Enough silence

Варя все же решила смиловаться над Бяшей. Проводить у него вечер и оставаться на ночь после школы, как она планировала изначально, девушка не стала. Хотя, признаться честно, это желание было огромным — возвращаться в собственный дом не хотелось совершенно. Там ее ждали лишь пустые комнаты и давящие стены, но даже это казалось меньшим из зол по сравнению с тем, что происходило здесь и сейчас.

И конечно, главной причиной ее нерешительности был Рома.

Привычка убегать друг от друга каждый раз, когда что-то шло не так, зародилась между ними еще в глубоком детстве. Это была их личная, извращенная форма защиты.

Мучительные бойкоты, недели глухой молчанки и демонстративное прекращение всякого общения — все это уходило корнями гораздо глубже, чем обычная подростковая обида. Это была игра на выживание.

Рома до смерти любил мучить Варю этим холодом. Ему нравилось смотреть, как она бьется о его равнодушие, а потом, как всегда, приходит, чтобы исправить это недоразумение. Но когда правила менялись, и точно так же начинала вести себя она, это буквально изводило его, выжигая изнутри.

Как и сейчас.

Сидя возле нее, держа в руке стакан с соком и едва ощущая ее обнаженное гладкое колено о свою ногу, Рома чувствовал, как эта близость буквально мучает его. И мириться с Варей он принципиально не хотел.

В глубине души он понимал: он не имел абсолютно никакого права обижаться на нее. За что? За то, что она занялась сексом со своим же собственным парнем? Это было глупо, эгоистично и иррационально, но от этого не становилось менее больно. Все это ощущалось слишком странно.

Эту странность Рома заметил между ними еще давно. Будто между ними существовала какая-то необъяснимая, мистическая связь. Словно неразрывная нить — и то, это слово не до конца передавало суть.

Это была связь, которую невозможно объяснить человеческим языком. Они как будто физически не могли существовать друг без друга, и Рома слишком хорошо знал это чувство. Все те годы и месяцы, что он провел вдали от нее, никто так и не смог заменить ему Варю.

Ни одна девушка в его жизни не смогла дать ему то абсолютное, глубинное удовлетворение и покой, которые Варя дарила ему всего лишь одним своим объятием. Или едва ощутимым, невесомым касанием губ, когда целовала его в щеку. Все остальное на ее фоне казалось фальшивкой.

Рома так глубоко ушел в эти невеселые мысли, гипнотизируя взглядом стакан в своей руке, что реальность вокруг него на мгновение смазалась.

— Ты какая-то нервная. Переживаешь из-за выступления? — вдруг звонко выдергивает его из оцепенения голос Карины.

Она обращалась напрямую к Варе. Но Варя, казалось, услышала ее не сразу. Она сидела, уставившись исключительно в свою тарелку, и молча, методично ковырялась в ней вилкой, полностью погруженная в собственный омут мыслей.

— Мне плевать, — глухо отозвалась Варя, наконец поднимая глаза от тарелки. В ее голосе сквозила усталость. — Главное — не забыть ничего и не опозориться.

— Ну, позориться-то ты умеешь, — усмехнулся Саша, продолжая уплетать салат за обе щеки и даже не замечая, как накалился воздух в комнате.

Варя ничего не ответила. Вместо колкости, которая обычно сорвалась бы с ее губ, она лишь резко отдернула свою ногу, разрывая ту самую едва ощутимую, но мучительную связь с Ромой. Стул с негромким скрежетом отодвинулся назад. Варя молча встала из-за стола, чувствуя, как взгляды присутствующих жгут ей спину.

— Спокойной ночи, — бросила она напоследок, даже не обернувшись, и быстрым шагом направилась к лестнице.

Рома проводил ее взглядом, в котором на секунду вспыхнуло что-то темное и собственническое. Он повертел в пальцах стакан, так и не сделав ни одного глотка, а затем тоже поднялся.

— Я тоже пойду, — Рома бросил присутствующим небрежную, дежурную улыбку, которая совершенно не затронула его холодные глаза, и ушел к себе.

На мгновение повисла тишина, прерываемая лишь стуком салатного прибора Саши. Парень замер, проводив Рому взглядом, а затем многозначительно хмыкнул.

— Вы тоже заметили, что вообще не зависит, кто из них первый уйдет? Они все равно оба уходят, — выдал он, переводя взгляд сначала на отца, а потом на маму, словно делясь великим открытием.

Мама в ответ только со смешком хмыкнула, и ее лицо расплылось в мягкой, понимающей улыбке — она слишком хорошо знала этих двоих, чтобы удивляться их молчаливым синхронным бунтам. Она поднялась со своего места и, обходя стол, принялась методично убирать пустые тарелки. За окном блеснула далекая молния.

— Скоро гроза начнется, — тихо произнесла она, глядя на потемневшее небо, и унесла посуду в раковину.

В это же время на втором этаже Варя никак не могла настроиться на завтрашний день. Нервозность, о которой спрашивала Карина, никуда не делась — она лишь трансформировалась в глухую тревогу.

