dandy's world reactions || YANDERE!

　продолжаю выполнять заказы, которые, как истинная воздуханка, отложила на много-много месяцев, чтобы писать их разом😋😋
　небольшое предисловие: я могла неправильно понять сам заказ, потому что...я не знаю почему. это дошло до меня уже на середине главы, но мне не хотелось переписывать эти километровые диалоги и описания заново. поэтому, дорогой заказчик, что оформил этот заказ, прости меня. вместо уютного романтического вечера с фруткейком получается уютный романтический вечер с фруткейком и т/и.
　я искренне жалею о деградации своего понимания и надеюсь, что вы отнесетесь к этому не так...негативно??
　в любом случае, если вы останетесь недовольны измененным сюжетом сторика, я могу переписать его для вас и оставить обе версии здесь. думаю, это anyway будет справедливо.
　ᵗʰᵃⁿᵏˢˢˢ

𝐖: будет много романтики и комфорта с отсутствием эротики (≧◡≦)
𝐥𝐢𝐤𝐞 𝐭𝐡𝐢𝐬 𝐢𝐬 𝐜𝐨𝐦𝐟𝐨𝐫𝐭 𝐞𝐯𝐞𝐧𝐢𝐧𝐠 𝐰𝐢𝐭𝐡 𝐟𝐫𝐮𝐢𝐭𝐜𝐚𝐤𝐞 ¡ ¡
𝐬𝐭𝐚𝐫𝐫𝐢𝐧𝐠 𝐂𝐨𝐬𝐦𝐨, 𝐒𝐩𝐫𝐨𝐮𝐭 𝐚𝐧𝐝 𝐲/𝐧.
𝐦𝐚𝐤𝐞 𝐬𝐨𝐦𝐞 𝐭𝐞𝐚 𝐚𝐧𝐝 𝐩𝐫𝐞𝐩𝐚𝐫𝐞 𝐜𝐚𝐧𝐝𝐢𝐞𝐬 ✯
𝐞𝐧𝐣𝐨𝐲 𝐫𝐞𝐚𝐝𝐢-𝐢-𝐢𝐧𝐠 !.. ( ˘ ³˘)♥︎

𝐒𝐏𝐑𝐎𝐔𝐓'𝐒 𝐏𝐎𝐕.

