Красивый парень{Закончен}.

Хира не мог поверить, что теперь они с Киёи сидят лицом к лицу по обе стороны кофейного столика. Круглосуточная кофейня была наполнена томной атмосферой уставших работников и клиентов, ожидающих первого поезда.
- Я думал, ты собираешься вернуться с тем человеком, с которым встречался раньше.
- Ирума-сан?
- Я...я слышал, что вы двое любовники.
- Что, черт возьми, ты имеешь в виду?
- Это сказали люди, сидевшие рядом со мной на вечеринке.
- Эта индустрия действительно полна слухов.
Киёи хмыкнул, прежде чем отрицать это.
- Он не твой любовник?
- Нет.
Этот простой ответ принес Хире облегчение. Хотя было ясно, что сам он не сможет заполучить его...
- Ах... Я думал, что ты модель, поэтому был удивлен, когда вдруг увидел тебя актером.
- Я не собираюсь всерьез становиться актером.
Казалось, что основной акцент в его работе был сделан на моделировании, а сам он время от времени играл роли второго плана в рекламных роликах и телевизионных драмах. В прошлом ему случайно достался билет на театральное представление, которое оказалось неожиданно интересным. После этого он начал участвовать в репетициях театральной группы своего знакомого и время от времени исполнял небольшие роли на сцене, но, поскольку он не обращался в агентство, ничего впечатляющего у него не получалось.
- Кроме того, я все еще студент.
- Собираешься ли ты в будущем стать актером?
- Я еще не решил. У меня есть четыре года в университете, чтобы подумать об этом.
- Да, именно так. Ты работал над этим еще в школе, поэтому я думал, что ты уже принял решение.
Услышав это, Киёи посмотрел на него с изумленным выражением лица и сказал: - Как это можно так легко решить? Работа - это на всю жизнь. С моей точки зрения, любой человек, кто так легкомысленно рассуждает о том, как заработать на жизнь актером в девятнадцать лет, - не кто иной, как опьяненный, не знающий меры человек. В отличие от обычных рабочих, которые получают фиксированную зарплату каждый месяц, если вы позволите себе слишком сильно испортить ситуацию, вы должны быть готовы к тому, что вся ваша жизнь будет потрачена впустую.
Хира понял, о чем говорит Киёи. Это не означало, что они потеряют свою страсть. Они были из того поколения, которое с ранних лет учили, что в пятимиллиметровую щель можно впихнуть только пятимиллиметровый предмет. Так называемая мечта означала желание впихнуть что-то сантиметровое в пятимиллиметровую щель, и именно их поколение в такие моменты чаще задумывалось о риске неудачи, чем о воображаемом успехе.
- Да, даже если это детская мечта, нужно хорошенько подумать, когда она становится реальностью.
- Мечта? - риторически спросил Киёи, подперев подбородок одной рукой, лежащей на столе. - Это не такая уж и преувеличенная вещь. Ну, хотя в детстве много чего случалось...
Опираясь подбородком на руку, Киёи пил свой кофе, словно пытаясь избежать разговора на эту тему.
«Много чего» - эти двусмысленные слова, казалось, раскрывали некоторые мысли в сердце Киёи.
«Я больше похож на своего отца».
Однажды Киёи рассказал кое-что Хире. Это была история из его детства, когда он вел жизнь ребенка-дошкольника, всегда оставаясь один дома, который стремился попасть в гламурный мир телевидения и еще в начальной школе написал антологию о своем желании стать идолом. Несмотря на то что его мать снова вышла замуж и родила ему младшего брата и младшую сестру, что делало его полукровкой по отношению к новому отцу, из всех детей только Киёи не был похож ни на кого. Вот такие вещи подразумевались под "многими вещами".
Подперев подбородок рукой, Киёи оглядел магазин затуманенным от алкоголя взглядом.
Большинство людей считали, что с возрастом боль детства забывается или со временем исчезает, но Хира так не считал. Конечно, кое-что он уже забыл, но удивленные лица всех, когда он впервые заикался на уроке перед одноклассниками, он помнил до сих пор, а чувство, когда ему хотелось плакать, он не забыл. Конечно, хотя радостных воспоминаний было не так много, он, тем не менее, помнил и их.
