1 том 5 глава. Он прекрасен.
Хира жалел, что сейчас летние каникулы. Впервые в жизни Хира подумал о подобном.
Было время, когда длинные весенние, летние и зимние каникулы были драгоценным временем, на время освобождавшим Хиру от школьных невзгод. Однако он больше не хотел проводить каникулы, которые должны были пройти без встречи с Киёи. Это было очень глупо с его стороны – так думать. Несмотря на свой низкий статус, он влюбился в человека, стоящего на вершине пирамиды, да еще и того же пола. Он не знал, как противостоять Капитану Утке.
«Сохраняйте спокойствие, насколько это возможно. Не будьте чувствительны к словам других».
Любовь Хиры к Киёи была полной противоположностью всему, чему его учил Капитан Утка.
– Как насчет жаренных креветок на ужин?
Хира как раз доедал свой обед – хияси тюка, – когда мать, сидевшая напротив, спросила его.
– На рыбном рынке сейчас распродажа креветок. Особенно тигровых. Ты ведь их любишь?
Обычно его семья ела только черных тигровых креветок, но купить такие дорогие креветки мать предложила из-за сына, который с начала летних каникул сидел в доме с подавленным лицом.
– Твой отец тоже их любит.
Хира чувствовал себя крайне виноватым за то, что его мать была настолько предусмотрительна, что специально упомянула любимые блюда его отца, чтобы его развеселить. По правде говоря, Хира чувствовал бы себя спокойнее, если бы мать перестала беспокоиться о нем и оставила его в покое. Но произнести такие слова было невозможно, поэтому он продолжал молча есть хияси тюка.
В этот момент вдруг завибрировал его телефон. Хира решил, что это опять какая-то реклама. Когда он проверил телефон, чтобы подтвердить это, его сердце слегка екнуло, когда он увидел, что это было сообщение от Широты.
«Я рассчитываю, что ты забронируешь место для десяти человек на фестивале фейерверков в Курокаве».
Фейерверк в Курокаве был традиционным летним мероприятием, и Хира ходил туда с родителями, когда был ребенком. Если придут десять человек, то Киёи тоже придет. Его сердце затрепетало при одной мысли об этом, подобно конбу, омываемому волнами, когда он лежит на берегу. Он был готов выполнить поручение или зарезервировать место, лишь бы увидеть Киёи.
– Мам, а двух ковриков для пикника хватит на десять человек на праздник фейерверков?
– А, кто-то пригласил тебя пойти на фейерверки?
Мгновенно лицо его матери озарилось. – Двух будет слишком мало для десяти человек, трех должно хватить, но на всякий случай лучше взять четыре. Это школьные друзья? Будут ли девушки? Ты наденешь юкату?
Столкнувшись с одним вопросом за другим, Хира начал жалеть, что спросил мнение матери.
На следующий день, позавтракав, Хира сразу же помчался на берег реки, где должен был состояться фейерверк. На берегу реки еще даже не начали готовиться к этому событию. Хира расстелил четыре коврика для пикника, которые он захватил с собой, и по углам каждого из них закрепил небольшие каменные грузики, чтобы их не унесло ветром. Затем Хира уселся посреди них, обхватив руками колени.
До назначенного времени оставалось еще десять часов.
Прошло две недели с тех пор, как он в последний раз видел Киёи. Хира задался вопросом, будет ли Киёи в юкате. Хира был так взволнован, что не мог дождаться встречи с ним. На фейерверке наверняка будет много девушек в юкатах, ведь это было летнее мероприятие. Если бы его мать узнала, что ее сын с нетерпением ждет мальчика в юкате, она бы, наверное, расплакалась. Даже сам Хира, думая о будущем, чувствовал, что несет на себе огромную ношу.
Но, как ни странно, он не чувствовал ни тревоги, ни пессимизма. Несмотря на то, что он был глубоко влюблен в Киёи, он не считал себя геем. Он любил Киёи, а не мужчин. Хира ничего не чувствовал при виде красивых мужчин, так же как и при виде красивых женщин. Его антенны не реагировали ни на кого, кроме Киёи. Для него только Киёи был особенным.
