1 том 3 глава. Он прекрасен.
Во время уборки кабинета химии Хиру неожиданно ударил сзади мальчик и он чуть не уронил пробирку, которую мыл.
Мальчик, столкнувшийся с ним, принес отрывистые извинения.
– О, прости.
– Мики, перестань издеваться над Хи-куном.
– Я не издевался над ним. Я просто споткнулся и врезался в него.
– Не-а, это было специально. Бедный Хи-кун.
И тут все разразились хохотом.
В их смехе не было никакого конкретного смысла. Смех был лишь самой простой формой единения, а также исключения других. Хира, ставший объектом смеха, опустил голову, продолжая мыть испачканную химикатами пробирку.
Хотя команда уборщиков состояла из шести человек, только Хира занимался уборкой как следует..
Неважно, один я или невидимка, я просто хочу провести этот год спокойно.
Прошел всего месяц со дня смены класса, но маленькая надежда Хиры угасла.
Из-за того, что в первый день он заикался и повторял "хи-хи-хи", Хира получил прозвище "Хи-кун". Это было неприятное прозвище, но никто не мог догадаться об истинном происхождении этого прозвища, просто услышав его.
Даже когда в коридоре его громко называли "Хи-кун", учителя просто проходили мимо него, бросая взгляд, которым говорили, как прекрасно иметь хорошую дружбу.
Группа мальчиков, давшая Хире это пренебрежительное прозвище, была самой популярной в классе. И дело не в том, что у них были хорошие оценки или они были лучше в спорте. Они просто естественным образом доминировали над всеми вокруг своим сильным поведением и громкими голосами. В таком месте, как школа, где собрались обезьяны, находящиеся на грани превращения в настоящих людей, они были самыми сильными. Даже не имея никаких веских причин, все считали, что если они не идут против этой группы мальчиков, то могут считать себя победителями.
Хира был полной противоположностью. Он считал, что пока они не находят причин топтать его, можно считать себя неудачником. Как только классовая система была организована, изменить ситуацию было крайне сложно в любом мире.
– Ах, слишком жарко. Я хочу выпить сока.
Широта, самый яркий член группы, заговорил. Из-за остроконечных каштановых волос он выглядел глупо.
– Хочу колу. В красной банке.
Когда Мики присоединился к ним, двое других тоже зашумели:
– Я тоже, я тоже.
Вот оно...
Как и ожидалось, они окликнули его по имени "Хи-кун!", как будто обращались к собаке. Хира вздохнул, сдаваясь.
Сначала они просто издевались над ним, называя его этим ужасным прозвищем, а теперь заставляли покупать напитки и закуски или бегать в магазин перед школой, как мальчика на побегушках. Но даже это все равно было лучше, чем мучительные издевательства. Хира пытался заставить себя думать именно так. Манера Хиры сдаваться и принимать все с мыслью "это лучше, чем то" или "это лучше, чем это", заставляла его все дальше и дальше опускаться на нижний уровень. Иногда он задавался вопросом, как долго будет продолжаться этот цикл. Если так будет продолжаться и тогда, когда он станет взрослым, то у него не останется никаких мечтаний и надежд на будущее.
– Хи-кун, сходи купи сока.
Когда Хира был подавлен и размышлял о своем будущем, Широта снова позвал его. Даже если бы Хира не возражал против того, чтобы купить для них еду, эти ребята не успели бы закончить уборку, пока его не было. Раздраженно подумав о том, как поздно он вернется домой, Хира поставил пробирку, которую мыл, в раковину...
– Сделай это позже. Иначе нам придется поздно возвращаться домой.
Киёи сказал, привлекая к себе взгляды всех присутствующих.
– Давайте побыстрее закончим уборку, а потом пойдем в "Макдоналдс".
Киёи сидел, скрестив ноги, на столе у окна и говорил, не поднимая глаз от разложенной на коленях манги. Когда он смотрел вниз, его длинная и стройная шея была гораздо заметнее.
– Это верно. Так будет лучше.
Мики неожиданно заговорил, и Широта тоже кивнул. Все четверо собрались вокруг Киёи и принялись обсуждать концовку манги, которую тот читал. В итоге разговор о напитках совсем сошел на нет, и Хира снова взял в руки пробирку, которую мыл.
Хотя Киёи сказал "Давайте быстро закончим уборку", сам он не стал ничего убирать. Как будто было решено, что для Хиры такая работа естественна.