　я идеал. популярный мальчик, которого любят и хотят все. моя душа блещет красотой своей природы, характер полон игривости и кокетства. я люблю привораживать легкомысленных мультяшек, давать им надежду на дальнейшее развитие отношений...и отталкивать, делая это с такой поразительной искрой хитрости, веселой игры в глазах, что это только дает им ложные ощущения заботы.
　обожаю играть с тунами, как с пешками на игральной доске. они все жалкие и никчемные, и при бóльшем желании их можно допилить до совершенства. сделать эти шахматы чуть более увлекательными.
　— я вернулся, любимый, — слышу в коридоре голос Космо. единственная пешка, которой я не в силах управлять, ибо она уже управляет мной. я мгновенно ложусь под его подчинение, слыша аромат его духов – какао с ноткой карамели и арахиса... а когда его нежнейшие волосы цвета молочного шоколада щекочут мне шею, признаюсь, я готов растаять и превратиться в клубничный джем.
　— купил твою любимую ореховую пасту к утренним блинчикам.
　когда я улавливаю в его голосе нотку сладкого соблазна и предвкушения завтрака, клянусь, я окончательно теряю голову.
　— спасибо, мой милый рулетик.
　я поднимаюсь с кухонного стула и подхожу к Космо, одновременно вынимая пакеты с магазинными продуктами из его рук. не желая оставлять его без тактильности, которую он так ценит, я чуть наклоняю свою голову, чтобы оказаться на одном уровне с его лицом, заглядываю в его чудесные глазки и целую в щеку с особой нежностью, которую он единственный и заслуживает. его щечки наливаются румянцем, который так идёт моему прекрасному возлюбленному. не могу перестать смотреть на Космо, он слишком сильно въелся в моё сердце и мой мозг. он — центр всех моих грез, которые часто бывали виною пригоревшим капкейкам..
　за разборкой пакетов, в череде обыденных овощей я встречаю розмарин, шалфей и ещё несколько трав, которые до этого никогда не встречались у нас в рецептах.
　— родной мой, — я поворачиваюсь к нему, — зачем тебе всё это?
　— да, вот об этом... — Космо невинно опустил глаза. — ты недавно упоминал т/и. помнится, ты говорил, что она ужасно привлекает тебя как потенциальный любовный интерес, даже будучи занятым мной. я не знаю, что и думать...
　я не даю ему договорить и приподнимаю его точеный подбородок, заставляя смотреть прямо в мои глаза.
　— даже будучи занятым мной... вот оно, мой прелестный. я люблю тебя больше всей жизни, но т/и влечет меня к себе с неимоверной силой. ты наверняка почувствовал это на нашем кулинарном шоу, как дрожали мои руки и мука сыпалась мимо тарелки. я имею в виду... — я перевожу дыхание, обжигая им его губы. — вы оба мне привлекательны. что ты думаешь о том, чтобы испытать это втроем? если ты не хочешь и не ощущаешь этого тоже, я уважаю твои чувства. но никогда не смей допустить и единой мысли, что я променяю тебя на неё. никогда.
　— она красива. умна. блистательна. быть может, самое совершенное создание после тебя, которое я видел. — голос Космо дрогнул, но его очи поблескивали от радости. возможно, мы идём по верному пути. — и я тоже очень хотел бы не делить любовь между вами обоими, но умножать её в тысячи раз.
　он никогда не произносит заумных речей. он всегда говорит все, что чувствует, прямо. признание Космо было кратким, но таким честным и открытым... я еле сдерживал слезы.
　— как же я люблю тебя, моё милое пирожное.
　я прикрываю глаза, полностью отдаваясь моменту, и прислоняюсь своими губами к его. воздушные, будто взбитые сливки, и слегка припухшие от регулярности их расцелованности. Космо немедленно отвечает мне на поцелуй, медленно, но мягко и верно перетягивая инициативу на себя. я прикусываю его нижнюю губу, не доводя до пика боли, но все равно делая так, чтобы он ее почувствовал.
　я резко прерываю этот волшебный момент, дразняще проводя пальцем по укусу на губе рулетика.
　— и все же ты не ответил на мой вопрос. зачем тебе все эти травы?
　— я долго думал и нашел рецепт оладушек. идеальных, облачных и точно привлекающих любую мультяшку. всего-то и нужно... — заметен огонек в его груди. — добавить пару трав.
　я ухмыляюсь, глядя на то, что создал я сам. все пешки до него были отвратным мусором, ненужной грязью и оравой сукиных детей. но когда в его крови мелькают отблески того, чем я его воссоздавал (а воссоздавал я его невероятным совершенством ещё до начала наших отношений), это возносит меня до небес. мы меняемся нашими позициями, когда ведет он, когда доминирую я. но следование за своим партнером – вот оно, то, что он вжил в себя сам.
　и я очень этим горжусь.
　— ну-ка, любимый, продемонстрируй мне этот новый рецепт. только учти, что на мне он не сработает, ибо я и так давно привлекся к тебе.
　Космо хихикает, уже завязывая фартук на поясе.
　
𝐂𝐎𝐒𝐌𝐎'𝐒 𝐏𝐎𝐕.

