КНИГА 1. ГЛАВА 1.
- Доброе утро, моя Леди!
- Доброе утро, господин Харрингтон... - поприветствовала я считающего себя корсаром местного сумасшедшего. В руках мужчины, одетого в наряд семнадцатого века была бутылка, завернутая в газету. Ее, наполненную вредоносной для его печени жидкостью, одной рукой он тщательно пытается спрятать под полами своего сюртука. А другой рукой, просунутой под неопрятную бороду, он чешет свою твердый подбородок. Я не хочу называть его сумасшедшим, но так как я не знаю его настоящего имени и нет никого, кто бы интересовался им, вынуждена звать его этим прозвищем. Он – господин Харрингтон. Единственный человек в этом городе, которого я люблю.
- Хорошего дня, моя Леди.
- Хорошего дня... - говорю я, повернувшись к господину Харрингтону и делая реверанс. Делаю это, потому что знаю, как ему нравятся почтительные приветствия. Его смех эхом отдается по двору, улыбнувшись, оборачиваюсь и снова продолжаю свой путь.
Этот город – то место, которое каждую минуту, каждый день вызывает внутри меня растущую ненависть.
Мелехан... или как я его называю – мой ад!
Беру в руку вибрирующий в кармане телефон, не взглянув на экран, отключаю его. С первого раза человек не поймет, во второй раз – испытает удачу, в третий – не захочет понимать, в четвертый – будет настаивать на своем, но в пятый – точно поймет! Но нет, зная, что я тебя не ставлю ни в грош и не люблю. К чему настаивать?
Этот настойчивый и постоянно напоминающий о себе, стоит только мне попытаться отдалиться, лишающий меня спокойствия человек - мой биологический отец. Хотя я его предпочитаю называть «биологически бесполезным». Я не видела его полных шестнадцать лет. Для того, кто только на семнадцатом году моей жизни предстал передо мной, даже это данное мной ему прозвище можно назвать довольно мягким.
Я начала жить в этом городе, с человеком, ставшим причиной моей ненависти к этому городу и воздуху, которым дышу, всего неделю назад. Уже одна неделя, как я живу так, словно мне вкололи в вену яд. Я так напоминаю себе ходячего мертвеца, что если кто-либо сейчас предложит мне выесть чей-нибудь мозг, я не посчитаю это странным. Я не чувствую вкуса еды. Может если я съем мозги, чувства станут на место и я приду в себя.
Когда телефон начинает звонить в очередной раз, закрыв глаза, стараюсь сохранять спокойствие. Все-таки я на улице. Пусть я словно заключенная в этот ненавистном мне городе, но по крайней мере сейчас я одна и могу быть немного счастлива. Я не позволю лишить меня этого. На этот раз вовсе выключаю телефон, после кладу его в карман платья и старясь не касаться носками моих балеток земли, начинаю идти.
Я скучаю по маме. Если есть какая-то польза от отсутствия эти семнадцать лет биологического человека, то в том какая особенная связь существует между мной и мамой. Мама для меня друг, сестра, отец, она для меня все. Мы вместе ходили на вечеринки ,бывало отрывались по полной. Я, правда, очень по ней скучаю. Она тоже хотела, чтобы я приехала сюда. Я думаю, она все еще любит этого человека, но защита моей мамы зависела от того признаю ли я тот факт, что у меня есть отец. Может рассказы типа «твой папа умер» или « мы не сошлись характерами и он ушел навсегда» были классическими, но если бы у меня было право голоса – я бы предпочла один из этих вариантов. Однако моя мама всегда говорила мне правду. «Мы очень любили друг друга с твоим отцом. Он не хотел ребёнка, поэтому бросил меня и продолжил свое обучение. А я бросила учебу, родила тебя, работала и растила дочку... А ты выросла, стала моим ангелочком»
У мамы в Эскишехире недалеко от реки Порсук была маленькая лавка. Она делала и продавала в ней браслеты, кольца, ожерелья, серьги, бумажники, сумки, ключницы. До этого она поменяла много работ. Вложив немного денег, три года назад мы смогли отрыть эту лавку. Летом я подрабатывала нянькой для маленьких детей, чтобы помочь маме. Не то чтобы денег было много, но нам хватала. Мы планировали все свои затраты. За месяц вперед знали сколько и на что будем тратить. Все что удавалось сэкономить, вносили на счет в банке. И хотя мама говорила, что это для моего будущего, я сама копила эти деньги для того, чтобы она со временем стала владелицей магазинчика побольше ее лавки.
