Вторая беда.
Фуккацуми вернулась в реальный мир так же внезапно, как и покинула его. Мгновение назад она сражалась с Духом Горного Бога в мире света и теней, а в следующее — стояла на полу в доме Нацумэ, окруженная осколками флейты.
Первое, что она увидела, были встревоженные лица друзей. Сигма бросился к ней, заглядывая в глаза, словно пытаясь убедиться, что с ней всё в порядке. Кёка, не скрывая волнения, крепко сжимала её руку. Куникида, привыкший держать эмоции под контролем, с облегчением выдохнул и поправил очки.
— Фуккацуми, ты вернулась! — воскликнул Сигма, и в его голосе звучала такая неподдельная радость, что Фуккацуми не могла сдержать улыбки.
Но радость воссоединения была недолгой. В следующий миг в комнату ворвался Фицджеральд, его лицо было искажено яростью.
В этот момент сквозь проломленную крышу склада, где происходила битва с Фёдором, пробился ослепительный луч света. Он был настолько ярким, что даже Дазай, привыкший к неожиданностям, на мгновение прикрыл глаза рукой. Когда же он снова смог видеть, то не поверил своим глазам.
Фёдор, до этого невозмутимый и холодный, словно статуя, сейчас стоял на коленях, схватившись за грудь. Его лицо было искажено гримасой боли, а из глаз катились слезы. Рядом с ним, словно сломанная кукла, лежал Гоголь.
— Что... Что происходит? — прохрипел Фёдор, пытаясь подняться. — Что вы сделали?
— Мы? — Дазай усмехнулся, медленно подходя к поверженному врагу. — Это не мы. Это сделала Фуккацуми. Она уничтожила флейту Горного Бога.
В вихре битвы, среди столкновения способностей и криков сражающихся, Фицджеральд действовал с холодной расчётливостью хищника. Он отражал атаки Сигмы и Куникиды, ловко уворачивался от ударов Кёки, но его взгляд всё время был прикован к Фуккацуми.
Улучив момент, когда защита друзей на мгновение ослабла, Фицджеральд бросился к Фуккацуми, словно ястреб, пикирующий на свою жертву. Прежде чем кто-либо успел опомниться, он схватил её, прижав к себе с нечеловеческой силой, и резко отступил назад, оказавшись в окружении своих людей.
— Фуккацуми! — крикнули Сигма и Кёка, пытаясь прорваться к подруге, но было уже поздно.
Фицджеральд, крепко держа Фуккацуми в своих объятьях, холодно усмехнулся, глядя на её испуганное лицо.
— Теперь ты моя, — прошептал он, и в его голосе звучала не только победа, но и что-то ещё, от чего у Фуккацуми по спине пробежал холодок.