　спустя какое-то время, что-то около прошедшего часа, я наконец снимаю оладушки с плиты и накладываю их на тарелку, расписанную красивым рисунком с вьюнками и плющом по всему ее периметру. осталось только приготовить топпинг с травами, которые точно сорвут т/и крышу от переполнувших ее эмоций.
　когда я тайком пробовал этот рецепт, я долго не мог выйти на нужную долю розмарина и шалфея вместе. либо шалфей давал чересчур много горечи, которая не оставляла шансов вкусу оладий и другому, что явно не позволило бы кому-либо ощутить от этого удовольствие и положительные эмоции, либо розмарин слишком кислил и перекрывал любую сладость.
　и ведь и в жизни так получается. сколько сахара бы мы не добавляли в наши отношения, один лишний грамм горького шалфея может все испортить.
　в конечном итоге рецептура, понятное дело, нашлась, и я был невероятно рад этому.
　на сто грамм липового меда я кладу двадцать пять грамм розмарина и пятнадцать грамм шалфея, предварительно растертых в порошок в одной емкости. после смешивания с медом они могут оставить там небольшие темно-зеленые следы, поэтому я смогу сымпровизировать и добавить два грамма белого сахара с разрыхлителем.
　когда первая ложка топпинга отправилась в рот моего любимого клубничного мальчика, он прищурился от удовольствия и в наслаждением замычал.
　— мм, чудесно. ты лучший повар в мире, рулетик.
　Спраут награждает меня французским поцелуем, легонько касаясь пальцами шеи, посылая по всему моему хрупкому телу волну мурашек.
　— остается думать, что скажет т/и...
　— no way. это вершина идеальной кухни, у нее нет ни единого способа устоять.
　я улыбаюсь, вглядываясь в его лик особенно тщательно. этот вечер будет очень и очень долгим...
　
𝐘/𝐍'𝐒.

　вы снова перезваниваете и Спрауту, и Космо уже третий раз за утро. они обещали сказать точное место встречи, но снова и снова из телефона звучат только гудки.
　вы держитесь из последних сил, чтобы не послать их к чертовой матери. оба пригласили вас в одно время и заранее предупредили, что придут вдвоём. обещали принести немного своих фирменных блюд, десертов и прочего... но теперь игнорируют.
　а может, просто заняты готовкой тех самых десертов. правда, какой именно готовкой, уточнять не стали...
　в вас постепенно закипает злость, полностью отстраняя легкую романтику и вообще какое-либо желание куда-то идти. чертовы динамы.
　и когда спустя несколько секунд гулки доходят до самого недосягаемого – Спраута, который всегда ведет себя надменно и шутит до того токсично, что вас тошнит, вы облегченно вздыхаете и готовитесь на него накричать. вы всегда испытывали к нему романтическое влечение, что явно предусматривало искренность и проявляемую симпатию, но не тогда, когда за полчаса ответил только он.
　— привет, т/ишка!.. — произносит Спраут с такой радостной, однако интимной интонацией, что у вас перехватывает дыхание и вы забываете все, что хотели сказать. он — главный бабник всего гарденвью, с ним не сравнится даже Роджер, у которого любовниц целый гарем, и вполне объяснимо, почему. когда его голос настигает ваши уши, вы тлеете и плавитесь окончательно.
　он слишком хорошо играет. играет тунами, как режиссер играет актерами в театре.
　совершенен.
　прекрасен.
　гребаный сукин сын.
　— здравствуй.
　вы пытаетесь звучать холодно и строго, но при одном представлении его лица, его волос и его тела, ваш голос дрожит и срывается, не в силах удерживать магнитизм к нему.
　— прости пожалуйста, моя принцесса, что не смог ответить раньше. телефон лежал в дальней комнате, мы дорабатывали последний десерт. что же ты хотела спросить?
　он красиво обрывает фразу и вы делаете глубокий вдох.
　— куда мне нужно подойти? вы сказали выйти в пять, примерно с первыми лучами заката...но я не знаю, куда.
　на том конце провода лицо Спраута поражает медовая улыбка.
　— выходи через главный выход из кафетерия в самый дальний угол лужайки за двумя большими холмами. обычно там никого нет и нам точно никто не помешает. ну, все, любовь моя, я вешаю трубку. до встречи.
　подонок. заносчивый, любящий, добрый и нарциссичный клубничный мальчик, что принадлежит вам одной. иногда вы чувствуете себя неловко, представляя, как он до того сильно любит вас, что может поклониться в колени. иногда вам неловко за силу этой любви.
　но она прекрасна.

