Глава 22
Степан Васильевич закинул веревку нам на шеи и начал душить. Наши хрипы доставляли ему удовольствие. У нас просто не было сил, чтобы сопротивляться. Надеяться на чудо я перестала уже вовремя "клеймирования".
Вдруг из кустов выпрыгивает собака и своими зубами впивается в охранника. Тот с криками падает. На помощь к ней подоспели трое ребят в форме, а за ними Илья Сергеевич и Анатоль с другими оперативниками.
Толя со следователем развязали нас и взяв на руки, отнесли к машинам "скорой помощи". Наши раны обработали, клеймо продезинфицировали и забинтовали. На вопрос: "Заживет ли ожог?" Ответ был неутешительный: "Заживет, но рисунок останется".
После осмотра врачами, следователю дали несколько минут, для вопросов.
- Илья Сергеевич! - трясущимися руками обняла следователя. - Спасибо! Огромное спасибо!
- Ты как себя чувствуешь?
- По-крайней мере лучше, чем во время обряда "очищения души".
- Обряд? - следователь достал блокнот.
- Да. И ещё кое-что. Тимошин - племянник Степана Васильевича. Именно из-за того, что я отказала ему, охранник собирался меня убить.
- Возможно Дима как-то причастен к этому. Я проверю.
- Хорошо. А как вы нас нашли?
- Я ещё в самом начале расследования установил наблюдение на кладбище. Этот "наблюдатель" и видел Марину перед исчезновением, и когда охранник тащил вас в лес. Приди он на минуту позже... Главное, что вы в порядке.
- Вы должны познакомить нас с нашим спасителем.
- Хорошо.
Тут из машины "скорой" вышел врач.
- Илья Сергеевич, я вынужден госпитализировать девушек. У них подозрение на черепно-мозговую травму. Так ещё мы не знаем, какие препараты вводил маньяк. Поэтому необходим диализ крови. И как можно скорее.
- Хорошо, Аркадий Иванович. Я отдаю их вам до завтрашнего обеда.
- Нет-нет-нет. Исключено. Вы сможете пообщаться с ними не раньше чем через 4 дня.
- Если настаиваете... - сказал Илья Сергеевич.
- Настаиваю. И сообщите родственникам, пожалуйста.
- Разумеется. Я пришлю своих людей к палатам девушек.
Мужчины друг другу кивнули и разошлись. Врач посадил меня в машину к Марине и мы поехали в больницу.
- Как ты? - спросила в машине Марина.
- Нормально. Тебе уже сообщили про это. - я подняла перебинтованное запястье.
- Да... Ну поздравляю. Я давно хотела татуировку... Тем более парную. - подруга улыбнулась.
- Да уж... 10 минут назад тебя ещё душили, а сейчас уже смеешься.
Мы засмеялись, но боль в горле стала ужасной и я замолчала, а вслед за мной и подруга.
- Вам пока лучше меньше напрягать горло. - сказал Аркадий Иванович.
Мы кивнули.
В больницу нас доставили в течение 10 минут. Отдельные палаты. Всё такое. Этот день ушёл, как страшный сон. Капельницы, провода, анализы... Вся эта безумная беготня. Марину я увидела только на следующий день, когда вышла в коридор. Мы простояли возле окна меньше 5 минут и нас погнали назад в палаты.
И вот прошли эти до ужаса безумные 4 дня в одиночных палатах и нас с Мариной перевели в общую. В палате 4 койки. Две наши с Масюковой, а 2 другие женщин лежащих на дневном стационаре. Они приходят сюда только на пару часов, на капельницу и к врачу. Нам же такое не разрешили.
Сразу после обеда, в палату с важным видом зашла медсестра.
- Яшкина и Масюкова здесь? - её противный голос впивался мне в уши.
- Это мы. - ответила я. Марина лежала и смотрела в потолок, а я читала, одолжив книгу у одной из пациенток, с которой успела подружиться.
- К вам пришли. Выйдите в коридор.
Мы поднялись с кроватей и вышли на "полу свободу", так как нам не особо разрешают выходить в коридор. Всё равно мы назло наглым медсестрам на пару с Мариной выходим. После чего нам влетало не по-детски.
В коридоре нас ждал Илья Сергеевич. Никогда не видела, чтобы Масюк так быстро к кому-то бежала. Она подбежала к следователю и сильно обняла, тот опешил от таких действий. Я присоединилась к подруге и обняла сверху.
- Я тоже рад вас видеть девочки... - слегка задыхаясь, но с улыбкой сказал Илья Сергеевич. - Пойдемте. У меня для вас сюрприз.
Мы пошли в специальную комнату для встреч. Прям как в тюрьме.
За одним из столов сидел... Лебедев?
Марина вся в слезах налетела на него.
- Оставим их тут. - следователь посмотрел на меня. - Тебе в другую комнату.