Именно совокупность этих факторов и привело к созданию его нынешней версии. Если верить пословице "Душа трехлетнего ребенка до ста лет остается такой же, как и а три года", то неожиданно в сумке, которую вы носите с собой до конца жизни, оказывалось множество вещей, которые лежали в ней с самого детства. Вы не могли ни с кем ими поделиться, и никто не мог забрать их у вас. Вы могли только продолжать носить их с собой вечно. До самой смерти.
Ему стало интересно, что находится в сумке Киёи. Когда Хира уставился в пустоту, Киёи резко повернулся и посмотрел на него.
- Не смотри на меня так.
- Простите. - Хира поспешно отвел взгляд.
- Ты все такой же мерзкий, как всегда.
- Мне жаль.
- Я не против.
Хира бросил взгляд и обнаружил, что Киёи не выглядит сердито, отчего он почувствовал облегчение.
- А ты?
- Я?
- Как дела в университете?
- А, эм, неплохо.
Хира дал неоднозначный ответ. Жизнь в университете была самой обычной. Деятельность клуба шла своим чередом, а они с Коямой оставались такими же, как и прежде. С тех пор как Кояма заявил, что ему нужно время, прошел уже почти месяц, но Кояма не предпринимал никаких действий. В их отношениях ничего не изменилось.
Казалось, что с Коямой произошла метаморфоза. Он оставался постоянно напряженным, словно его вызывали на игру в карточную башню. Кояма держал рот на замке и молчал, когда не соглашался с Хирой во время их разговора. Он всегда был очень внимателен к себе, но, с другой стороны, бывали моменты, когда он намеренно выходил из себя из-за пустяков, а потом сразу же извинялся, или иногда оставался неуравновешенным, а иной раз именно Хира не знал, что делать.
Хира никогда не думал, что все обернется таким образом. Хотя ему тоже было тяжело, больше всех страдал Кояма. Хира считал, что лучше еще раз хорошенько поговорить и сохранять дистанцию. Возможно, будет ссора. Возможно, его обвинят. От одного только представления этого Хира чувствовал себя подавленным, но в основном он сам себя накручивал, так что ничего не поделаешь.
- Почему ты вздыхаешь?
Хира резко поднял голову.
- Тебе ведь не приказывают выполнять поручения в университете?
- Дело не в этом. Мои друзья в клубе все очень милые.
- Тогда почему ты вздохнул?
Когда Киёи снова спросил, Хира открыл рот, размышляя.
- Университетская жизнь - это весело. У меня не было друзей с детства, а те друзья, которые у меня есть сейчас, очень хорошо понимают мою дисфемию. Но заводить друзей - значит общаться с людьми, и в последнее время я начинаю понимать, как трудно это делать, но в целом все равно весело....
- Будь более конкретен.
- ...Эм.
Хира задумался, как ему передать текущую ситуацию без излишеств и недостатков. Движения его языка стали неуклюжими. Превращать мысли в слова было поистине удивительным умением. Эта техника требовала практики.
- Доброе отношение окружающих доставляет мне удовольствие, но иногда это еще и... больно.
После того как он наконец смог подвести итог, между ними воцарилось странное молчание.
- Хм, понятно.
Киёи откинулся в кресле и скрестил ноги.
- В этом-то все и дело. То, что тебя любят другие, беспокоит тебя. То же самое можно сказать и о младшем брате Коямы-сана.
- Э-это не то!
Хира невольно заговорил громким голосом. Глаза Киёи расширились.
- Ах, прости. Но.... Кояма действительно хороший парень. Когда я нервничал и мне было трудно говорить во время самопрезентации в клубе, именно он помог мне объяснить всем мою дисфемию; более того, старший брат Коямы тоже страдал дисфемией в детстве, поэтому он очень хорошо понимает мои страдания и никогда не проявлял ко мне странного сочувствия; наоборот, он всегда остается естественным, мягким и веселым.
Это было правдой. Кояма изначально был именно таким человеком. Он был первым другом, с которым Хира с удовольствием общался, но из-за его собственных полумер отношения между ними осложнились. Хира винил в этом только себя.
- Если он так хорош, почему бы тебе не начать встречаться с ним?
