[Twisted Wonderland] Реакшн, хэдканоны и т.п.

А вот, как и обещала - вторая часть.
______________

— Мадемуазель, вы в порядке?

Вы смотрели на его нахмуренные брови, на его охотничьи зеленые глаза и его слегка изогнутые губы. Беспокоился, он беспокоился о тебе. Очевидно. Если бы он знал, какие мысли крутятся в твоей голове, он бы тоже забеспокоился. И неудобно. Ты ненавидишь заставлять людей чувствовать себя некомфортно, так что…

— Да, не беспокойся об этом. Ты изобразила натянутую улыбку и жалко подняла большой палец вверх.

Потому что ты была жалкой и напрягалась в, казалось бы, односторонних отношениях.

Рук медленно отошел, все еще хмурясь. Но было там и кое-что еще. Задумчивость. Что он думал? Ты предполагала, что никогда не узнаешь. Было достаточно сложно предсказать его действия, не говоря уже о его мозге.

И все же, как бы вы ни старались отогнать эти навязчивые мысли, они продолжали появляться. Интенсивнее, чаще. Взамен вы старались быть более непринужденными, более дружелюбными, более скрытными. Но даже этого было недостаточно.

Потому что…

"Мадемуазель."

Это был  Рук, о котором вы говорили.

"Да?"

— Прости, что говорю это, но тебе следует хорошенько подумать о своих чувствах.

Твоя улыбка исчезла, и тогда ты поняла, что он держит тебя за руку, которая сжимает его  одежду. Что ты опять это сделала? О верно. Что-то или кто-то поймал его взгляд, и вы инстинктивно схватили его.

Как будто ты не хотел, чтобы он  бросил  тебя или что-то в этом роде, хотя он имел право сделать это когда угодно и где угодно.

— Я-я сожалею. — сказала ты, и все же не вырвалась из его объятий. Ты не  хотела. Вы хотели погреться в этом тепле, потому что когда еще у вас будет шанс?  — Мне правда… жаль.

Рук медленно отпустил твою руку, и ты смотрела, как она безвольно падает на бок.

— Сердце — дело тонкое, я понимаю. Я просто хочу помочь.

Помогите, вы горько улыбнулись и поклонились, конечно. В конце концов, он всегда был полезным человеком. Как ты могла быть такой тупой? Всего неделю назад вы убедили себя, что Рук никогда не опустится так низко, чтобы влюбиться в девушку своего друга, а теперь вы думаете, чтобы он это сделал.

Опять же, он был не  тобой. Он не был тем, кто влюбился в друга своего парня. Он не был таким дураком, как ты.

"Мне очень жаль." ты сказала, опять же, потому что ты не знал, что еще сказать. Как стереть дискомфорт, который он, должно быть, чувствовал, будучи заменой, фигурой, заполняющей твое одиночество. Потому что того, кто тебе был нужен больше всего, сейчас не было рядом.

Рук неодобрительно вздохнул и нахмурился, как в тот раз, когда еще все было в порядке, когда чувства не грозили выплеснуться наружу.

— Вы снова слишком строги к себе, мадемуазель. он упрекнул, как будто он заботился о вас. Как  друг  заботились друг о друге.  «Ты не можешь помочь своим чувствам, так что не кори себя за это слишком сильно».

Ты сжала свою руку, ту, которую он держал раньше, пытаясь сохранить остатки тепла.

— Если бы… я хорошо подумала о своих чувствах, ты бы…?

Ветер пронесся мимо вас, унося невысказанные пожелания и сожаления.

«… Простите меня, мадемуазель».

Твою руку погладили, слишком быстро, чтобы утешить, и слишком бесчувственно, чтобы согреть, прежде чем исчезнуть, словно призрак из прошлого. Его фиолетовая мантия развевалась, напоминая об уходе Вила.

— Значит, я была права.