Пока мы скромно жили, биологически бесполезный закончил Стамбульский технический университет, строительный факультет, после работал вместе со своим нынешним партнером, с которым впоследствии открыл строительную компанию «Кайя – Эр». Вурал Аскайя бросив свою беременную подругу, закончив университет, стал успешным и богатым бизнесменом. Заслуживал аплодисментов.
Единственное, что интересовало меня: почему спустя столько лет он решил отравить мою жизнь. Я у него не спрашиваю. Не хочу, чтоб он думал, что меня это волнует. Его нет в моей жизни. Как не было до этого, та и после не будет.
Я просто какое-то время поживу в отведенной мне комнате, в доме купленном на его уродские деньги. А после снова вернусь в то место, которому принадлежу, к жизни, которой принадлежу.
Я не из этого города. Здесь небо извергается тучами, здесь солнце поворачивается к тебе спиной, деревья будто кричат, предвещая беду. Может на эти мысли меня наводит мое подсознание от того, что я каждое утро просыпаюсь несчастной, может это любовь к литературе! Единственное, что делает этот город прекрасным – это мужчина, считающий себя пиратом. Но и он не принадлежит этому месту. Его разум не здесь, просто его тело находится в плену. Точно так же как и я...
Ну и кто я после этого?
Я девушка, прожившая до семнадцати лет с мамой, проводившая дни напролет с мамой и со окружающими нас правильными, воспитанными, разумными друзьями, высокими идеалами, теперь вынужденная жить со своим биологическим отцом, ненавидящая из-за этого свою жизнь бедняжка Кайла.Не смотрите, что у меня такое странное имя. Мама будучи увлечена греческой мифологией, дала мне это невинное имя греческого происхождения. Но есть и второе имя данное мне. Дерин. Но о нем мало кто знает.Только моя близкая подруга Неше, мама и бабуля. К примеру, биологический – не знает о нем.
Кстати, коль речь зашла о бабуле... После мамы, она моя единственная родня. После того, как мама забеременела не будучи замужем, вся родня начала смотреть на нас как на прокаженных. Мама долгое время пыталась быть терпимой к ним, но теперь мы ни с кем из них не видимся. Даже на праздники. Бабуля теперь очень стара и почти не покидает свой деревенский домик, оттого и видимся мы теперь редко. Но как минимум раз в две недели я езжу проведать ее. Вернее – ездила. До того как меня заключили в плен в этом городе.
Значение моего имени – наивная, чистая, незнающая зла, невинная. Теперь вот такую меня, вырванную из привычной жизни, в которой я радовалась каждому дню, превратили в задыхающуюся от скуки и ненависти, каждый день продумывающую план мести этому человеку.
Но самое интересное, что я думаю обо всем этом, глядя на темноволосого парня в шапке, из под которой выбиваются волосы, развивающиеся на ветру. Брови его нахмурены, но взгляд от этого только сексуальнее, в обоих ушах у него серьги, а сам он просто играет с псом. Он выглядит так, словно готов вспылить в любой момент и врезать кому-нибудь не задумываясь. Вокруг него вьются маленькие дети, играющие с собакой.
Я ждала именно такого парня для моего плана. По крайней мере у меня был план. Если бы я не нашла бы себе цель, я бы не смогла прожить эти бесконечно длящиеся дни. Я вынуждена что-то предпринять. Чтобы отвлечься, мне нужно затеять какую-нибудь игру, и не просто игру, а хочу такую, которая выжжет душу биологически бесполезному.
Биологически бесполезный придавал большое значение моим занятиям и моему окружению, но уроками я не стану бить его, я обещала мама хорошо учиться, я ударю моим окружением.