Хира поднял взгляд, удивленный его пренебрежительным тоном.
- Разве ты не говорил, что вы почти начали встречаться? Тогда почему бы вам просто не встречаться? Возможно, в будущем не найдется никого, кому мог бы понравиться такой парень, как ты.
Сказав это раздраженным тоном, Киёи достал из сумки тонкую книгу. Хира в недоумении наблюдал за тем, как он грубо перелистывает страницы, не понимая, почему Киёи так внезапно пришел в ярость.
- Ты чем-то рассержен? - осторожно спросил Хира.
- Я не сержусь.
Киёи ответил с возмущенным выражением лица. У Хиры не хватало смелости продолжать этот разговор.
- ... Это сценарий?
Хира попытался сменить тему.
- Да.
- Для следующей постановки?
- Да.
В нем чувствовалась холодность, степень которой не знала границ. Но в такой момент нужно было будь мужественным.
- Можно ли мне посмотреть?
Когда Хира задал этот вопрос, Киёи поднял глаза и посмотрел на него.
- Хватит спрашивать разрешения на все. Если ты хочешь прийти, то просто приходи!
- Ах, спасибо.
Хира не мог не выразить свою благодарность. Хотя тон Киёи звучал крайне расстроенно, дверь, которая когда-то была закрыта, наконец-то снова открылась. На этот раз не нужно было надевать неудобную маскировку.
- Когда будет постановка?
- В декабре. В сегодняшнем театре.
- Я не знал об этом, хотя каждый день смотрю в интернете. Неужели я пропустил это?
- Смотришь?
Только получив подозрительный взгляд от Киёи, Хира окончательно пришел в себя. Поиск информации о нем в интернете, тем более ежедневный, показался бы Киёи ужасно отвратительным.
- Будь то журнал или театральная постановка, если в ней есть Киёи, я хочу просмотреть все.
Нет, это было еще более жутко. В разгар растущего беспокойства Хиры по поводу того, что делать, Киёи отмахнулся от этого.
- Это частное производство, которое не проходит через агентство, поэтому его трудно рекламировать.
Отлично. Тем не менее его сердце все еще колотилось от нервозности. Ему нужно было быть осторожным, чтобы не увлечься и не сказать то, чего не следовало говорить.
- Верно. Это тяжело.
- Ну... Трудно найти место для репетиций без агентства.
- Место для репетиций?
- Сейчас я живу один после переезда из родительского дома, и стены моей однокомнатной квартиры слишком тонкие. На днях я репетировал дома, а на следующий день мне позвонили из управляющей компании и сказали, что они получили жалобу.
Киёи вздохнул.
- Нужно ли проводить репетицию в месте со специальным оборудованием?
- Нет, можно где угодно, лишь бы это не раздражало окружающих.
- Если это так, то я думаю, что смогу что-то с этим сделать.
Хира вспомнил, что, когда несколько дней назад к ним в гости приехал дядя с семьей, они упомянули, что их семья собирается переехать на Тайвань на несколько лет по работе. Уехать за границу - это хорошо, но как быть с домом в это время? Дядя и его семья были обеспокоены этим вопросом. Если в доме некому будет, то со временем он придет в негодность. Их две дочери не могли помочь им с этим, поскольку они уже давно вышли замуж и жили в новом доме. Дом можно было бы сдать в аренду, но его тете не нравилась мысль о том, что посторонние люди могут поселиться в их доме.
«Мы не будем брать с тебя арендную плату, Кадзу-кун, так что не хочешь ли ты пожить один в нашем доме в качестве управляющего?»
Несмотря на то что тетя попросила его об этом, мать с улыбкой вежливо отказалась от предложения, сославшись на то, что Хира не умеет ни готовить, ни убирать.
- Это отдельный дом с довольно большим двором, оба моих кузена учатся играть на фортепиано, так что в доме должна быть звукоизолированная комната. Я поговорю с тетей, как только вернусь домой.
Высказавшись с большим энтузиазмом, Хира заметил, что Киёи не знает, что сказать.
- Ах, прости, я увлекся.
- Ничего страшного, я ценю твое предложение, но...