[𝐚𝐟𝐭𝐞𝐫 𝐬𝐨𝐦𝐞 𝐭𝐢𝐦𝐞 [𝟒:𝟒𝟓 𝐩.𝐦]

　вы спешно накидываете летнее пальто цвета хаки, обуваетесь и выбегаете из комнаты, оставляя в ней всю свою уверенность. вы до конца не понимаете, что вам делать и как себя вести – их двое, и этим все сказано. в своем сочетании создается двойная доза эмоций, романтики и такого стойкого аромата приторной ванили, который полностью блокирует разум и мешает думать.
　и уже замечая их, только лишь переступая границу между тенью холмов и угасающим солнечным светом, вы теряетесь. вы не знаете, на кого смотреть; на скромный, милый рулетик или на наглую, но такую притягивающую клубнику.
　Космо машет вам всей своей ладонью, по его личику расплывается добрая улыбка, глаза горят и переливаются.
　Спраут колышет пальцами, его ухмылка горит невинной романтикой и пылающей страстью одновременно.
　успокойтесь. они оба сохнут по вам, как цветочек сохнет без воды. вам совсем необязательно делать выбор.
　можно просто взять их двоих.
　— привет, любимая наша.
　наша. Космо говорит это таким непривычно собственническим тоном, что сердце делает небольшой кульбит.
　— привет. — вы отвечаете тихо, пытаясь вынуть из себя хоть что-то наподобие дерзости или силы в голосе, но видя этих двоих, настолько непохожих тунов, обоих молящихся за то, чтобы вы обратили на них хоть немного своего внимания, вы осознаете, в какую кашу увязались. вы знаете, что нет необходимости в выборе между сладким рулетом и кислой клубникой, ведь вместе они дают прекрасное комбо, но их личностные качества каждые по-своему растаскивают ваше сознание по кусочкам.
　остается только предпринимать тщетные попытки расслабиться и получить удовольствие от вечера.
　Спраут кивком указывает вам на место напротив их двоих, Космо помогает снять пальто, и вот вы наконец усаживаетесь. по траве вокруг места вашего пикника россыпью лежат ромашки, васильки и множество других полевых цветов. над головами со свистом пролетают последние закатные воробушки, по радио доносятся уютные песни с саксофонным аккомпанементом.
　— как ты себя чувствуешь, т/ишечка? — включается Спраут, пока достает из пакетов контейнеры с приготовленной заранее едой. вы едва заметно облизываетесь, когда из-под крышки одного испаряется сильный сливочный запах пасты карбонара и сочной курицы в молочном соусе. в это время Космо ему помогает, и вы замечаете множество других бесконечно аппетитны блюд, вроде лапши с яйцом и беконом, макарон по-флотски, плова и гарнира в виде риса с соусом из-под жареной курицы. 　
　как только крышки от контейнеров слетают в сторону, вы, не дожидаясь некого позволения, берёте ближайшую к вам вилку и наматываете на неё карбонару. во рту раскрывается вкус сливочного соуса вперемешку с идеально проваренной лапшой, и вы блаженно зажмуриваете глаза.
　— снова откушала вашей пасты, — вы говорите, одновременно пережевывая, — и стало идеально.
　Космо хихикает, Спраут вторит ему своим заливистым хохотом, и вы улыбаетесь, будучи довольной, что вам удалось их рассмешить.
　замечая ваш аппетит и вовлеченность в трапезу, они тоже решают поесть собственных блюд. за ними у вас и завязывается разговор.
　— никогда не ела ничего вкуснее.
　«а ведь она ещё не пробовала десерт». Космо со Спраутом ловят взгляд друг друга, и каждый знает, о чем в этот момент подумал другой.
　— любимая, наша прекрасная т/и... — начал Космо. — все мы трое знаем о чувствах, которые сами же испытываем. ведь так?
　краснолицый едва заметно пихнул его в бок, пытаясь сделать это максимально нежно, чтобы не поранить того. Спраут любил прямолинейность своего партнера, особенно когда тот мог с её помощью говорить о своих эмоциях, но явно не тогда, когда он вываливал все так, как и есть. почва ещё не была прогрета, вы явно не были готовы к такому началу вечера, и они оба это понимали. но если клубника умел петлять разговор, предупреждать, плавно подводить к основной теме и совершать это более завуалировано, то Космо начинал с нужного момента, без прелюдий и прочего. то часто в нем прослеживалось.
　вы кивнули с вилкой во рту. всем все давно известно, тут нечего таить.
　— мы с Космо давно думали и пришли к выводу, что знания о чувствах недостаточно. было бы замечательно дать им волю продолжения и прийти к чему-то большему. думаю, ты уже чувствуешь, к чему я говорю об этом? — Спраут переводит дыхание, окончательно откладывая свои приборы на салфетку. сейчас ему явно не до пасты, какой бы великолепной она не была.
　он перехватывает взор рулетика, словно давая ему что-то вроде разрешения. Космо смотрит прямо в ваши глаза, вздыхает и наконец произносит то, что хотел произнести сразу.
　— мы оба ценим тебя и твою любовь. но мы оба ценим и друг друга. если ты согласишься... не хочешь ли быть нашей третьей частью?
　— вашей? — вы замираете. вы очень хотите. вы не хотите ограждать их друг от друга и быть преградой. если каждый из них ценит обоих, а вы цените их, то какие варианты отказа тут могут быть? единственный вариант – да, и только, только да.
　— очень. невероятно, крепко и бесповоротно. хочу. хочу даже больше, чем эту пасту.
　на их лицах снова проступают улыбки, но теперь не понять – от вашего ли шутливого обаяния или от вашего же ответа.
　они настойчиво придвигаются к вам, заставляя смутиться и тоже отложить вилку, больше и не пытаясь по нее вспомнить.
　Космо садится на колени и укладывает Вашу голову к себе, играя прядками волос [цвет ваших волос] цвета, пока Спраут наклоняется сверху, и, не спрашивая, обхватывает ваше прелестное лицо ладонями и расцеловывает его целиком, проводя дорожку из поцелуев по кругу ото лба до нижнего правого края щеки, словно накрывая одеялом каждый сантиметр вашего лика.
　— самая красивая.
　он отрывается от вас лишь для того, чтобы взять контейнер с оладушками и, отламывая по кусочку от каждого блинчика, начать отправлять их вам в рот. вы ловите на языке странный кисло-сладкий вкус, очевидно, нового топпинга.
　вы прямо чувствуете, как игривая кислинка разливается по всему телу, щекочет кровь и покалывает кожу, возбуждая физическую реакцию тела на особые травы в её составе. сладость оладушек красиво отводила вас от переизбытка ощущений и возвращала к реальности (а может, наоборот, превозносила в рай).
　на душе становится в разы лучше, когда вы осознаете тот факт, что теперь такие блинчики будут пребывать у вас на кухне еженедельно, а может, даже каждое утро.
　шалфей и розмарин в составе топпинга только усиливают кайф от этого осознания, вы закрываете глаза и позволяете себе остаться с ними в любом виде.
　счастливая жизнь с клубникой и рулетом положила свое начало.