Переодевшись в домашнюю пижаму, Варя бесцельно валялась в своей комнате. Она раскинулась поперек кровати, лежа на животе и лениво подперев щеку ладонью. Перед ней лежал старый альбом. На чистом листе Варя выводила карандашом какие-то хаотичные каракули, линии и острые углы. Мысли были заняты совсем не рисунком.

Закусив губу, она то и дело бормотала себе под нос, монотонно проговаривая зазубренные слова к завтрашнему сценарию.

Повернув голову в сторону, она устремила тяжелый, полный тревоги взгляд в окно. Небо за стеклом стремительно наливалось свинцом, и грузные, чернильные тучи лениво наползали друг на друга, предвещая скорую бурю. Она недовольно поджала губы, сдерживая подступившее раздражение, резким движением отбросила альбом на измятую постель и решительно встала с кровати.

Слегка подтянув сползающие шелковые пижамные штаны, девушка неторопливо подошла к окну. Одним уверенным взмахом руки она задернула плотные шторы, отгораживаясь от хмурого пейзажа снаружи. С облегчением обернувшись спиной к окну, она сделала лишь шаг вглубь комнаты, как вдруг почти подпрыгнула на месте. Все ее тело содрогнулось от неожиданности.

Прямо за стеной раздался оглушительный, раскатистый гром, заставивший оконные стекла мелко задрожать, а ее сердце сжаться от внезапной, неприятной боли. Сильно зажмурив глаза от испуга, девушка замерла, сделала медленный, глубокий вдох, стараясь унять бешеный пульс, и направилась к двери. Нащупав выключатель, она полностью погасила верхний свет в комнате, погрузив ее во мрак.

Не желая оставаться в полной темноте, она быстро подошла к прикроватной тумбочке и щелкнула тумблером, включив небольшой ночник, который тут же разлил по стенам мягкое, теплое свечение. Схватив с подушки брошенный ранее альбом и простой карандаш, она аккуратно отложила их на край тумбочки, поближе к источнику света.

Затем, приподняв тяжелое розовое одеяло, она скользнула под него, прячась от бушующей за окном непогоды. Удобно устраиваясь на просторной кровати, девушка перевернулась на живот и сладко вытянулась, раскинув руки в разные стороны в поисках абсолютного уюта.

Время тянулось невыносимо медленно. Минуты лениво волочились одна за другой, но долгожданный сон так и не приходил, и эта вынужденная бессонница начинала всерьез раздражать. Варя до судорог ненавидела грозу. Оставаться в такие моменты одной, в полумраке комнаты, и в паническом напряжении ожидать следующего сокрушительного удара грома — все это зарождало в ее душе липкий, парализующий страх.

Конечно, в доме были и другие люди. Она могла бы, переступив через гордость, пойти в комнату к Саше. Идти к родителям — вариант изначально так себе, они лишь отмахнулись бы от ее ночных визитов. Но Саша, этот вонючка, наверняка прогнал бы ее сразу же, едва она переступила бы порог его спасения. Стоило Варе появиться у него во время грозы, как он тут же выставлял ее за дверь, не желая возиться с чужими страхами.

Из-за ее тяжелой, изнуряющей астрафобии больше всего всегда страдал Рома. К нему, своему главному спасителю, Варя из-за частых летних бурь прибегала чуть ли не каждый божий день. Стоило небу потемнеть, как она уже просилась к нему в постель, чтобы спать в обнимку под защитой его крепких рук.

А когда ее любимый Ромочка уехал, ей приходилось справляться самой. В такие дни, втайне от бдительных родителей, она любила пробираться в его пустующую комнату и засыпать там. Варя зарывалась носом в его подушку, отчаянно вбивая себе в голову глупую, но спасительную мысль: он здесь, он рядом, прямо возле нее, а не где-то невыносимо далеко.

Вспомнив об одиночестве, Варя до боли сжала зубы. Очередная вспышка молнии заставила ее резко распахнуть глаза, вглядываясь в темноту.

Варя резко вылезла из-под теплого одеяла, решив больше не изводить себя бесплодным ожиданием сна. Сорвавшись с кровати, она привычным движением выключила ночник, погрузив комнату в темноту, и бесшумно выскользнула в коридор. Стараясь не шуметь, она дошла до ванной и плотно прикрыла за собой дверь.

Яркий свет полоснул по глазам, заставив ее поморщиться. Варя до упора повернула кран, дождалась, пока пойдет ледяная вода, и принялась жадно умывать лицо, пытаясь смыть остатки липкого страха и ночной духоты.

Освежившись, она подняла голову и пристально посмотрела на свое отражение в зеркале. Кожа была бледной, а в глазах все еще читалась тревога от грозы. Немного взбодрив себя таким образом, Варя потянулась к полотенцу, тщательно вытерла лицо и руки, а затем погасила свет.