Пока он ждал в одиночестве, Хира играл в игры на своем мобильном телефоне, но было так жарко, что постепенно его макушка и затылок обгорели на солнце, и у него окончательно пропало настроение играть в игру. Солнце становилось все сильнее по мере того, как день приближался к полудню. Хира глотнул один из многочисленных ледяных спортивных напитков, которые мать заставила его принести. Изначально Хира не считал нужным брать их так много, но мать оказалась права. С него обильно капал пот.
Хира поставил зонтик и обмотал голову полотенцем, а затем улегся на циновку, чтобы скоротать время в дремоте. Люди вокруг него постепенно увеличивались в числе и шумели. Ах, уже почти вечер.
– Ты что, умер?
Вдруг Хира услышал голос сверху. Он медленно снял полотенце и увидел, что Киёи наклонился и смотрит на него. Хира издал слабый вскрик и тут же встал. На берегу реки уже собралось много людей, и девушки в юкатах проплывали мимо них, как разноцветные рыбки. Хира попросил Киёи подождать, пока он торопливо попытается расправить складки на циновке, но его рука вдруг перестала двигаться, когда он кое-что заметил.
– Где все?
Киёи был единственным, кто пришел туда. Услышав вопрос Хиры, Киёи повернулся и посмотрел на него. Хира сразу же почувствовал себя подавленным, словно его прижали к стене. Несмотря на то что ему разрешили присоединиться к их группе в качестве мальчика на побегушках, он все еще не мог привыкнуть к ауре Киёи.
– Они пошли встретить девушек.
Хира был ошеломлен тем, что получил ответ на свой вопрос. Он думал, что Киёи проигнорирует его.
– А, понятно. Значит, девушки тоже придут.
– К тебе не придут.
Киёи ответил холодно. Похоже, он его не понял, так как Хира ответил с энтузиазмом. Конечно, он не ждал никаких девушек. Скорее, его очень обрадовала сложившаяся ситуация.
Это был первый раз, когда они с Киёи остались наедине. Пока Хира пытался сдержать сильное сердцебиение, Киёи уселся на циновку, скрестив ноги. Киёи был одет не в юкату, а в футболку и облегающие брюки. Даже обычная одежда казалась ему модной, ведь он был так привлекателен. В одном из ушей Киёи была маленькая шпилька. Хира не видел, чтобы он носил ее в школе, поэтому решил, что Киёи надевает ее только во время летних каникул.
– ... В чем проблема?
Киёи вдруг посмотрел на него. Сердце Хиры бешено заколотилось.
– Ах, ни-ни-ни-ничего..
«Господи, пожалуйста, не дай мне заикаться перед Киёи».
К сожалению, молитва Богу имела обратный эффект, и его слова путались еще больше, чем обычно. В такие моменты ему приходилось полагаться на Капитана Утку.
– Ты всегда смотришь на меня.
Хира был настолько потрясен, что перед глазами мгновенно промелькнул образ Капитана Утки, прыгающего в воздух.
Киёи не задавал вопросов, а лишь утверждал. Щеки Хиры разгорелись, когда он подумал, что его раскрыли. У него не хватило духу притвориться невеждой и отрицать это. Наоборот, он почувствовал прилив желания высказать все, что о нем думает. Возможно, виной тому была оживленная атмосфера вокруг него из-за фейерверка, который должен был начаться через несколько часов.
– Это..это..это...
Запинающиеся слова застряли у него в горле, как клубок шерсти.
– Это потому, что Киёи.... Киёи-кун....
Киёи нахмурил брови. Хира разозлился на собственную неуклюжесть. Если он заставит Киёи ждать еще немного, то Киёи вскоре потеряет интерес к ответу. Хира поднял опущенные глаза и принял решение.
– Потому что Киёи-кун красивый.
Как только он закончил говорить, линия между бровями Киёи стала еще глубже.
– А?
Глядя на недоверчивый взгляд Киёи, Хире стало тревожно.