_________

　в общем да, еще раз извиняюсь перед заказчиком за неправильную интерпретацию самого заказа😭😭🙏🏻в следующий раз буду намного более внимательнее относиться к таким вещам, а не как великая воздуханка всея ваттпада. свяжитесь со мной в комментариях, пожалуйста, если хотите увидеть этот сторик таким, каким его изначально и хотели.
　вообще мне не очень нравятся диалоги, они получились какими-то смазанными и всегда начинаются со лба. ну не моя это сильная сторона!!! зато описания у меня хорошие, обожаю их писать😋😋
　а теперь к главе!!!!!! интересный факт: всю еду из неё я ела и некоторые блюда даже готовила сама, например, оладьи. без всяких топпингов с травами, понятное дело, но блинчики да, было и не раз. я добавляю туда разрыхлителя немного больше, чем говорится в рецепте, и они получаются толщиной с мой большой палец. а какими облачными, сладкими, вкусными, ой, я не могу...
　что могу сказать, приезжайте ко мне в Питер, дорогие друзья. я нажарю оладушек на вас всех🩷🩷
　карбонару готовит моя мамность, и она нереально вкусная, я всегда ем по две глубокие тарелки, заполненные до краев. это вообще редкость, чтобы я так много ела за раз, а то я чот в последнее время вообще малоежка какая-то. курицу с рисом делает моя бабушка любимая, я тоже по две тарелки проглатываю.
　ну все короче, я соблазнила вас афигенной едой и ушла в закат💅🏻💅🏻
　надолго не прощаюсь, на плите дожаривается ещё (не) одна глава!!!!
　п.с. — кто с какого города? напишите в комм, мне интересно, кто откуда и куда))))