- Countryhumans react to Y/N -

Эта глава была написана по заказу @Вероника Эвергарден (user22377130)

Ура! Я закончила новую главу и очень надеюсь, что она придётся вам по душе. Возьмите свой любимый напиток, добавьте к нему что-то вкусное, укутайтесь в тёплый плед и устройтесь поудобнее. Пусть эта история перенесёт вас в другой мир и подарит немного вдохновения и уюта. Приятного чтения!

Если вы заметите какие-либо ошибки, пожалуйста, дайте знать — я сразу всё исправлю. Благодарю за ваше внимание и поддержку! ('｡• ᵕ •｡') ♡

_________________________________

━━━━❰･❉･❱━━━━

┏━━━━━━━━━━━━━━━━━━━┓

- Австрийская империя -
 
~⚜️🦅⚜️~

┗━━━━━━━━━━━━━━━━━━━┛

━━━━❰･❉･❱━━━━

Новогодняя ночь раскрывала перед миром свой магический свет, поглощая всё вокруг в атмосферу волшебства, которое не отпускало, заставляя сердце учащённо биться от предчувствия чуда. Небо было усеяно звёздами, мерцающими, как тысячи драгоценных камней, а холодный воздух нес в себе аромат хвои и обещание долгожданного праздника. Величественный дворец Австрийской империи сиял в этот вечер как никогда: золотые гирлянды, огоньки свечей, танцующие в тени, заполняли залы, а их отражение на полированном паркете словно придавало всему происходящему невесомость. Снежный покров за окнами казался картиной из другого мира, а на столах раскатывались изысканные угощения, как жемчужины на фоне белоснежных скатертей. Однако в этом великолепии скрывалась неясная тень, неуловимое чувство, что в этот праздник залегло нечто мракобесное, пробуждающее беспокойство в душе каждого, кто осмеливался войти в его пределы.

Император, поглощённый своими мыслями, стоял у окна в своём кабинете, один в этом окружении праздничного света, но не разделяющий его. Его взгляд был устремлён в темное небо, а сердце было обвито тяжёлым мракобесием воспоминаний, не отпускающих его с самого детства. Отец, суровый и непреклонный, часто повторял, что слёзы для мужчины — признак слабости, и тот, кто позволяет себе плакать, предаёт свою честь. Эти слова, вбитые в его душу с молоком матери, стали частью его сущности. Гордая сдержанность, внутреннее спокойствие, навязанные правила и долг — он пронёс их через всю свою жизнь, скрывая за фасадом безразличия всё, что касалось эмоций.

Мужчина был воспитан в строгих правилах сдержанности и скрытности, словно железная маска, которая с годами стала частью его сущности. Он знал, как контролировать каждое движение, каждое слово, но вот уже несколько месяцев в его сердце зрело нечто, что он не мог вытолкать, как бы сильно ни старался. Она — Т/И, её присутствие оказалось таким мощным и неотвратимым, что весь его мир начал трещать по швам. Он пытался подавить это чувство, как император, который привык подчинять себе все, что попадало в его поле зрения. Стараясь сохранить контроль, он заставлял себя забыть её взгляд, её голос, её каждое слово, но чем больше он сопротивлялся, тем сильнее становилось ощущение, что что-то разрушает его изнутри.

Он не знал, как поступить. Этот гул в груди, это нарастающее чувство было настолько сильным, что, несмотря на все его усилия, рука не поднималась, чтобы оттолкнуть его. В его голове звучал отчётливый приказ подавить всё это, ещё в самом начале, не дать ему шанса распуститься. Но почему-то, как бы он ни пытался, он не мог просто забыть её, не мог игнорировать то, что она внезапно стала для него неотъемлемой частью его жизни. Это чувство всё проникало в его мысли, подтачивало стойкость, и он не знал, что с ним делать.

━━━━❰･❉･❱━━━━

Т/И пришла в его комнату тихо, как тень, и замерла у двери, увидев то, чего не ожидала. Он стоял спиной к ней, его плечи слегка дрожали, а лицо было скрыто в темноте. В его руке сжался старинный перстень — один из символов императорской семьи, подарок его отца, символ силы и стойкости. Но сейчас этот перстень был не более чем тяжёлым грузом, не способным удержать его от того, что становилось невыносимым.

Т/И не сказала ни слова. Она стояла в дверях, сердце её колотилось от неожиданности. Она не ожидала увидеть его таким — уязвимым, теряющим контроль. Она сделала шаг вперёд, но не нарушала тишины, которая царила в комнате, словно весь мир замер.

Мужчина сдерживал слёзы, но одна капля всё-таки сорвалась и скатилась по его лицу. Он вздрогнул, почувствовав её взгляд. Стиснув челюсти, он снова попытался вернуть себе контроль, но это было уже невозможно.

— Вы... вы не должны это видеть, — его голос был жестким, но в нём всё равно звучала нотка боли, которую он не мог скрыть, как бы он ни старался.

Это было чертовски унизительно. Она увидела его слёзы. Если бы его отец, будучи живым, увидел это, он бы с него заживо шкуру содрал, отпорол и унизил так, что тот забыл бы своё имя на некоторое время. Он заставил бы его стыдиться того, что он недостойно носил гордую императорскую фамилию, показывая слабости на обозрение. Отец поставил бы его на место, пока тот не возьмёт себя в руки и не начнёт вести себя, как подобает мужчине, правителю.

Т/И не отступила. Она сделала шаг вперёд, её внутреннее желание поддержать его становилось всё сильнее. Она встала рядом, стараясь не нарушить его пространство, но и не оставить его наедине с его горем.