Она вышла в темный коридор и пошла на носочках, аккуратно переступая через знакомые половицы и изо всех сил стараясь, чтобы старый пол не скрипел под ее весом. На полпути девушка замерла. Она остановилась прямо напротив двери его комнаты, застыв в нерешительности. Стоит ли входить? Гордость и страх боролись внутри нее.

Варя отчаянно не хотела мириться первой.

Внутри все кипело от обиды: ей хотелось, чтобы именно он сделал этот первый шаг, чтобы он хоть как-то заслужил ее прощение. То, как он демонстративно игнорировал ее весь день и вечер, ранило ее до глубины души.

«Он не заслуживает, чтобы я первая приползла к нему, наступив на собственную гордость и умоляя о прощении», — зло подумала Варя, продолжая стоять перед запертой дверью в кромешной темноте.

Варя глубоко вздохнула, заставив замолчать голос гордости, и протянула дрожащую руку к дверной ручке. Мягко нажав на нее, она медленно толкнула дверь внутрь. Девушка тихо вошла в комнату, сразу ощутив, как густая, прохладная темнота буквально сковывает ее движения.

Она бросила взгляд вглубь помещения и замерла. На кровати, устало уткнувшись спиной в деревянную спинку, сидел Рома.

Одеяло укрывало его лишь до живота. Услышав тихий шорох, парень неторопливо потянулся к прикроватной тумбочке и включил ночник. Мягкий янтарный свет мгновенно рассеял мрак, выхватив из темноты силуэт Вари.

Рома выглядел так, будто даже не пытался уснуть. Он сидел и преданно ждал ее, прекрасно зная, что из-за астрафобии она все равно придет. Именно поэтому он не ложился. Парень принципиально не хотел, чтобы Варя, как обычно, безмолвно проскользнула к нему под одеяло и просто так проспала с ним всю ночь, сделав вид, будто их дневной ссоры и его обиды никогда не было.

Рома молча смотрел на нее, пристально и пронзительно изучая взглядом каждую деталь ее лица.

В этот момент за окном с новой силой оглушительно раскатился гром. Напуганная Варя издала судорожный вздох и резко дернулась всем телом, так и оставшись стоять посредине комнаты, прямо напротив его большой кровати, беззащитная перед грозой и его тяжелым молчанием.

— Рома... — тихо позвала Варя, и ее голос едва заметно дрогнул.

Она посмотрела ему прямо в глаза. Парень медленно перевел взгляд от ее пушистых розовых домашних тапочек к лицу и слегка вздернул подбородок. В его глазах промелькнуло странное, почти жадное выражение, скрывающее за собой глубокую, затаенную обиду.

— Ты же знаешь, что я боюсь, — добавила она, жалостливо и беспомощно смотря на него в надежде растопить этот внезапный холод.

Рома лишь удобнее расселся на постели. Он откинулся назад, и его затылок с глухим стуком уткнулся в деревянную спинку кровати. Парень продолжал упорно молчать, изучая ее лицо, а затем демонстративно отвел взгляд в сторону, уставившись в пустую стену. Это молчание душило сильнее любого упрека.

— Пожалуйста, — еще тише, почти шепотом произнесла Варя.

В этот момент новый удар грома грохнул так близко, что стены дома, казалось, содрогнулись. Девушка испуганно прикрыла глаза. Сердце бешено колотилось в груди. Поняв, что гордость сейчас ничем не поможет, она приготовилась сказать то, что безотказно говорила ему на протяжении всего их детства. Слова, от которых Рома никогда в жизни не отказывался.

— Что мне сделать, чтобы заслужить твое прощение? — она резко распахнула глаза, преданно вглядываясь в его силуэт.

Услышав эту детскую, искреннюю фразу, Рома медленно повернул голову обратно к ней. Его тяжелый взгляд снова скользнул по ее бледному лицу. Он крепко зажал нижнюю губу между зубами, с трудом сглотнул вставший в горле ком и опустил глаза, снова уставившись на ее домашние тапочки.

Пауза затягивалась. Рома неторопливо наклонился к прикроватной тумбочке и взял стакан с водой, который принес с собой перед тем, как собирался ложиться спать. Сделав несколько неспешных, размеренных глотков, он аккуратно поставил стакан обратно на деревянную поверхность.

Парень слегка облизал влажные губы и наконец вернул взгляд к лицу девушки. Варя замерла, ловя каждое его движение и отчаянно ожидая от него хоть каких-то слов — пускай даже злых или упрекающих, только бы он не оставлял ее в этом пугающем ночном молчании.

— Раздевайся, — вдруг произнес он каким-то странным, глухим и непривычно низким голосом.

От этих слов Варя ощутимо вздрогнула. В комнате мгновенно повисла такая оглушительная тишина, что ей на секунду показалось, будто она перестала слышать собственное дыхание и стук бешено бьющегося сердца. Она растерянно приоткрыла рот, отчаянно надеясь, что в шуме непрекращающейся бури ей это просто послышалось.