Киёи входил в группу Широты, но у него не было такого громкого голоса и замашек, как у других. В те моменты, когда Широта и его группа запугивали других своим громким смехом,
Киёи просто тихо читал мангу или возился со смартфоном. Несмотря на это, он пользовался особым уважением в группе.
Как и сейчас, если что-то шло не так, как хотел Киёи, ему достаточно было произнести несколько слов, и никто не смел идти против его слов. После того как все шло так, как он хотел, Киёи зевал от скуки. Это поведение было похоже на поведение того, кто рожден быть королем.
– Киёи, Шима-тян с первого курса призналась тебе на днях, не так ли? Что ты собираешься с этим делать? – спросил Широта, все еще разглядывая мангу.
– Серьезно?
Майк был удивлен.
– Несмотря на то, что у Шима-чан милое личико, грудь у нее очень большая, выглядит очень мило.
Пока все радовались, Киёи холодным голосом сказал.
– Я отверг ее. Она довольно толстая.
– Ты отверг ее? Какая жалость! Я понимаю чувства Киёи. Иметь большую грудь и быть толстой – это не одно и то же.
– По мне, так я могу смириться с тем, что она толстая, лишь бы у нее была большая грудь. Или, скорее, мне нравятся пухлые.
– Никаких шансов. – холодно пробормотал Киёи.
Преувеличенный смех Широты и его группы эхом разнесся по кабинету химии.
Киёи пользовался огромной популярностью, но у него не было девушки. Хира слышал, как девушки сплетничали о том, что у него очень высокие стандарты. Он даже легко отвергал девушек высокого уровня, поэтому сейчас, когда он учился на втором курсе, не было ни одной девушки из того же класса, которая осмелилась бы признаться ему.
Хира поставил последнюю пробирку вверх дном на чистое полотенце и подошел к Киёи и остальным. Он сделал три глубоких вдоха и только после того, как почувствовал, что его нижняя часть живота стабилизировалась, заговорил:
– Эм...
Все они посмотрели на него. В одно мгновение его щеки вспыхнули. Несмотря на то что он как следует потренировался в своем воображении, прежде чем обратиться к ним, он так нервничал, что сердце колотилось, а слова не могли вырваться изо рта.
– Ты закончил?
На лаконичный вопрос Киёи Хира кивнул головой в знак согласия. Выходя из кабинета химии, Широта и остальные начали говорить:
– Наконец-то все закончили!
– Пойдемте, пойдемте.
Они оставили свои сумки в классе, поэтому им пришлось вернуться туда. Хира также молча следовал за ними.
– Киёи, мы идем в Макдональдс? – спросил Широта, когда они шли по коридору.
– Почему бы нам не пойти в караоке? Есть новое, прямо напротив станции.
– Хорошо, но поскольку оно недавно открылось, нам придется стоять в очереди, чтобы получить номер! Мне лень стоять в очереди... ах.
Внезапно Киёи обернулся.
– Ты, иди, встань в очередь
От неожиданности Хира испугалася и стал в панике озираться по сторонам.
– Мы будем ждать в Макдоналдсе. Когда освободится номер, дай нам знать.
– А...эм...но... как с тобой связаться?
Когда Хира спросил об этом, Киёи с раздраженным выражением лица шагнул к нему и протянул руку.
Что? Что он хочет? Денег?
Хиру охватило ощущение холода.
– ...Сейчас у меня его с собой нет. Мой кошелек в сумке.
– А?
Киёи нахмурился, а остальные разразились хохотом.
– Хи-кун, ты готов к вымогательству? Какой идеальный раб!
Пока все смеялись, Киёи, выглядевший очень недовольным, запустил руку в карман формы Хиры.
Хира застыл в шоке от такого неожиданного поступка, но целью Киёи был мобильный телефон в его кармане.
– Раскладушка?
Киёи щелкнул языком и набрал что-то на телефоне Хиры, а затем вернул его.
– ...Это номер Киёи-куна? – спросил Хира, глядя на номер на экране своего телефона, а Киёи сделал лицо, которое, казалось, говорило: "Как надоедливо!". Затем он быстро развернулся и направился обратно к Широте и остальным, которые пытались сдержать смех.
Хира не отрываясь смотрел на одиннадцатизначный номер. Затем он очень осторожно зарегистрировал его как новый контакт, чтобы не удалить из-за какой-нибудь ошибки. В мобильном телефоне Хиры было зарегистрировано очень мало контактов, поскольку у него не было близких друзей.
