Реакция-заказ 17
5.Т/и уверена, что если бьют значит любят
Ты говоришь это спокойно. Без истерик. Без надрыва. Как аксиому.
— «Если бьют — значит любят».
— «Иначе зачем злиться?»
— «Если больно — значит, ты важна».
Тишина после этих слов не нормальная.
Она режет.
Чарли
— «…Что?»
Она сначала улыбается — по привычке. Потом понимает, что ты не шутишь.
— «Нет… нет-нет-нет…Любовь не причиняет боль», — слишком быстро, будто повторяет заученное.
Ты смотришь на неё мягко.
— «А если не бьют — значит, всё равно?»
Чарли теряется.
— «Я… я не знаю, как тебе объяснить…»
Голос ломается.
— «Но это неправда. Это… это не любовь».
Она почти умоляет.
— «Пожалуйста, не думай так».
Чарли чувствует вину, будто не смогла спасти тебя раньше, даже не зная тебя тогда.
Вегги
— «Кто. Тебе. Это. Вбил. В голову.»
Каждое слово — как удар.
— «Это не любовь. Это контроль», — резко.— «Любовь не оставляет следов на коже».
Ты пожимаешь плечами.
— «Зато остаётся чувство, что ты нужна».
Вегги сжимает челюсть.
— «Если бы я увидела, как тебя кто-то трогает…»
Она замолкает. Слишком поздно.
Для Вегги это не философия — это преступление, и виновные должны быть наказаны.
Аластор
Улыбка шире обычного.Это плохой знак.
— «Ах~ как очаровательно искажённая логика».— «Боль как доказательство чувств… как мило».
Он наклоняется ближе.
— «Скажи, дорогуша… если тебя не бьют — ты чувствуешь себя пустой?»
Ты молчишь. Это ответ.
— «Ммм~ вот оно».
Радио тихо трещит.
Аластор считает твою убеждённость опасной — не потому что она ложная, а потому что ею легко управлять.
Хаск
— «Чёрт…»
Он отводит взгляд, трет переносицу.
— «Это не ты так думаешь. Это тебе так вбили».
Ты тихо:
— «А если без боли — это фальшь?»
Хаск зло фыркает.
— «Тогда весь мой опыт — фальшь», — хрипло. — «И я рад, что это не так».
Хаск видит в тебе отражение себя, до того как понял, что привык к плохому.
Энджел Даст
— «Зайчик…»
Он улыбается, но улыбка дрожит.
— «А если бьют и не любят? Просто потому что могут?»
Ты хмуришься.
— «Тогда зачем они потом извиняются?»
Энджел резко замолкает.
— «…Чёрт».
Он отворачивается.
— «Ты сейчас сказала то, что я говорил себе годами».
Энджел боится, что ты застряла в том же круге, из которого он до сих пор не вышел.
Люцифер
Он долго молчит.
— «Это самая изощрённая ложь, которую внушают детям», — спокойно. «Потому что она выживает даже после смерти».
Он смотрит прямо.
— «Если любовь требует боли — это не любовь. Это договор с адом».
Небольшая пауза.
— «И ты его не подписывала».
Люцифер видит в этом не слабость, а след насилия, которое извратило саму идею чувств.
Ниффти
— «Нет! Нет-нет-нет!»
Она почти топает ногой.
— «Если любят — гладят! Моют! Заботятся! Бить — это плохо!»
Она хватает тебя за руки.
— «Ты хорошая! Тебя нельзя бить!»
Для Ниффти всё просто — и потому больно честно.
Сер Пентиус
— «Э-это нелогично! Насилие не равно привязанность!»
Он нервно жестикулирует.
— «Если я люблю — я защищаю! А не… не ломаю!»
Пентиус искренне потрясён тем, как любовь может быть искажена.
Вокс
Экран мерцает.
— «Классический синдром. Когда боль = внимание».
Он смотрит холодно.
— «Ты не веришь в любовь. Ты веришь в стимул».
Пауза.
— «И это страшно».
Вокс видит в этом уязвимость, которую мир обязательно попытается использовать.
Валентино
— «Хах».
Он ухмыляется.
— «Наконец-то кто-то понимает, как это работает».
Энджел резко вскакивает.
— «Заткнись».
Валентино пожимает плечами.
— «Если ей больно — значит, чувствует. Лучше так, чем никак».
Валентино воспринимает твою установку как разрешение. И это делает его самым опасным здесь.
Вельвет
— «Фу».
Она скрещивает руки.
— «Тебя научили путать боль с ценностью. Это не романтично. Это жалко».
Она смотрит жёстко.
— «И не потому что ты слабая. А потому что тебя обманули».
Вельвет считает, что эту установку нужно ломать — грубо, резко, без красивых слов.
6. Т/и дочь Сера Пентиуса
Чарли
Чарли узнала правду случайно — когда Сер Пентиус, взволнованный, в очередной раз поправлял очки и слишком громко рассказывал, что «МОЯ ДОЧЬ СЕГОДНЯ СДЕЛАЛА НЕВЕРОЯТНОЕ».
— Подожди… — Чарли моргнула. — Ты сказал… дочь?
Ты неловко почесала затылок.
— Ага. Биологически, демонически и эмоционально.
Чарли сначала зависла, а потом буквально засияла.
— Это… это так мило. Серьёзно. Я никогда не видела, чтобы ты так заботился о ком-то.
Сер Пентиус расправил плечи.
— Я… кхм… СТАРАЮСЬ БЫТЬ ДОСТОЙНЫМ ОТЦОМ.
Чарли подошла к тебе ближе.
— И у вас правда хорошие отношения?
— Да. Он странный, я тоже. Мы этим похожи.