— Что?.. — тихо пробормотала она, не сводя с парня испуганного и непонимающего взгляда.

Вместо ответа Рома медленно поднес указательный палец к своим губам, призывая ее к молчанию.

— Снимай одежду, Варя, — уже другими словами произнес он, но ни капли не меняя пугающего смысла своего требования. — Ты ведь хочешь заслужить прощение?

Варя замерла, глядя на него широко раскрытыми глазами. Она неотрывно смотрела на Рому, до последнего ожидая, что он вот-вот усмехнется, подмигнет и скажет, что это всего лишь глупая ночная шутка. Но этого не происходило. В полумраке комнаты его лицо оставалось абсолютно серьезным и непроницаемым. Ее грудь испуганно и часто вздымалась и опускалась от подступившей паники.

— В детстве... — Варя сделала большую, тяжелую паузу, пытаясь совладать с дыханием и набрать в легкие побольше воздуха. — Когда мы ссорились, чтобы заслужить твое прощение, ты требовал всего лишь поцеловать тебя в щеку... Почему сейчас я... должна раздеваться?

— Потому что мы не в детстве, — сорвалось с его губ еще тише, почти беззвучно, но от этого ответа по ее спине пробежал мороз.

Варя крепко прикусила нижнюю губу и буквально зажевала ее, лихорадочно раздумывая и взвешивая все внутри себя. За окном снова сверкнуло, на мгновение осветив комнату резким белым светом.

— Я хочу, чтобы ты разделась, — твердо повторил Рома, буравя ее потемневшим, требовательным взглядом и не оставляя путей для отступления.

— Нет, — сорвалось с ее губ смущенно и едва слышно. — Я не буду.

Она упрямо помотала головой, отступая на полшага назад.

— Тогда иди к себе, — ровно отозвался Рома и коротко кивнул в сторону двери, показывая, что торговаться он не намерен.

Варя замерла. Единственное, что по-настоящему останавливало ее в этот момент — пугающее, острое ощущение собственной наготы перед ним, пока сам он оставался полностью одетым. Она прекрасно понимала, что все происходящее — это сплошные манипуляции с его стороны и безжалостное использование ее уязвимости перед грозой. И все же внутри Варя была готова уступить.

Рома ведь никогда в жизни не причинил бы ей вреда. Правда же? Эта мысль была ее единственным якорем. Девушка снова крепко зажала губу зубами.

— Тогда... — она сделала глубокий, рваный вдох и смело подняла на него потемневший взгляд. — Я хочу, чтобы ты тоже разделся.

— Ты можешь меня раздеть, — Рома медленно облизал губы, на секунду задержав нижнюю губу между зубами и не сводя с нее горящего взгляда. — Если хочешь.

От этих слов Варя задышала еще прерывистей. Она ощутила, как щеки мгновенно вспыхнули румянцем, а где-то внизу живота приятно и сладостно скрутило тугой узел. Губы девушки мелко дрожали, а все тело пронзило странное, но пугающе приятное покалывание.

Больше не говоря ни слова, она скользнула кончиками пальцев под резинку своих голубых пижамных штанов. Варя медленно наклонилась, позволяя распущенным волосам упасть вперед и послушно спрятать ее смущенное, горящее лицо от его слишком проницательного взгляда.

Варя плавно потянула штаны вниз, оголяя ровные, гладкие ноги. На ней остались лишь трусики нежно-розового цвета с контрастной белой эластичной отделкой по краям и маленьким аккуратным бантиком из ленты по самому центру передней части пояса. Сама невинность.

Рома прерывисто издал глубокий вдох, завороженно наблюдая за каждым ее движением. Как только Варя окончательно вылезла из пижамных штанов и, убрав мешающие волосы набок, выпрямилась, их взгляды снова встретились. Парень больше не мог оставаться безучастным. Он резко выпрямился, отодвинувшись от деревянной спинки кровати, и медленно опустился на колени прямо на простынь. Его голени мягко утонули в пружинящем матрасе, колени были слегка разведены в стороны для устойчивости, а ладони уверенно и тяжело легли на собственные бедра.

— Иди ко мне, — не терпящим возражений тоном велел он Варе.

Девушка глубоко, судорожно вздохнула и сделала свой первый решительный шаг к нему. Шелковистые волосы послушно качнулись в воздухе, когда Варя нагнулась к краю постели. Уткнувшись ладонями в мягкий матрас, она несмело подползла к самой середине кровати, оказываясь в непосредственной близости от парня. Теперь между ними оставались считанные сантиметры, а воздух вокруг, казалось, был буквально намагничен от обоюдного напряжения и грозовых разрядов за окном.

— Ты с самого детства такая. На коленях будешь ползти для меня, только чтобы твой Ромочка простил тебя, — тихо произнес он, тяжело и прерывисто дыша через приоткрытый рот.