Я открываю дверь и вижу заплаканную маму в объятиях Жени. Родители встали и подошли ко мне. Мы обнялись, а следователь сел за стол и достал из сумки документы.
Мы сели и Илья Сергеевич начал проводить допрос.
Минут пять мы просидели. Я отвечала на вопросы, порой они были... Тяжелыми для меня. Вспоминать тот день... И маме было больно и страшно слушать мои ответы, что после очередного ответа она вышла, а за ней и Женя.
- Твоей маме тяжело. - Илья Сергеевич посмотрел на меня.
- Да... И мне тоже. А это клеймо... - я посмотрела на запястье. - Теперь на всю жизнь.
- Ну с ним же можно что-то сделать. Пересадка кожи, какие-то космические средства?
- Может, я соберусь когда-нибудь с силами и сделаю так. Но... Лучше помнить об этом. Это, своего рода, для меня урок...
Следователь сложил все бумаги, я их подписала. На выходе он сказал:
- Урок ценой в целую жизнь? Немногова-то ли? - а в голосе какая-то грусть.
Он вышел и через несколько минут зашли родители.
Слёзы текли сами по себе. Как-то странно... Я, наверно, просто устала... Пережив такой стресс, сложно не заплакать...
Мы ещё час просидели в комнате. И были вместе ещё долго, если бы не медсестра со своим противным голосом.
- Время для посещений закончилось! - объявила своим писклявым звуком, который в народе называют голос.
Господи, она что, кошку на завтрак ела?
Яша, Господи... Ты жива!
Куда я денусь? Конечно жива!
Я скучала... Честно...
Я тоже. Как я рада, что ты жива. Я очень переживала за твоё здоровье.
Я, в принципе, переживала за твоё существование тоже.
Мне приятно.
Мама отдала мне новый телефон. И обняв, я пошла палату.
На кровати лежала Марина. Лицо было всё красное от слёз. Мельком смотрю в зеркало и понимаю, что несильно отличаюсь сейчас от неё.
- Как ты? - я села на кровать и достала пачку печенья.
- Я - счастлива... - она повернулась ко мне.
- Будешь? - протянула 2 пачку. Девушка кивнула и взяла пакет.
До поздний ночи мы не ложились спать. Слишком многое произошло за последнее время.
- Как Лёня? - спросила я.
Марина улыбнулась.
- Он счастлив... Счастлив, что его отпустили. Счастлив, что с нами всё в порядке. И в гневе, что мы ослушались его... - Масюк пустила слезу.
- Тебе не кажется, что в палате слишком душно? - спросила я.
- Согласна... Даже очень, но ручка от окна на вахте. А там - медсестра.
- А если я скажу, что медсестры нет?
- Но она же обязана быть! А если пациенту плохо ночью станет?! - возмущалась подруга.
Я вышла в коридор под гневный взгляд Марины. Как я и говорила - на вахте никого. Поискав по ящикам стола, я нашла ручку от окна (Новые технологии. Это вам не датчики движения. Здесь всё намного серьезнее).
Масюк с удивлением наблюдала за мной. Я открыла полностью окно и вышла наружу. Так получилось, что со стороны больничного двора стоит лаборатория и её крыша заканчивается на уровне наших окон.
Я вылезла на крышу, Марина вылезла из палаты с нашими кофтами. Всё же не май месяц, а декабрь.
- Хорошо... - подруга глубоко вдохнула.
- Да... Скоро Новый год... Ты, кстати, где будешь праздновать?
- Не знаю. Родители сказали, что будут еще в командировке. Так что... Скорее всего одна. А ты?
- Женя предложил поехать к его матери и там отпраздновать. Мы согласились.
- А где она живёт?
- Где-то в часе от нас. - я подошла к окну и прикрыла его. - Может, ты с нами поедешь?
- О нет. Не надо. Я буду там лишняя. - стала отказываться Марина.
- Сколько нас Степан Васильевич душил? Тебе, что, кислород до сих пор в голову не подается? Какая ещё лишняя? Ты же мне, как родная сестра! Мы с тобой и огонь и воду прошли. Теперь в буквальном смысле.
- Но я...
- Всё! Решено! Я поговорю с мамой и Женей. Уверена, что они не будут против.
- Ты чудо.
- Знаю.
Мы обнялись и полезли назад в палату. Там нас ждал неприятный сюрприз... Нас спалили. Медсестра стояла в палате с недовольным лицом. Как? Я же проверяла!
Нас отчитали и велели ложиться спать. Мы покорно легли. Перед этим, тётка забрала ручку от рамы.
Медсестра вышла, а Марина начала бурчать.
- Это хорошо, что это ещё добрая. А то попались бы мы той пискле...
- Глазные яблоки бы лопнули, а ушные раковины были бы залиты кровью.
- Ну, можно и так сказать.
Мы посмеялись, правда тихо и легли спать. Следующий день обещал быть интересным.