Дело было не в том, что он беспокоился о том, что Киёи будет противно (ведь это не "может", а "точно" будет противно), а в простоте его слов.
Такого простого слова, как "красивый", было недостаточно, чтобы выразить его чувства к Киёи. Но даже если бы он использовал множество замысловатых слов, то не смог бы выразить их адекватно. Поэтому он выбрал такое короткое и неуклюжее слово и остался смотреть на него, ничего не говоря.
Пока Киёи говорил, его брови оставались нахмуренными.
– Ты такой отвратительный.
Как только Киёи произнес эти слова, Хира вдруг кое-что понял.
«Ты?»
Хира никогда раньше не слышал, чтобы Киёи обращался к нему "Хи-кун".
– Ты похож на человека, который однажды зарежет кого-то.
Почему он раньше не замечал ничего такого важного? Возможно, это и было главной причиной неприятия Хирой этого прозвища. Впрочем, он никогда не обращался к нему "Хира", возможно, потому, что не хотел вспоминать о его существовании. А может, он просто не задумывался об этом. Как же быть? Пока Хира был занят своими мыслями, Киёи начала раздражаться.
– Ты вообще слушаешь?
– Да, я слушаю. Прости.
Его красивые тонкие губы так и не сложились в слово "Хи-кун", только "ты". Грудь Хиры, казалось, трепетала от сдерживаемого восторга. Казалось, он вот-вот расплачется. Киёи смотрел на него с выражением отвращения. Затем кто-то заговорил сзади.
– Киёи.
Обернувшись, они увидели, что Широта, который шел впереди, как обычно, был в компании нескольких девушек в юкатах.
– Потрясающе, это лучшее место! Спасибо, Хи-кун.
Мики быстро осмотрелась, и одна из девушек в юкате заявила:
– Как же утомительно все время стоять. – и с волнением присела. Ее юката была украшена пурпурными розами, так что она совсем не выглядела элегантной.
– Киёи-кун, что ты делал в прошлый раз, когда вернулся с нашего похода на пляж?
На вопрос девушки в юкате с фиолетовыми розами Киёи ответил:
– Мы до утра были в караоке.
Этого было достаточно, чтобы девушки разразились хохотом. Хира не понимал, что они обсуждают. Он решил, что раньше все они вместе отправились на пляж.
– Так жарко, хотя уже вечер. Я хочу какигори.
Одна из девушек заговорила, и Широта с остальными встали, сказав:
– Пойдемте к ларькам с едой.
Вместе с ними ушел и Киёи, которого окружили девушки, и время, проведенное наедине с Киёи, которое было похоже на сон, резко оборвалось.
Хиру оставили охранять территорию, а не отправили выполнять его обычную обязанность – выполнять поручения группы. Мимо него проходило множество пар и семей. Оказавшись один посреди такой толпы, Хира почувствовал смутное чувство одиночества. Именно по этой причине Хира обычно не ходил на мероприятия во время каникул. Но сегодня все было иначе. Хира уткнулся лицом в колени и улыбнулся, вспоминая свой разговор с Киёи.
«– Ты всегда смотришь на меня, не так ли?
– Ты такой отвратительный».
Киёи заметил, что Хира наблюдает за ним. Несмотря на то, что Хира был немного разочарован его отвращением к нему, он был рад тому, что Киёи признал его присутствие. Хира, к которому постоянно относились как к воздуху, чувствовал себя так, словно получил нечто великолепное.
Такой образ мыслей был, возможно, презренным или отвратительным. Но никто не должен был этого понимать. Только он один получал эту радость. Так же как даже у маленького насекомого есть душа.
«Я тоже имею право быть счастливым».
Хира поднял голову в ответ на свистящий звук. В черном ночном небе с громким взрывом расцвел огромный цветочный фейерверк. После этого в окрестностях раздались веселые голоса.
– Эй, ты не мог бы пересесть?
Когда он обернулся, то увидел, что все уже вернулись. В руках у них были либо какигори, либо якисоба, либо франкфуртер. И невольно у Хиры заурчало в животе. На обед он съел только онигири из магазина. Как раз в тот момент, когда он раздумывал, не направиться ли ему к ларькам, чтобы купить что-нибудь поесть, с двух сторон от него стали предлагать какигори и окономияки:
– Хочешь поесть?