Варя послушно приняла точно такую же позу на коленях, но инстинктивно плотно сомкнула ноги, стоило ей почувствовать на себе его слишком пристальный, обжигающий взгляд. Она не находила в себе сил посмотреть ему в лицо — ее глаза были прикованы к собственным бедрам, а затем она и вовсе испуганно прикрыла веки, прячась от реальности.

Вдруг по коже пробежал мороз: Варя ощутила, как полусогнутый указательный палец Ромы уверенно коснулся ее обнаженного плеча. Она тут же распахнула глаза и слегка повернула голову в сторону, завороженно наблюдая за его действиями.

Парень аккуратно зацепил подушечкой пальца тонкую бретельку ее белой майки. Он слегка потянул ткань в сторону, и лямка медленно, тягуче скользнула вниз по ее нежной коже.

Рома изредка бросал на Варю короткие, испытывающие взгляды. Его второй указательный палец зеркально зацепил вторую бретельку и точно так же, без лишней спешки, опустил ее с плеча. Теперь тонкая оборка майки мягкими, изящными волнами обрамляла линию ее плеч, полностью открывая изгиб шеи и выгодно подчеркивая острые хрупкие ключицы. При этом сама майка все еще плотно сидела на груди, натянувшись на теле и не съезжая ниже, словно дразня парня своей незавершенностью.

Варя замерла, едва дыша под его руками, пока за окном продолжала бушевать гроза.

Варя растерянно подняла взгляд на Рому, который и без того неотрывно, гипнотически смотрел на нее. Не говоря ни слова, парень медленно протянул руку вперед. Его большой палец уверенно коснулся очертившегося сквозь тонкую ткань белой майки, потемневшего соска. Едва ощутимо, почти невесомо, он принялся делать мягкие круговые движения. Девушка ощутимо вздрогнула от этой внезапной ласки, завороженно и испуганно наблюдая за тем, как его палец дразнит ее чувствительную кожу.

— Ты сказал только раздеться. О том, чтобы прикасаться ко мне, ты ничего не говорил... — тихо, прерывисто прохрипела она, пытаясь ухватиться за остатки самообладания.

— Ты слишком много болтаешь, — хладнокровно отозвался Рома.

Он наконец убрал палец, заставив Варю удивленно посмотреть ему прямо в глаза.

Девушка беспомощно приоткрыла рот, глубоко и часто дыша. Она видела, как Рома подается всем телом вперед, сокращая последние сантиметры между ними. Варя инстинктивно потянулась навстречу, ожидая поцелуя в губы, но у парня были другие планы.

Вместо этого он уверенно перехватил Варю ладонью за волосы на самом затылке и властно нагнул ее голову назад, полностью открывая себе доступ к ее беззащитной шее. Рома тут же жадно вцепился в нее губами, оставляя горячий, требовательный поцелуй. От неожиданности Варя издала глубокий, рваный вздох и резко привстала на коленях.

Ее рот оставался приоткрытым, ловя ртом воздух, когда Рома свободной рукой крепко подхватил ее за округлую ягодицу. Удерживая ее затылок второй рукой, он сильным движением придвинул девушку вплотную к себе, окончательно ломая ее сопротивление и помещая ее колени между своих бедер.

Оказавшись в этой тесной, удушающей близости, Варя окончательно потеряла голову. Стоя на коленях, она судорожно вцепилась пальцами в его густые волосы, не отталкивая, а наоборот — еще сильнее прижимая его губы к своей шее.

Шелковистые волосы путались между губ, когда Рома сбивчиво прижимался ими к ее шее — то грубо, то обжигающе нежно. Варя окончательно потеряла опору под ногами. Она опустила одну руку ему на широкую спину, судорожно сжимая ткань черной фуиболки, а второй все так же отчаянно держалась за его густые темные волосы.

На мгновение он отстранился от ее горячей кожи. Варя медленно опустила голову вниз, а Рома, наоборот, чуть приподнял лицо вверх. Его рот, как и ее, был судорожно приоткрыт, ловя ртом прохладный воздух, а влажные губы призывно блестели в полумраке. Они замерли, смотря друг на друга жадным, потемневшим взглядом, после чего Рома быстро облизал губы, сдерживая лавину чувств.

— Я хочу снять с тебя эту майку, — сорвалось с его губ хриплым, едва слышным голосом.

Варя, быстро и прерывисто дыша, непрерывно глядела в его глаза и согласно, часто закивала головой. Она послушно подала спину назад, давая ему простор для действий.

Рома тут же убрал руку из-под ее бедра, освободил вторую ладонь из ее спутавшихся волос и решительно потянулся к нижнему краю ее короткой майки. Ухватившись пальцами за тонкую ткань, он потянул ее вверх. Варя инстинктивно вскинула руки над головой, помогая ему избавиться от лишней преграды.

Одним резким движением он отбросил майку куда-то в сторону. Рома замер и устремил свой потяжелевший взгляд на ее обнаженную небольшую грудь, которая в миг покрылась мелкими мурашками.