Хира подумал, не слишком ли он опять увлекся. Он боялся, что Киёи скажет ему, что Хира слишком настойчив и что ему следует прекратить беспокоить его, но вместо этого Киёи просто нахмурился и загадочно сказал:
- Ничего страшного.
Хотя выражение его лица не соответствовало тому, что он сказал.
- Этот дом, я действительно могу им пользоваться?
- Наверное. Моя тетя очень переживает по этому поводу.
Хира поспешно записал на листке бумаги номер своего нового мобильного телефона и адрес электронной почты, передавая его Киёи.
- Я подготовлю его для тебя заранее, так что обращайся ко мне, когда тебе нужно будет репетировать.
Однако Киёи с жутким выражением лица смотрел на листок бумаги, который передал ему Хира.
- Это не тот номер, который был в прошлый раз.
- Предыдущий телефон упал в воду, и все его данные были стерты.
- Если бы он упал в воду, ты мог бы просто перекинуть все на новый телефон, а не менять номер.
- ... Это потому, что...
После того как Киёи попрощался с ним, Хира в отчаянии решил разорвать все связи с Киёи. Однако ему было трудно сказать об этом. Он был непреклонен в своем решении, и это не было ложью, но в итоге он каждый день искал Киёи в интернете, собирал все журналы, в которых Киёи появлялся в качестве модели, и даже ходил на спектакли Киёи, переодеваясь. Его действия были до жути похожи на действия сталкера, и если бы Киёи узнал об этом, то наверняка бы почувствовал отвращение.
Когда Хира опустил голову, не в силах ответить, Киёи достал свой мобильный телефон и начал набирать номер Хиры, глядя на листок бумаги. В следующее мгновение телефон Хиры, лежавший у него в кармане, коротко завибрировал и тут же замолчал.
- Это мой номер. Разве ты не сказал, что все твои данные были стерты?
- С-спасибо!
Учитывая его восторг, голос Хиры звучал чересчур оживленно. На экране его мобильного телефона высветился одиннадцатизначный номер. Киёи поинтересовался, в чем дело, и увидел, что Хира, который когда-то потерял этот номер, в недоумении смотрит на него.
- Я никогда не думал, что однажды смогу снова обменяться с тобой контактами; это похоже на сон.
Хира искренне это чувствовал, но Киёи изобразил на лице раздраженное выражение.
- Как всегда, отвратительно.
Услышав эти знакомые слова, сердце Хиры снова заколотилось от счастья. На этот раз Киёи произнес слово "раздражает", увидев его сияющее лицо. Хира хотел бы, чтобы так было всегда, но вдруг все покупатели начали вставать, вызвав небольшую суматоху в магазине. Оказалось, что не успели они опомниться, как подошел первый поезд, и все стали готовиться к отъезду.
- Ты... Что ты собираешься делать после этого?
Киёи, выйдя из магазина, шел бок о бок по главной улице под лучами восходящего солнца.
- Я поеду домой на поезде. На каком поезде поедет Киёи?
- Я не об этом спрашиваю...
Киёи был необычайно нерешителен.
- Это касается предыдущей темы: собираешься ли ты встречаться с младшим братом Коямы-сана?
- Ах?...
Внезапно разговор вернулся к прежней теме. Киёи продолжал пристально смотреть на него, и Хира был озадачен. Хотя он не стал бы встречаться с Коямой, он не был уверен, стоит ли говорить о таких вещах в продолжение непринужденной беседы. На месте Коямы он бы не хотел говорить на такие темы.
- Я не знаю.
- Если ты не знаешь, значит ли это, что ты можешь встречаться с ним в будущем? - раздраженно спросил Киёи.
- Нет, я просто не знаю. Почему тебя это волнует?
- ...Что значит "почему"?
Киёи прищелкнул языком.
- Забудь об этом. Мне плевать, так что встречайся с кем хочешь.
- Э, подожди, почему ты...
Но, похоже, Киёи больше не хотел ничего говорить и просто шел вперед быстрым шагом.
Хира в растерянности следовал за Киёи. Хира уже давно не мог поговорить с ним, и инициатива принадлежала Киёи, но все закончилось именно так. Он не понимал, почему Киёи злится, и очень сожалел о собственной глупости.