– Ты голоден?
Ярко-красный какигори, протянутый ему с правой стороны, был предложен незнакомой девушкой, а окономияки слева – Киёи. Разумеется, взгляд Хиры был прикован к левой стороне. Неужели Киёи купил это специально для него? О, нет. Его сердце словно взорвалось. Заикаясь, он поблагодарил и протянул руку.
– Ах, забудь об этом. Возьми ее.
Окономияки были быстро изъяты.
– Эх, ах, но..
– Я взял это на всякий случай, но не могу это есть. Кто-нибудь хочет?
Как только Киёи протянул окономияки, Широта и остальные тут же схватили его.
«А, так это было не для него».
На долю секунды Хира почувствовал разочарование, но потом решил, что это было неизбежно. Однако как раз в тот момент, когда он был подавлен тем, что упустил возможность получить его, с правой стороны от него снова появился какигури.
– Ты хочешь это?
– А, эм, спасибо.
Присутствие девушки совершенно выветрилось из его памяти. Когда Хира уже собирался достать бумажник, девушка покачала головой.
– Ты сам занял для нас место, не так ли?
– Да.
– Должно быть, было жарко. Спасибо за твою тяжелую работу.
У нее была приятная улыбка. Ее черные волосы были подстрижены в стиле боб с густой челкой, и она носила очки. Она не была похожа на гламурных девушек, с которыми дружил Широта и его группа. Почему такая простая девушка оказалась здесь?
– Хи-кун, ты знаешь ресторан, расположенный на пересечении улицы Киношита? – резко спросил Широта, повернувшись лицом к Хире. Хира кивнул.
– Иди и забронируй места. На десять человек.
Ты что, серьезно? Хира внутренне зашипел. Он приберегал это место для них с самого утра, и теперь они хотят, чтобы он еще и забронировал место в ресторане? К тому же, сейчас он сидел в идеальном месте, рядом с Киёи.
– Извини, Курата пойдет с тобой.
Девушка в фиолетово-розовой юкате обернулась и тоже заговорила с Хирой. «Курата? Кто это?»
Когда Хира задумался, девушка справа от него, предложившая ему какигори, оглянулась. Ах.....о эта девушка, как и я, находится в самом низу пирамиды.
– Значит, для тебя все-таки была.
Когда Киёи заговорил низким голосом, Хира посмотрел на него. Несмотря на то, что Хира смотрел на него, Киёи предпочел проигнорировать его и устремить свой взгляд на фейерверк. По сравнению с его холодным, как лед, взглядом, его боковой профиль был гораздо красивее.
– ...Да. Тогда я пойду.
Хира пробормотал что-то с громкостью, которую мог слышать только Киёи.
Он шел только ради Киёи, а не ради кого-то другого.
Даже если он обгорел на солнце, чтобы зарезервировать место на фейерверке, даже если его желудок урчал от голода, и даже если он отвернулся от ночного неба, наполненного прекрасными фейерверками, только ради Киёи он пошел бы в ресторан, чтобы зарезервировать места.
Киёи сделал вид, что не слышит его. Хира подавил в себе желание увидеть больше красивого профиля Киёи. Хира встал, и Курата последовала его примеру. Отвернувшись от фейерверков, потрясающе расцветших в ночном небе, они отправились гулять. Когда Хира ел какигури, Курата вдруг заговорила:
– Хотелось посмотреть на фейерверки подольше.
Ее голос звучал очень грустно. Если бы он мог согласиться с ней, чтобы ей стало легче, это было бы хорошо. Но...
– Меня все вполне устраивает.
Услышав ответ Хиры, Курата спросила, наклонив голову:
– Тебе не нравятся фейерверки?
– Это не так. Но есть кое-что, что нравится мне больше, чем фейерверки.
На лице Кураты появилось озадаченное выражение. Позади них раздавались громкие звуки фейерверка, что Хире стало больно.