в мою ладонь последнюю сигаретку без пачки. Я хочу её закурить, но вспоминаю, как только что не упала в обморок на улице, и засовываю её назад в карман. Смотрю на огонь, включая зажигалку снова и снова, пытаясь успокоится и расслабиться, но ничего не получается, поэтому я иду в комнату кампуса номер 56 и ложусь на свой диван, взяв свои тетради со стихами, чтобы снова их перечитать.