— Это нормально, — её голос был мягким, но полным уверенности, как лёгкое прикосновение. — Мы все люди. Не стоит бояться своих чувств.

Он повернул голову в сторону девушки, его глаза встретили её взгляд. Обычно такие холодные и скрытные, они теперь были полны необъяснимой боли и растерянности. Он молчал, не зная, что ответить. Отец всегда учил его подавлять, игнорировать слабости, а она... она казалась такой лёгкой, такой открытой. Он не мог понять, что её слова значат для него.

— Я не могу позволить себе быть слабым, — прошептал он, будто оправдываясь перед собой и перед девушкой тоже.

— Слабость? — её голос был спокойным, но в нём звучала твёрдость. — Слёзы не делают тебя слабым. Сила — это не в том, чтобы всё сдерживать. Сила — в том, чтобы быть честным с собой. Со своими эмоциями.

Он замолчал, его взгляд опустился на пол. Т/И заметила, как его плечи немного ослабли, как будто её слова начали находить отклик в его сердце. Тишина, которая воцарилась между ними, не была напряжённой. Она была мягкой, почти утешительной, и она почувствовала, как его внутренний барьер, сдерживающий его от проявлений уязвимости, начал немного рушиться. Что уже было невероятным достижением для человека, привыкшего жить в мире жестких правил и ожиданий, где даже малейшее проявление слабости считалось предательством.

— Вы всё ещё можете быть сильным, даже если позволяете себе быть уязвимым, — продолжила она, её голос был мягким, как дыхание ветра, и каждое слово касалось его сердца с таким же теплом, как её рука, скользящая по его. — Это не делает вас слабым. Напротив, это делает вас настоящим. Настоящим человеком.

Он закрыл глаза, словно пытаясь впитать каждое её слово, чтобы они растворились в его душе. Он долго сопротивлялся этому, тщательно скрывая свои слабости, но теперь, в её присутствии, что-то внутри него стало распахиваться. Он ощущал облегчение, как если бы с каждого его плеча спадал тяжёлый груз, и вместо боли, что он всегда скрывал, появилась неведомая доселе сила — сила быть собой, сила позволить себе не быть идеальным, сила довериться ей.

Он медленно повернулся к ней. Его лицо было неуверенным, как у человека, который не привык к открытому проявлению своих чувств, но в его глазах отражалась не только растерянность, но и некое признание. Это было похоже на внутреннее принятие, как если бы он позволил себе впервые после долгого времени быть уязвимым и по-настоящему живым.

— Т/И... — его голос был тихим, но полным эмоций, которые он не знал, как точно выразить словами. — Я... Я никогда не думал, что позволю себе это. Но, возможно, вы правы.

Его взгляд не отрывался от её лица, словно он искал в её глазах подтверждение, что, возможно, эта новая для него реальность не приведёт его к падению, а наоборот — станет тем, что сделает его сильнее, чем он когда-либо мог представить.

Девушка улыбнулась ему такой мягкой, такой нежной улыбкой, что у мужчины перехватило дыхание, а сердце зажалось, словно не готовое вынести тот поток тепла, который она даровала своим взглядом. Эта улыбка была настолько искренней, что казалась будто ласкает его душу, разрывая все барьеры, которые он столько лет строил вокруг себя. Он чувствовал, как его мир переворачивается, а все его старания оставаться сильным и непреклонным тают под её взглядом, как снег под весенним солнцем.

Он не мог понять, как это возможно — почувствовать себя настолько уязвимым от одного её жеста, как будто его внутренний мир вдруг оказался беззащитным и открытым. Но он не хотел прятаться, не хотел отвести взгляд. Он чувствовал, что если он отвлечется, если уйдёт в свою привычную холодность, эта нежность, этот момент, уйдут вместе с его беспокойством и сдержанностью. В её глазах был такой свет, что он не осмеливался позволить себе уйти от него — он боялся, что это тепло исчезнет, стоит ему только отвернуться.

━━━━❰･❉･❱━━━━

С каждым днём после того вечера, когда Австрийская Империя позволил себе проявить уязвимость, его поведение рядом с Т/И менялось. Он больше не был так уверен в своей жесткости, в своей привычной изоляции. Его внимание к ней стало более чутким, он не мог не замечать малейшие изменения в её настроении, и иногда его слова звучали не так холодно, как прежде. Даже его привычная стойкость начала таять, поддаваясь новым, неизведанным ощущениям.

Иногда, когда он находился рядом с ней, он избегал её взгляда, словно пытался скрыть следы своего изменения. Но в его глазах, несмотря на этот сдержанный жест, можно было заметить что-то новое — мягкость, которую он долго подавлял. Он не был готов признаться в этом даже самому себе, но его внутренний мир уже не был таким холодным и замкнутым. Он начал искать её взгляд в толпе, и когда их глаза встречались, он ненадолго замирал, будто надеясь найти в её глазах ответы, на которые сам не мог найти слов.

Т/И замечала перемены, но не спешила говорить об этом вслух. Она видела, как его взгляд стал более открытым, как его голос, хоть и оставался сдержанным, звучал теплее, чем раньше. Она не торопилась с признаниями, но её присутствие рядом с ним стало его тихим утешением. Она оставалась рядом, подавая ему уверенность своим молчаливым присутствием, показывая, что он не один. И это было больше, чем слова — это было обещание, что он мог быть собой, не боясь осуждения.

С каждым днём Австрийская Империя всё больше ощущал себя живым, настоящим, таким, каким он никогда не позволял себе быть раньше.

_________________________________

_________________________________