Как только в поле их зрения появился вокзал, Киёи резко обернулся
- Кто тебе нравится, тот парень или я?
Это было слишком неожиданно, что заставило Хиру замереть в оцепенении.
- А?
Когда Хира с глупым выражением лица ответил на вопрос, выражение лица Киёи заметно потемнело.
За долю секунды до того, как Киёи, сделав два шага, сократил расстояние между ними, он ударил Хиру ногой по голени, причинив ему мучительную боль.
Хира не удержался и присел на корточки, а когда снова поднял голову, Киёи уже шел к станции. Глядя на возмущенную спину Киёи, Хира даже не смог ничего сказать. После того как Киёи скрылся в помещении станции, Хира мог только хвататься за больную голень, желая заплакать, так как не знал, за что его пнули.
«Кто тебе нравится, тот парень или я?»
«Что... это было?»
Не зная, что ответить, лицо Хиры исказилось в недоумении.
Чувства, которые он испытывал к Киёи, и чувства, которые он испытывал к Кояме, были разными.
Не было разницы между хорошими и плохими вещами, которые дарил ему Киёи. Были хорошие, которые приносили счастье, и плохие, которые приносили печаль. Он никогда не задумывался о том, что может вести себя определенным образом в зависимости от своих эмоций, например, поступать так, потому что счастлив, или так, потому что ему грустно. Он был подобен внезапному шторму, который невозможно контролировать усилием воли. Таким человеком был Киёи.
Кояма был живым человеком, который никогда не отступал от реальности. Не так давно Хира сам попытался встретиться с реальностью лицом к лицу. Подарив подарок и желая признаться Кояме в его день рождения, Хира хоть и чувствовал себя готовым изделием фабрики, но все равно собирался ехать по конвейеру. Хотя это было немного одиноко, но зато успокаивало.
Однако новое появление Киёи с легкостью разрушило реальность.
Хира, вероятно, будет преследовать Киёи до конца своих дней.
Как он мог отказаться от предложенной ему руки?
Как бы он ни старался, ему никогда не удастся его догнать, верно?
В его голове мгновенно возник образ Капитана Утки, плывущего по реке. Это был Капитан Утка, который защищал Хиру с давних времен. Поскольку он давно не вспоминал о нем, его охватила невероятная ностальгия. Однако на этот раз его видение отличалось от прежнего. Вместо грязной сточной реки Капитан Утка плыл по великолепной золотой реке. По реке славного королевства, которым правит Киёи, в одиночестве плыл особый Капитан Утка, принадлежащий почтенному королю.
Хира не мог удержаться от смеха из-за его причудливого воображения.
Было одиноко. Это было изнурительно. И все же он никак не мог заставить себя смириться с этим.
Киёи никогда не станет его собственностью. Однако и Хиру он не отпустит. Его судьба - быть игрушкой короля, и он никогда не отдаст себя кому-то другому, даже если король больше не будет в нем нуждаться. И это было хорошо. Как бы ни было мучительно одиночество, он не хотел, чтобы его отпускали.
«Я хочу навсегда принадлежать Киёи».
Его голень продолжала пульсировать от боли. Хира так и остался сидеть на обочине дороги, глядя на оранжевое отражение восходящего солнца в окнах здания, когда мобильный телефон в его кармане завибрировал. Он подумал, что звонит Киёи, но на экране высветилось имя Коямы. Плечи Хиры непроизвольно опустились, и он почувствовал разочарование, которое вскоре сменилось чувством вины.
Ему стало интересно, по какой причине он звонит так рано утром. Пока Хира размышлял о причинах, телефон перестал звонить и зазвонил снова. Почувствовав слабую вибрацию, Хира нажал на кнопку приема.
- ...Привет.
Хира осторожно поднял трубку, но в ответ услышал лишь звук кашля.
- Кояма?
- Прости что беспокою тебя в такой ранний час. Кажется, я простудился.
Он постоянно кашлял, даже когда разговаривал.
- Я думал, что после спокойного сна мне станет лучше, но жар все усиливался.
- Ты принял лекарство? Ты
что-нибудь ел?
- Вчера я выпил все лекарства и еще ничего не ел. Холодильник пуст...