Ки-ёи-со-у.
Он набирал имя, тщательно нажимая слова на клавиатуре своего мобильного телефона.
Тем временем Киёи и остальные уже ушли вперед, и он поспешил за ними.
Как только они вернулись в класс, то услышали, что в классе происходит какая-то суматоха.
Один из мальчиков из команды уборщиков, играя, опрокинул ведро с водой, и девочки с отвращением смотрели на залитый водой пол.
– Приберитесь как следует! В конце концов, Йошида, это произошло из-за ваших игр.
Девочки холодно ответили, а затем отправились выбрасывать мусор. Йошида и остальные, оставшиеся в классе, стали причитать:
– Как неприятно!
– Не хочу прикасаться к швабре!
– Вы идиоты! Здесь так грязно, что трудно ходить. Уберитесь немедленно!
Широта шел по мокрому полу большими шагами. Хира направился к своему столу, чувствуя в душе раздражение, которое он испытывал, услышав слова Широты:
– Это ты еще поговори!
Хире нужно было поторопиться, чтобы занять очередь в караоке. Когда он взял свою сумку и уже собирался выйти из класса, кто-то окликнул его.
– А, Хи-кун, подожди.
– Я?
Остановил его не кто-то из группы Широты, а Йошида и другие ребята из команды уборщиков, которые его окликнули. У Хиры возникло неприятное предчувствие. Его еще никто не называл "Хи-кун", кроме Широты и его группы.
– Хи-кун, не мог бы ты вытереть за нас пол?
Йошида спросил Хиру с язвительной улыбкой. Хира почувствовал, как у него сжалось сердце.
– Я сейчас очень спешу.
– А? Такие люди, как ты, тоже спешат?
Йошида сдержал смех и заговорил пониженным голосом.
– Хи-кун, ты так хорошо убираешься.
Все в классе знали, что Хиру использовали Широта и его группа. Рядом с Йошидой, который жестоко насмехался над Хирой, остальные мальчики выглядели обеспокоенными. Девочки, оставшиеся в классе, пробормотали:
– Прекратите!
Все наблюдали за ситуацией и ждали, что будет дальше.
Хира опустил голову и посмотрел на свои ноги. Сейчас перед ним была нарисована линия, и ему предстояло выбрать: остаться на этой стороне или позволить перетащить себя на другую. Хира стоял на распутье. Если он сделает неправильный выбор, то станет рабом не только группы Широты, но и всего класса.
Если это случится, будет очень плохо. Он не думал, что сможет это вынести. Что же делать? Сколько бы он ни думал об этом, у него не было возможности сопротивляться, поскольку он был заключен в низы пирамиды еще в начальной школе.
«Сохраняйте спокойствие, насколько это возможно. Не будьте чувствительны к словам других».
«Будьте похожи на Капитана Утку, который плавал по грязной искусственной реке с длинными, завитыми ресницами».
Когда Хира прикусил губу, Киёи пробормотал:
– Как же это раздражает! Что ты делаешь? Поторопись и иди в караоке, чтобы заказать столик.
Как только Киёи закончил говорить, все в классе повернули головы, чтобы посмотреть на него.
– Ах, но...
Хира то и дело оглядывался на Киёи и Йошиду.
Пока Хира в недоумении не знал, что делать, Киёи нахмурил брови.
– Йошида.
От того, что его окликнул Киёи, Йошида слегка вздрогнул.
– Почему ты вдруг назвал его Хи-куном?
– А? Потому что вы тоже называете его так.
Йошида несколько раз моргнул.
Киёи поднял подбородок, бросив холодный взгляд на Йошиду.
– Называем, и что?
Во всем классе воцарилась полная тишина. Все затаили дыхание.
– А... так... как бы это сказать...
Хотя Йошиде едва удавалось сохранять улыбку на лице на глазах у всех, он чувствовал себя ужасно напуганным. Победив Йошиду одним лишь взглядом, Киёи оглядел комнату. Все быстро опустили глаза.
– Что ж, тогда пойдемте.
Киёи негромко сказал, нарушив тишину в классе. Словно давая сигнал к тому, чтобы нарушить напряженную атмосферу, царившую в классе. Все, кто все еще был напряжен, вернулись к своим обязанностям, которыми занимались ранее. Киёи вышел из класса, за ним последовали Широта и остальные. Когда все отошли в сторону, чтобы освободить им дорогу, Киёи обернулся.