Чарли улыбнулась мягко, почти растроганно.
— Это даёт надежду. Если даже в Аду могут быть такие семьи, значит мы точно делаем что-то правильно.
Она искренне рада за тебя. Видит в вас с Пентиусом пример того, что забота и поддержка возможны даже среди демонов. Уважает тебя и очень тепло относится к вашей связи.
Вегги
Вегги была куда более настороженной.
— Подожди. Ты хочешь сказать, что он — твой отец?
Она кивнула в сторону Пентиуса, который в этот момент пытался починить устройство, взорвавшееся секунду назад.
— Ага.
Вегги прищурилась.
— И он тебя не использует. Не манипулирует. Не ставит эксперименты.
Ты спокойно посмотрела ей в глаза.
— Если бы ставил — я бы уже не стояла тут.
Сер Пентиус возмущённо:
— Я НИКОГДА БЫ НЕ ПРИЧИНИЛ ВРЕД МОЕЙ ДОЧЕРИ.
Вегги молча наблюдала за тем, как он тут же начал извиняться перед тобой за громкий тон.
— Ладно, — выдохнула она. — Значит, он реально старается.
Она всё ещё настороже, но уважает тот факт, что Сер Пентиус действительно заботится о тебе. Считает, что ты сильнее и умнее, чем кажешься, раз смогла выстроить такие отношения.
Аластор
Аластор знал. Он всегда знает.
— Ах, так вот в чём дело, — протянул он с улыбкой. — Кровные узы, скреплённые взаимным уважением. Какая редкость.
Ты не улыбнулась.
— Только без игр.
— О, что ты. Я искренен, — его глаза блеснули. — Твой отец… удивительно стабилен рядом с тобой.
Сер Пентиус напрягся.
— Я… кхм… СТАРАЮСЬ НЕ ОПОЗОРИТЬСЯ.
Аластор наклонился к тебе.
— Ты — его якорь. И это делает вас обоих опаснее, чем кажется.
Ему интересно. Очень. Он видит в тебе фактор, который удерживает Пентиуса от самоуничтожения, и понимает, что трогать тебя — значит перейти черту.
Хаск
— Значит, ты его дочь, — пробурчал Хаск, наливая тебе выпивку. — А я всё думал, почему ты такая… нормальная.
— Спасибо, —ответила ты.
Сер Пентиус нахмурился.
— ЭТО КОМПЛИМЕНТ ИЛИ ОСКОРБЛЕНИЕ?
— И то и другое, — Хаск посмотрел на тебя. — Но если честно… он реально за тебя горой.
Ты пожала плечами.
— А я за него.
Хаск усмехнулся.
— Тогда держитесь друг за друга. В Аду это редкость.
Он уважает вашу связь. Не лезет, не шутит лишнего. Считает, что такие отношения — роскошь, которую нельзя потерять.
Энджел Даст
— ПОДОЖДИ, — Энджел резко наклонился к тебе. — Типа, он реально заботливый папочка?
— Да.
— Типа, поддерживает?
— Да.
— И не орёт, что ты всё портишь?
Сер Пентиус уже открыл рот, но ты опередила:
— Орёт. Но потом извиняется.
Энджел замолчал. Потом отвернулся.
— Чёрт… Повезло тебе.
Он завидует. Тихо, болезненно, но без злости. Считает, что ты заслуживаешь такой семьи и искренне рад, что у тебя есть кто-то, кто не сломал тебя.
Люцифер
— Дочь Сера Пентиуса… — Люцифер усмехнулся. — Неожиданный поворот.
Он внимательно посмотрел на тебя.
— И ты не ненавидишь его?
— Нет.
Сер Пентиус напрягся, ожидая насмешки.
— Хм, — Люцифер кивнул. — Тогда он сделал что-то правильно.
Ему импонирует тот факт, что даже такой демон смог стать хорошим отцом. Видит в тебе самостоятельную личность, а не «приложение» к фамилии.
Ниффти
— ОЙ, ТЫ ЕГО ДОЧЬ — ЭТО ТАК МИЛО.
Она схватила тебя за руки.
— Он постоянно говорит о тебе. Постоянно.
Сер Пентиус покраснел.
— ЭТО НЕ ТАК ЧАСТО.
— Часто, — улыбнулась ты.
Она обожает вас обоих и считает вашу связь самой милой вещью в отеле.
Сер Пентиус
— Я… — он замялся, глядя на тебя. — Я НЕ ВСЕГДА БЫЛ ХОРОШИМ. НО Я СТАРАЮСЬ.
Ты спокойно положила руку ему на плечо.
— И этого достаточно.
Он выпрямился, будто эти слова дали ему броню.
Ты — его гордость, его слабость и его причина не сдаваться. Он любит тебя искренне и без условий.
Вокс
— Интересно, — Вокс усмехнулся. — Ты — его уязвимость.
— И?
— И это делает тебя целью.
Ты посмотрела прямо на экран.
— Попробуй.
Связь оборвалась.
Он видит в тебе рычаг давления, но понимает, что ты не так проста, как кажется.
Валентино
— Такая милая, — протянул он. — И с таким папочкой.
Сер Пентиус мгновенно встал между вами.
— НЕ СМЕЙ СМОТРЕТЬ НА НЕЁ ТАК.
Ты холодно добавила:
— И не смей говорить со мной так.
Валентино лишь усмехнулся.
Он хотел бы использовать тебя, но понимает, что цена будет слишком высокой.
Вельвет
— Семейные узы — это тренд, — задумчиво сказала она. — Но ты не просто «дочка злодея».
— Я знаю.
Вельвет кивнула.
— И это бесит конкурентов.
Она уважает твою индивидуальность и понимает, что ты не живёшь в тени отца.