Парень, от которого я не отрываю взор, думаю, лучше него мне не найти. Вряд ли я смогу найти выглядевшего более легкомысленным и плохим, чем этот парень. А что мне нужен именно такой, я уже решила давно.
Думаю, тебе нужно быть готовым сказать «привет» своей невинной дочери, тусующейся с плохими ребятами, мой биологически бесполезный папаша.
После «войны» , будто объявленной самой себе, я еще какое-то время постояла вдалеке, наблюдая за этими опасными ребятами с собакой. Когда вернулась домой, вынуждена подавить в себе свою вторую, испорченную суть, чтоб не дать волю своему языку и крепким словцом не рассказать ему о своей ненависти. Я не хочу оставаться в этом доме! Когда его нет дома, когда он на работе, я еще могу здесь находиться. Но все остальное время я здесь просто задыхаюсь. Эти попытки наладить отношения отец-дочь были для меня пыткой. Первыми пунктами в перечне этих пыток стояло: находится в одной комнате, смотреть фильмы, которые мне безразличны, вместе кушать что-либо.
Прежде чем открыть дверь принадлежащими мне ключами, я пару минут молюсь, чтобы у меня было хоть пару минут, до того как увидеть его. Но встретившись с ним сразу на входе, очередной раз вспоминаю о том, какая я невезучая. В бордовой водолазке, с закатанными по локоть рукавами, прислонившись к стене, он наблюдает за тем, как я вхожу. В течение трех секунд, когда я смотрю на этого человека, снова понимаю, почему моя мама влюбилась в него. Настоящее животное в душе, физически почти совершенство снаружи со стеклянным глазами, выдающими чертами лица и харизмой. Хотя мне больно осознавать, что маму все это внешнее совершенство и обмануло, но я не могу не признать, что он на самом деле красавец. Он вполне мог договориться с какой-нибудь рекламной компанией и заработал бы большие деньги. Внешние данные позволили бы ему это.
Положив сумку на пол, снимаю с себя пальто, после быстро вешаю его на вешалку, стараясь не встретится с ним глазами. Зная, что он сейчас не даст мне пройти, не затягиваю с этим делом.
- Я не ответила на твой звонок, потому что думала, что ты понял: я убегаю от тебя. Но уже поняла: когда дело касается меня, ты перестаешь использовать мыслительные функции мозга... - высказавшись с уверенным видом смотрю на него, сложив руки на груди.
Биологическое существо какое-то время просто смотрит на меня, вместо того чтобы дать ответ моей тираде. После говорит:
- Я звонил узнать, чтобы ты хотела поесть. Не получив ответа, решил выбрать сам.
Вот уже неделю он обращается со мной именно так, но и я не показывала себя испорченной и капризной. Этот человек вполне мог в толковом словаре быть обозначением слова «неуравновешенный». Может мои заявления хоть о чем-то заставили его задуматься и он просто сменил тактику. С тех пор как я начала с ним жить, я потихоньку окончательно превратилась в параноика. Возможно я просто вспоминала времена, когда смотрела «Моего кровавого Валентина». Неше тогда все смеялась, смотря его, а я ужасно испугалась. После того, мне еще несколько дней мерещилось, что все симпатичные парни носят топор под пиджаком. Конечно же, я не вернулась мысленно в те дни, да и не думала, что мой биологический отец носил под пиджаком топор.
- Я не голодна... - произношу, опустив руки.
Когда он хватает меня за плечи, я пытаюсь вырваться, дергаюсь из сторону в сторону.
- Мы будем есть, маленькая госпожа! –
- Не трогай меня, пожалуйста... - опустив голову, прохожу в гостиную.
Он абсолютно чужой мне человек, поэтому я не хочу, чтоб он до меня дотрагивался. Мне наплевать на его странности и его мысли. Я не могу доверять человеку, который не был рядом ни в один из периодов моей жизни. Я с ним не знакома. Мне казалось опасным, то что мы находилось в одном доме. Он мог быть каким-нибудь больным извращенцем. Конечно, это отвратительно так думать, но я все-таки девушка, выросшая с мамой. В моей жизни не было ни одного мужчины, кто бы мог меня защитить. Я всегда была вынуждена полагаться только на саму себя. Может поэтому не так уж и глупо с моей стороны представлять себя героиней «Моего кровавого Валентина». Не знаю почему я так зациклилась на этом фильме. Может потому, что я связывала внешнюю привлекательность главного героя и биологического существа.