Из слов Коямы следовало, что он хочет, чтобы Хира пришел.
- Где твой брат?
- Я позвонил ему, и он сказал, что находится в командировке на Кюсю.
Не зная, что делать, Хира был в растерянности. Он уже очень давно не посещал дом Коямы. Ему всегда казалось, что он не должен туда ходить. Но он не мог оставить больного одного.
- Я сейчас приду туда. Я принесу тебе лекарства, напитки, кашу и пудинг, хорошо?
- Спасибо. Извини за беспокойство.
В голосе Коямы прозвучали нотки бодрости.
- Все в порядке. Я просто повешу все купленные вещи на ручку твоей двери.
На другом конце телефона стояла тишина.
- ... Почему? - пробормотал Кояма. Вслед за этим раздался еще один кашель. - Я ведь не сказал ничего такого, что могло бы обеспокоить Хиру, верно? Я не говорил, что хочу, чтобы ты встречался со мной, так почему ты так отдаляешься от меня?
Услышав болезненное дыхание Коямы, Хира не знал, что сказать.
- Слушай, я не понимаю, зачем ты это делаешь. Я уже сказал тебе, что я не против того, чтобы мы были друзьями.
- ... Извини. Но это невозможно.
- Нет ничего невозможного.
- Это невозможно для меня. И для тебя тоже. Кояма, ты сейчас плачешь?
- Я не плачу.
В голосе, доносившемся из трубки, слышались искажения. Помимо сожаления, Хира ощутил приступ раздражения. Он чувствовал себя виноватым за свои поступки. Всевозможные противоречивые эмоции смешались воедино, и ему захотелось солгать, сказать, что он все понял и что все будет как прежде, и это сойдет ему с рук. Ему было в сто раз легче так говорить. В конце концов, никто не хочет быть плохим парнем.
Хира в очередной раз убедился, что Киёи действительно силен. Неважно, что думали другие, неважно, благоприятной или неблагоприятной была ситуация, Киёи всегда держал голову прямо и величественно. Хира жаждал именно такой силы.
Отчаянно.
- ...Слышен шум транспорта. Хира, ты на улице?
- Да, просто погулял немного.
- Редко можно увидеть, как ты проводишь всю ночь на улице. С кем ты был?
Кояма прекрасно знал, что Хира никогда не задерживался на ночь вне дома, за исключением собраний своего клуба.
- Это был с Киёи-кун? Он никогда не будет воспринимать тебя всерьез, - его тон звучал яростно, в отличие от обычной манеры Коямы. Я слышал, что Киёи-кун наговорил о тебе много плохого моему брату. Сказал, что у тебя нет друзей и что ты жуткий сталкер. Он из тех, кто может говорить такие вещи с безразличным лицом.
Хира не хотел этого слышать. Потому что Кояма, который сейчас это говорил, пострадал бы больше, чем он, который это слушал.
- Все в порядке. Вообще-то, я такой и есть.
- Правда это или нет - неважно. Человек, который говорит плохое о людях за их спинами - самый худший!
- Киёи тоже говорит мне в лицо то же самое. Я противный, надоедливый, сталкер и так далее.
Хира даже не мог сосчитать, сколько раз он слышал подобные высказывания, когда был еще школьником.
- ...Что... что...
Голос Коямы звучал так, будто его разбили, как хрупкое стекло. Раздавались непрерывные звонкие звуки.
- Я действительно...отвратительный парень, не так ли?
- Это неправда. Кояма - хороший человек. Я знаю это!
Это единственное, что нужно было четко сформулировать.
- ...Прости, Хира, я...не хотел говорить такие вещи.
- Да, я знаю.
Хира не чувствовал злости. В этом отношении у него было много общего с Коямой: они оба неустанно стремились к тому, чего, как они знали, не могли достичь, и испытывали ненависть к себе за свои поступки.
Кояма продолжал просить прощения. Хира отвечал, что все в порядке.
Они продолжали кружиться на одном месте, никуда не двигаясь.
Голень, по которой его ударили, болела пульсирующей болью. Но это было то, что дал ему Киёи, и он не мог отпустить его; Хира продолжал держаться за колено, не в силах встать в мире, который постепенно становился ярче.

Конец 2 тома.