Соски были твердыми от холода и волнения. Рома пристально посмотрел на Варю, которая теперь сидела перед ним сверху вниз, оставшись в одних нежно-розовых трусиках. Парень не выдержал и снова наклонился вперед с приоткрытым ртом, желая продолжить ласку, но девушка перехватила инициативу. Она мягко, но уверенно схватила его за плечо, останавливая. Парень поднял на нее вопросительный взгляд.

— Я хочу... чтобы ты тоже разделся, — произнесла она с остановками, пытаясь выровнять дыхание.

Рома тяжело глотнул вставший в горле ком, дыша так же прерывисто, как сама Варя. Он не стал спорить. Парень лениво зацепил пальцами нижний край своей темной футболки. Одним плавным, сильным движением он потянул ее вверх — ткань легко скользнула по мускулистому торсу, на мгновение скрыла его лицо, а затем исчезла, обнажая крепкую грудь.

Он небрежно встряхнул футболку в руке и отбросил ее на самый край кровати, ни на секунду не сводя глаз с Вари. Теперь он остался перед ней в одних широких пижамных черных штанах.

Варя медленно потянулась двумя руками к его торсу. Она осторожно провела ладонями вверх, поднимаясь к его плечам. Девушка посмотрела на Рому, который не отводил от нее глаз, пока его грудь мерно вздымалась и опускалась под ее руками. В этот момент тишина комнаты казалась особенно глубокой, наполненной лишь их общим дыханием.

— Я хочу сесть на тебя, — тихо, но уверенно сказала она.

Рома отполз назад, распрямив ноги, и его голова вновь прислонилась к мягкой спинке дивана. Варя медленно подползла на коленях. Перекинув ногу через него, она опустилась на его бедра, чувствуя сквозь плотную ткань штанов твердость члена.

Она потянулась к его ладони, лежащей на его собственном торсе. Взяв его пальцы в свою руку, Варя уверенно поднесла их к своей шее, слегка надавив и показывая, чего именно она ждет. Рома понял знак без слов. Он крепче ухватился за ее шею, мгновенно перехватывая инициативу, и оттолкнулся от спинки дивана.

Выпрямившись, он резко вдохнул воздух сквозь зубы от близости ее тела. Рома наклонился к ее лицу и легко, дразняще укусил за щеку, после чего медленно провел языком по чувствительной коже. Варя вздрогнула, слегка дернувшись всем телом. Сидя на нем, она до боли впилась ногтями в собственные бедра, оставляя на коже бледнеющие, а затем наливающиеся багрянцем красные полосы.

Крепче сжав ее шею и фиксируя положение, Рома мягким, но настойчивым движением отклонил ее торс слегка назад. Свободной рукой он небрежно отбросил густые темные волосы с ее груди, полностью открывая вид на ключицы и шею. Варя с полузакрытыми глазами, тяжело дыша, наблюдала за каждым его движением.

Рома бросил на нее короткий, исполненный глубокого чувства взгляд, после чего наклонился к ее ключице. Он оставил там один невесомый поцелуй, от которого у нее перехватило дыхание.

Рома медленно опустил голову ниже, его дыхание опалило чувствительную кожу. Он нежно поцеловал правый сосок девушки, заставив ее тело мгновенно отозваться на это прикосновение. Варя судорожно вздохнула.

Теряя точку опоры от нахлынувшего удовольствия, она убрала одну руку со своего бедра. Ее пальцы скользнули вверх и легли на запястье Ромы. Она крепко обхватила его руку, ее ногти непроизвольно вонзились в его кожу. Рома уловил этот жест и переместился к левой стороне. Когда он повторил то же самое с другим соском, Варя едва заметно вздрогнула. Не давая ей перевести дыхание, он быстро и дразняще прошелся по нему кончиком языка, разжигая внутри нее огромное возбуждение. Пылая от нетерпения, он полностью всосал сосок в рот, слегка оттягивая его губами.

На это действие Варя ответила тихим, срывающимся простоном, который эхом разнесся по комнате. Желая подарить ей еще больше ощущений, Рома плавно убрал ладонь от ее шеи. Его освободившаяся рука с легкостью обхватила вторую грудь, полностью сминая ее в своей ладони.

Подушечкой большого пальца он начал интенсивно растирать чувствительную вершину, в то время как второй сосок по-прежнему оставался в плену его горячего рта. Двойная стимуляция окончательно лишила Варю самообладания.

Она протяжно и громко застонала. Ее свободная рука сжалась на бедре, вонзаясь ногтями в собственную кожу, чтобы удержать связь с реальностью. В порыве страсти девушка резко закинула голову назад — ее распущенные волосы на мгновение подлетели в воздухе и рассыпались по плечам. Рома нехотя выпустил влажный сосок изо рта.

Наслаждаясь ее беззащитным и возбужденным видом, он скользнул ладонью вверх, пропуская шелковистые пряди сквозь пальцы. Обхватив ее затылок, он уверенным движением притянул Варю ближе к себе, слегка наклоняя ее голову навстречу.