– Ты, иди в караоке.
От холодного взгляда и слов, обращенных к нему, все тело Хиры оцепенело.
По его телу, от макушки до кончиков пальцев ног, словно пробежал электрический ток.
Киёи и остальные ушли, а Хира оцепенел от шока. Придя в себя, он быстро выбежал из класса. На этот раз Йошида не стал останавливать Хиру.
Хира бежал со всех ног, и ему удалось догнать Киёи и остальных у входа. Они шли неторопливо, как обычно. Хира достал из обувного шкафа кроссовки и переобулся в них.
– А, эм, Киёи-кун!
Хира воскликнул, не сделав глубокого вдоха. Все одновременно обернулись и посмотрели на него.
– Я сейчас же пойду туда!
Его голос был очень громким. Когда Киёи издал звук "А?", сузив глаза, все лицо Хиры разгорелось. Словно пружинный механизм, он склонил голову, а затем развернулся на пятках и бросился бежать. Через несколько секунд позади него раздался взрыв смеха.
– Хорошо, хорошо! Нет ничего лучше, чем иметь такого послушного раба!
– Хи-кун, сделай для нас все возможное.
Позади него, пока Широта и остальные болели за него, Хира в сердцах ответил: «Вы, идиоты, кто сказал, что я делаю это ради вас? Я делаю это только ради Киёи».
Будь то уборка или очередь в караоке, каким бы абсурдным ни было дело, он бежал только по приказу Киёи.
В конце концов, видели ли они, в каком состоянии был Киёи?
Впервые Хира видел такого сильного человека, который все делал так, как хотел.
Киёи ведь не помогал ему. Если бы не эта ситуация, он чувствовал, что независимо от того, называют ли его "Хии-кун" или используют в качестве слуги, Киёи не вынес бы того, что его приказы у него не в приоритете. И только по этой причине Йошида отталкивал его холодным взглядом.
Он был втянут в вечный круговорот потерь еще в начальной школе и находился на грани падения. Киёи вытащил его обратно на другую грань из эгоистических побуждений. Он изменил мир вокруг себя не добротой, не жалостью или чем-то подобным, но Хире стало легко.
Это было бессмысленно. Но Киёи обладал этой силой.
Как здорово! Он был таким классным.
Возможно, его мысль была ошибочной.
Но, к сожалению, он понимал, что доброта и праведность не могут его спасти.
У него не было другого выбора, кроме как смотреть, как Капитана Утку уносит в грязный искусственный канал. Даже если бы доброта и праведность сжалились над ним, застрявшим на дне пирамиды и продолжающим падать дальше, никто из них не смог бы вытащить его наверх так, как это сделал Киёи.
Некоторые просили вас набраться храбрости или позвать на помощь, прежде чем жаловаться, что никто ничего для вас не сделает. Когда они говорили так серьезно, самым слабым оставалось только склонить голову и извиниться за то, что они недостаточно сильны. Вы не могли возразить этим людям, которые были абсолютно непогрешимы.
Однажды, ужиная с семьей, Хира вдруг замер, услышав по телевизору новость о том, что ученик средней школы покончил с собой из-за издевательств в школе. В тот момент Хира не мог не вздрогнуть. В голове у него мгновенно возник образ Капитана Утки:
«Не думай об этом! Не сопереживай!»
Хира бежал изо всех сил до самой станции.
Сегодня его обычно угрюмое лицо было решительно поднято.
Челку, которую он специально удлинил, чтобы закрыть глаза, потому что не хотел видеть окружающий мир, унесло ветром. Мир развернулся перед его глазами. Этот мир, покрытый пылью, был совсем не понятен. Но сегодня он не боялся. Потому что прямо посреди его открытого лба было выбито имя его хозяина.
КИЁИ СОУ.
На его лбу черным фломастером было написано имя, четко и твердо, как это часто делают дети на своих вещах. Теперь он стал собственностью Киёи Соу. Лелеяли ли его, играли ли с ним, топтали, когда он раздражал, или выбрасывали, когда он надоедал, – для Хиры это не имело значения.
На его лбу было выбито мрачное, но сверкающее клеймо. Оно обладало силой, прекрасной и всепоглощающей, как весенняя гроза, которая с легкостью низвергает все доброе, праведное и хрупкое.