- Я заказал пиццу, гамбургер и картошку. Обычно ты выбираешь именно это.
Бросаю короткий взгляд на стеклянный столик посреди гостиной, на нем стоят коробки с едой. После потянув к себе подушку с рисунком зебры, усаживаюсь на пол.
- Не возражаешь если я это съем? – спрашиваю, взяв дюрум (*шаурма), завернутый в бумагу.
Он почесывает шею.
- Нет. Конечно же ты можешь это съесть. Не думал, что он тебе нравится. В следующий раз закажу еще... - говорит он.
То что я так мило с ним говорю, да и то, что он так внимателен к моим пристрастиям в еде, не было моей целью прежде. Но если подумать, это был бы очень не плохой план. Но если честно, сейчас мне просто хотелось съесть дюрум.
Он продолжает стоять.
- Если ты заказал это себе, без проблем, я поем пиццу, к тому же ты заказал именно такую как я люблю... - говорю, глядя на него, проявив чуткость.
- Нет... - говорит он и наконец садится на пол.
Обычно он садится в кресло. Может просто это оттого, что столик стоит далеко от кресла?
- Хочешь подвинемся к креслу? – предлагаю я.
Биологически бесполезный накачанный спортивный мужчина и его попытки поудобнее устроиться на полу выглядят немного смешно. Наконец он кое-как устраивается, оторвав кусок пиццы, начинает его есть.
Если бы он прочитать мои мысли о нем, он бы наверное решил, что это просто от того, что я подросток. Но я придумываю план мести. Это конечно не нанесет ему физического вреда. Но душевную боль нанесет точно. Потому как бы я не хотела отомстить ему, но представить, что я смогу довольно долго общаться с плохим парнем не очень то и верю.
В Ескишехире все мое окружение было очень положительным. С друзьями мы очень часто посещали театр, кино. После школы и по выходным встречались, беседовали. Было одно кафе, куда мы часто ходили. Чтобы никто не побеспокоил нас, мы ходили только по приличным местам. Но что касалось меня, я вполне могла пойти и туда, где часто бывали студенты.
Но были и такие места, от которых мы держались на расстоянии. Я очень хорошо знала тех, кто тусил там. Те, что готовы были легко ввязаться в драку, что носили в карманах, то, чем можно было кого-нибудь ранить, такие всегда пугали меня. Конечно, я бы никогда не посмотрела в сторону тех, кто употреблял наркотики и вообще был без мозгов в голове. Такие могли бы навредить не только биологически бесполезному, общение с такими очень бы расстроило маму. Тот, которого я видела на берегу, был скорее из тех, у кого проблемы с семьей, тех что слушают рок-музыку. Дерзкие, считающие себя самыми умными, но даже не понимающие посыла, который несет любимая ими музыка, одним словом, пустые типы. Для того, чтобы сделать больно биологически бесполезному мне нужно быть с такими ребятами. Когда он начнет возражать, я смогу начать разговоры из серии «ты не можешь диктовать с кем мне общаться». Он будет сходить с ума от моего блефа. Сейчас, глядя на биологическое существо, представляю этот момент. У меня сразу поднимается настроение.
Мы не разговариваем. И от этого я счастлива. Разговоры были бы сейчас бессмысленны.
Я сижу поодаль от него. Он смотрит телевизор. Оставив мне кусок пиццы, он перешел на гамбургер, а доев его – к салату. По телеку показывали спортивную программу и он иногда бросал короткий взгляд на меня, потом снова на экран.
Спустя неделю пребывания здесь, я вынуждена отставить немного в сторону свою ненависть. Собрав весь мусор со стола в пакет, направляюсь к контейнеру в начале улицы. Впервые я делаю что-либо подобное в этом доме. Но я прекрасно знаю, что это продлится недолго, потому что уже на следующий день, уже во время завтрака я вернусь к процессу ненависти......