— Тише, ты же не хочешь, чтобы нас услышали, — едва слышно прошептал Рома, обдавая ее лицо горячим дыханием.

Он быстро и дразняще провел кончиком языка по ее припухшим губам, заставляя ее проглотить готовый сорваться звук.

— Будь умницей, Варь.

Варя послушно и часто закивала, с трудом сдерживая рвущиеся наружу вздохи.

Убедившись, что она полностью под контролем, Рома ослабил хватку на ее затылке. Девушка медленно опустилась назад, принимая прежнее положение, но ее взгляд оставался затуманенным от желания.

Он не спешил переходить к главному. Рома еще немного поиграл с ее сосками, то слегка сжимая их пальцами, то очерчивая круги, заставляя Варю мелко дрожать.

Насладившись ее реакцией, он наконец отстранился. Его сильная рука скользнула по ее спине, собственническим жестом прижимая хрупкое тело ближе к себе. Варя послушно подалась вперед, обвила его плечи обеими руками и заглянула прямо в его потемневшие глаза.

— Я хочу, чтобы ты кое-что сделал для меня, — тихо, почти интимно прошептала она.

Варя тяжело сглотнула, пытаясь унять дрожь в голосе. Рома удивленно дернул бровями, с интересом всматриваясь в ее лицо и ожидая продолжения. В ответ девушка смело перехватила его вторую руку, которая до этого покоилась на его собственном бедре, и потянула ее на себя. Она уверенно направила его ладонь вниз, прямо к своим трусикам.

Медленно проведя его жесткими костяшками по гладкой, натянутой ткани белья, Варя едва заметно качнула бедрами вперед-назад, без слов показывая масштаб своего желания.

— Хочешь, чтобы я запустил их тебе в трусики? — рвано спросил он, и его голос заметно погрубел от подступившего возбуждения.

Варя интенсивно закивала головой, подтверждая его догадку. Сделав это, она аккуратно перенесла его руку обратно на его бедро, давая ему полную свободу действий.

Рома хищно усмехнулся, оценив ее покорность, и скомандовал низким, не терпящим возражений тоном:

— Раздвинь ноги и встань на колени.

Варя послушно приподнялась, будучи над его бедрами, она слегка раздвинула ноги, как он и велел. В этой позе она казалась одновременно беззащитной и невероятно соблазнительной. Рома завороженно наблюдал за каждым ее движением. Он медленно поднял руку и коснулся ее шеи. Его теплая ладонь мягко легла сбоку, а большой палец оказался точно под линией челюсти, улавливая ее учащенный, сумасшедший пульс.

Перед тем как действовать дальше, Варя встретилась с ним взглядом. Ожидание в ее глазах заставило Рому внутренне напрячься: его взгляд потемнел, а зрачки заметно расширились.

Он подался вперед и коснулся губами ее скулы, оставляя там невесомый поцелуй. Затем его взгляд опустился ниже. Рома завороженно наблюдал за тем, как его длинные пальцы уверенно залезли под тонкую розовую ткань ее трусиков и полностью скрылись под ней.

Варя громко, во весь голос застонала, когда его первый палец неторопливо прошелся вдоль ее киски, собирая скопившуюся там горячую влагу. Это прикосновение обожгло ее изнутри.

— Варя... — прохрипел он ей прямо в ухо, крепко сжав челюсти от ее громкого звука.

Он инстинктивно потерся своей щекой о ее скулу, пытаясь успокоить и одновременно наказать за неосторожность. Его дыхание стало тяжелым.

— Сейчас глубокая ночь, в доме идеальная тишина, — его голос упал до шепота. — Хочешь, чтобы сюда кто-то пришел и мне пришлось бы...

Он не закончил фразу, а просто опустил взгляд вниз. Варя в панике мертвой хваткой вцепилась в его кисть, когда почувствовала, что он собирается выудить свои пальцы из ее трусиков. Рома намеренно замер, наглядно показывая, что моментально лишит ее всякого удовольствия, если она продолжит быть такой громкой.

— Я буду тихо, обещаю, Ромочка, — умоляюще произнесла она, едва сдерживая дрожь в голосе и нетерпеливо ерзая на его пальцах, которые все еще оставались внутри розовой ткани.

Рома снисходительно усмехнулся ее покорности. Чтобы проверить ее обещание на прочность, он подушечкой большого пальца интенсивно потер ее набухший клитор. Варя тут же крепко сжала губы, прикладывая колоссальные усилия, чтобы не издать ни единого звука. Видя ее старания, парень решил пойти дальше. Он плавно скользнул уже двумя пальцами глубоко в ее киску, а третьим — большим — продолжил ритмично потирать клитор снаружи.

Варя резко вскинула лицо вверх, теряя контроль от этой двойной волны наслаждения. Чтобы сдержать рвущийся наружу крик, она плотно закрыла рот ладонью, продолжая отчаянно ерзать на его пальцах и подстраиваться под их темп. Из ее горла вырывалось лишь глухое, прерывистое дыхание.

