Глава 12: День вместе
День выдался по-настоящему летним — с мягким утренним солнцем, запахом нагретой травы и гулом насекомых, доносившимся из полей. Ветер чуть колыхал верхушки деревьев, а вдалеке перекликались птицы. С самого утра Лиза выглянула в окно и увидела, как у ворот стоит Мариус, держа поводок, к которому была пристёгнута его собака — большая, лохматая овчарка с умными глазами.
— Ну и кого я вижу! — радостно воскликнула она, выбегая на крыльцо. — Мариус, неужели ты вытащил себя из дома добровольно?
Он усмехнулся, чуть опустив голову.
— Собаке нужно гулять, — просто сказал он.
— Конечно, собаке... — протянула она, закатывая глаза. — А я значит, чисто бонусом?
Мариус приподнял уголок губ — лёгкая, редкая улыбка, едва заметная, но искренняя.
— Возможно.
— Ладно, — улыбнулась Лиза. — Тогда я — бонус с характером. Пошли гулять!
И вот они шли по деревенской дороге, собака радостно бежала впереди, иногда возвращаясь и виляя хвостом, будто проверяя, не отстали ли они. Воздух был свежим, солнце уже припекало, но ветерок приятно охлаждал кожу.
— Как зовут твою красавицу? — спросила Лиза, глядя на собаку.
— Эми, — ответил Мариус, не отрывая взгляда от дороги.
— Эми? Милая, как и ты, — сказала Лиза, нарочно с улыбкой, глядя на него.
Мариус на секунду сбился с шага, но ничего не сказал, только хмуро посмотрел на неё, хотя в его глазах промелькнула тень смеха.
— Ты неисправима, — буркнул он, и Лиза рассмеялась.
День разворачивался медленно, как тёплая плёнка из старого фильма. Они шли вдоль поля, потом свернули в небольшой лесок. Эми радостно бегала вокруг, а Лиза, заметив старую покосившуюся скамейку, уселась, стягивая кеды и вытягивая ноги.
— Знаешь, — сказала она, глядя вдаль, — здесь как-то спокойно. Будто весь мир замер.
— Так и есть, — тихо ответил Мариус. — Здесь время течёт по-другому.
Она повернулась к нему и с интересом посмотрела в глаза. Он говорил спокойно, но с теплотой, которой от него не ожидала. Его лицо смягчилось, взгляд стал глубоким, почти задумчивым. Лиза не удержалась — слегка коснулась его плеча.
— Не такой уж ты и мрачный, как все думают, — сказала она с улыбкой.
Мариус усмехнулся.
— Просто редко попадаются люди, с кем хочется говорить.
Лиза улыбнулась шире.
— Значит, я — исключение?
Он посмотрел на неё и не ответил, но в уголках его губ мелькнуло что-то тёплое, почти застенчивое.
Позже они поехали кататься на велосипедах. Лиза пыталась догнать его, но Мариус ехал слишком быстро.
— Эй, не гони! Я не на мотобайке! — кричала она, смеясь.
— Догоняй, если сможешь! — ответил он, оборачиваясь с редкой озорной улыбкой.
Она ускорилась, волосы разлетелись по ветру, глаза сияли. Когда они наконец остановились у речки, оба тяжело дышали, смеясь от усталости. Лиза спрыгнула с велосипеда и облокотилась на руль.
— Ну ты и зверь! — сказала она, усмехаясь. — Я думала, умру где-то на подъёме!
— Не стоит бросать вызов тому, кто вырос на этих дорогах, — спокойно сказал он, убирая волосы с лица.
— Ха! Это ты ещё не видел меня в деле, когда мне по-настоящему хочется победить, — парировала Лиза.
— Поверю, — тихо сказал он, и в его голосе прозвучала мягкая нотка.
Потом они пошли к качелям, которые висели на старом дубе недалеко от берега. Качели были скрипучие, но крепкие. Лиза села, ухватившись за верёвки, а Мариус встал позади.
— Ну, попробуй раскачать, — поддразнила она.
— Уверена?
— А то!
Он толкнул качели, сначала медленно, потом сильнее. Лиза засмеялась — звонко, искренне, так что смех эхом прокатился по воде. Волосы развевались, ноги почти касались неба, а глаза сияли от счастья.
— Ещё! — крикнула она.
Мариус, не удержавшись, рассмеялся тихо, едва слышно, но от души. И в этот момент Лиза поймала себя на мысли, что впервые видит его таким — живым, расслабленным, настоящим.
— Вот, вот! — крикнула она. — Ты умеешь улыбаться!
Он только покачал головой, но не остановился. Когда качели замедлились, Лиза повернулась и посмотрела на него. На солнце его глаза казались почти янтарными, и в них отражался свет.
— Знаешь, тебе идёт улыбка, — сказала она серьёзно.
Мариус опустил взгляд, но уголки его губ дрогнули.
— Хватит, — только и сказал он.
Позже, ближе к вечеру, они сидели у речки. Вода тихо плескалась, отражая золотой закат. Лиза крутила в руках ромашку и вдруг посмотрела на него:
— Слушай, а ты умеешь плести венки?
— Конечно, — ответил он. — У нас в Бельгии мы это часто делали, когда были детьми.
— Научи, — попросила она, протягивая ему цветы.
Он взял несколько стеблей, ловко переплетая их пальцами. Его движения были уверенные, аккуратные. Лиза внимательно наблюдала, потом попыталась повторить — но её венок тут же развалился.
— Не смейся! — возмутилась она, но сама прыснула со смеху.
— Я не смеюсь, — сказал он, хотя улыбка выдавала обратное. — Просто... у тебя получился самый хрупкий венок в мире.
— Отлично! — Лиза подхватила его и водрузила Мариусу на голову. — Король Ромашек!
Он моргнул, слегка растерянный, но не стал снимать венок.
— И как я выгляжу?
— Очаровательно, — ответила она, смеясь. — Просто эталон летнего стиля.
Мариус, не отставая, сделал свой венок и надел ей на голову.
— Теперь мы оба выглядим глупо.
— Мы? — фыркнула она. — Мы — самые модные в округе!
Они засмеялись. Солнце садилось всё ниже, небо окрасилось в розово-оранжевые тона. Воздух стал мягче, прохладнее. Лиза легла на траву, глядя на закат, и начала рассказывать страшилки.
— И вот, — произнесла она таинственным голосом, — девушка обернулась и увидела, что парень стоит прямо за ней!
Мариус покачал головой, усмехаясь.
— Плохая история. Не страшно.
— А вот дальше — страшно! — быстро сказала она. — Эта девушка взяла и поцеловала парня!
Он приподнял бровь.
— Это страшно?
— Конечно, — ответила она с хитрой улыбкой. — Хочешь узнать, как?
Он не успел ответить. Лиза потянулась, взяла его лицо в ладони и, смеясь, поцеловала его в губы. Мариус замер — как в тот раз, но только на секунду. Потом его рука легла ей на плечо, а вторая — на спину. Он ответил на поцелуй, мягко, осторожно, будто боялся разрушить мгновение.
Когда Лиза отстранилась, её глаза блестели. Она тихо рассмеялась, глядя на него.
— Ну что, теперь ты боишься страшилок?
Мариус выдохнул, опустив взгляд, но на его лице мелькнула едва заметная улыбка.
— Теперь да, — тихо сказал он.
И солнце окончательно спряталось за холмами, оставив их сидеть на берегу — с венками на головах, с собачьими следами на песке и с чувством, будто весь мир вдруг стал чуть теплее.