Не выдержав накала эмоций, она подалась вперед, наклонилась к нему и до боли обхватила Рому руками, намертво впиваясь ногтями в его крепкую спину. Парень резко зашипел сквозь зубы от неожиданной вспышки боли, но темпа не сбавил. Напротив, Рома то и дело продолжал уверенно и глубоко трахать ее пальцами, заставляя девушку извиваться в его руках.

Варя, почти не соображая от экстаза, нежно поцеловала его в макушку. Слегка повернув голову, она уткнулась щекой в его мягкие волосы, судорожно испуская тихие вздохи и изо всех сил подавляя рвущиеся стоны. Затем она медленно спустилась чуть ниже. Ее горячие, влажные губы коснулись его уха, обдавая чувствительную кожу обжигающим дыханием.

— Ромочка... — прохрипела она, на мгновение замерев и тихо, интимно застонав прямо ему в ухо. — Я так тебя люблю.

Рома издал тяжелый, прерывистый вдох и судорожно облизал пересохшие губы. В его груди что-то болезненно сжалось, но он привычно загнал это чувство поглубже.

— Я тебя тоже, — ответил он хрипло, едва справляясь со своим дыханием. — Очень-очень люблю.

Они говорили друг другу «люблю», но ни разу не вкладывали в эти слова то самое привычное, громкое признание, которое произносят влюбленные. Это было их особенное «люблю» — тихое, родное, выстраданное годами. Так они говорили уже очень давно, потому что давно стали друг для друга не просто близкими людьми, а домом, спасением, целым миром, без которого невозможно дышать.

И каждый раз за этой такой знакомой, почти обыденной фразой пряталось совсем другое чувство — настоящее, огромное, до боли пугающее своей глубиной. То, о котором никто из них не осмеливался сказать вслух. Потому что стоило произнести его по-настоящему — и рухнуло бы все, что они так отчаянно пытались сохранить.

С каждым новым, глубоким толчком его пальцев Варя все крепче вжималась ногтями в его плечи. Не в силах больше сдерживать нарастающий оргазм, она убрала руки с его спины, наклонилась к его плечу и трепетно поцеловала горячую, покрытую испариной кожу.

В этот же миг волна невероятного наслаждения накрыла ее с головой. Варя громко вскрикнула, но тут же испуганно вцепилась ладонью в собственный рот, заглушая звук. Она до боли зажмурила глаза, ощущая, как мощный оргазм судорожно сковывает все ее тело.

Рома медленно вынул пальцы из ее трусиков, чувствуя на коже сильную, обжигающую влажность. Варя обессиленно слезла с него и упала на постель. Несколько секунд они просто молча смотрели друг на друга, пытаясь отдышаться в звенящей ночной тишине.

— Я хочу тебя, — выдохнула Варя, вновь потянувшись к нему всем телом. — Пожалуйста, Ромочка.

Вместо ожидаемого ответа Рома резко перехватил ее за запястья. Его хватка была крепкой, но осторожной. Он молча поднялся с кровати, заставив Варю замереть и непонимающе, растерянно смотреть ему вслед. Парень решительным шагом подошел к окну и с тихим щелчком распахнул его настежь, впуская в душную комнату прохладный ночной воздух.

Холодный ночной воздух мгновенно заполнил комнату, обдав разгоряченное тело девушки. Варя ощутимо вздрогнула от резкого перепада температур, и по ее коже побежали мурашки. Она медленно поднялась на ноги и растерянно посмотрела на его напряженную спину.

— Ромочка, что-то случилось? — тихо, с явным непониманием спросила она.

Внутри нее все сжалось от подступившей тревоги. Все же было хорошо, они были так близки — почему он остановился в самый горячий момент?

— Иди спать, — вдруг глухо произнес он.

Эти слова ударили Варю прямо под дых, вышибая весь оставшийся воздух. Она нахмурила брови, чувствуя, как к горлу подступает обида, и уже собиралась что-то сказать наперекор. Но в этот момент Рома резко обернулся к ней. Он упрямо отводил глаза в сторону, изо всех сил стараясь не смотреть на ее полуобнаженное, покрытое румянцем тело.

— Иди к себе, Варя. Немедленно, — отчеканил он ледяным тоном, не терпящим возражений.

Варя замерла. Окончательно ее отрезвил его взгляд — холодный, закрытый, в котором больше не осталось и следа от прежней обжигающей страсти.

Поняв, что спорить бесполезно, она молча наклонилась, схватила с края кровати свою майку и быстрым движением надела ее через голову, привычным жестом вытянув из-под вороха ткани длинные волосы.

Рома тут же отвернулся обратно к окну, словно ему было больно или противно на нее смотреть. Его пальцы нервно потянулись к столу, нащупали и схватили пачку сигарет.

Варя, едва сдерживая подступающие слезы, резко нагнулась, подняла свои штаны, валяющиеся на полу, надела тапочки и стремительно вышла из его комнаты, громко хлопнув дверью.