Неужели...
В то время как Зихао демонстрировал свою невероятную силу, в другом конце Йокогамы разыгрывалась не менее опасная и непредсказуемая битва. Фёдор Достоевский, словно паук, заманивший жертв в свою ловушку, спокойно наблюдал за тем, как Дазай, Фукудзава, Ацуши и Кенджи окружили его в заброшенном складе на окраине города. Рядом с ним, словно тень, неотступно следовал Гоголь, его лицо, скрытое под клоунской маской, не выражало ничего, кроме холодного безразличия.
— Не думал, что вы так быстро найдёте нас, — тихо произнёс Фёдор, и его губы тронула еле заметная улыбка. — Впрочем, это ничего не меняет. Вы всё равно не сможете меня остановить.
— Это мы ещё посмотрим, — холодно ответил Фукудзава, его рука легла на рукоять катаны. — Твоим играм пришёл конец.
— Игры? — Фёдор издал тихий смешок, больше похожий на зловещее шипение. — Нет, мой дорогой Фукудзава, это не игра. Это — расплата. Расплата за все грехи вашего прогнившего мира.
В глазах Гоголя, до этого пустых и безжизненных, словно у куклы, вдруг вспыхнули безумные огоньки. Он шагнул вперёд, выхватывая из-за пазухи колоду карт, каждая из которых могла оказаться смертельным оружием.
— Ну что, потанцуем? — пропел он, и его голос, обычно высокий и звонкий, теперь звучал хрипло и пронзительно, словно скрежет металла по стеклу. — Обещаю, вам будет весело!
Ацуши и Кенджи, не дожидаясь приказа, бросились на Гоголя, понимая, что он представляет не меньшую угрозу, чем сам Фёдор. Дазай же остался стоять на месте, не отрывая взгляда от глаз Достоевского. Между ними, двумя гениями стратегии и манипуляции, разворачивалась своя, не менее опасная битва — битва умов, где цена ошибки могла оказаться слишком высока.
В доме Нацумэ, превратившемся в поле битвы за судьбу мира, разворачивалась ещё одна сцена, не менее напряжённая и драматичная. Фуккацуми, окружённая защитным кольцом Сигмы, Куникиды и Кёки, сосредоточенно изучала древние ноты, способные уничтожить флейту Горного Бога. Её пальцы, словно порхая над пожелтевшей бумагой, выводили в воздухе странные, непонятные символы, а голос, наполненный силой и решимостью, звучал в тишине комнаты, словно молитва.
— Фуккацуми, поторопись! — крикнул Куникида, едва успевая отразить очередную атаку одного из приспешников Фицджеральда, который, словно рок, ворвался в дом, не желая оставлять свою добычу. — Он прорвётся!
И в тот же миг, когда последний знак был начертан, флейта Горного Бога, лежавшая на столе перед Фуккацуми, вдруг ожила. Она завибрировала, загудела, словно пробуждающийся зверь, и из её раструба вырвался ослепительный столб света, окутавший девушку с головой.
— Фуккацуми! — в один голос крикнули Сигма и Кёка, бросаясь к ней, но было уже поздно.
Когда свет рассеялся, Фуккацуми на месте уже не было. Осталась лишь флейта, которая теперь светилась изнутри, словно волшебный фонарь, и тишина, нарушаемая лишь звуками битвы, которая с новой силой разгорелась вокруг.
Внутри флейты Фуккацуми ожидал мир, сотканный из света и теней, звуков и молчания, надежды и отчаяния. В самом сердце этого мира, словно заключённый в клетку зверь, метался Дух Горного Бога — древняя могущественная сущность, жаждущая освободиться и обрушить свою ярость на мир людей.
— Ты посмела бросить мне вызов, смертная?! — прогремел его голос, от которого дрожали сами основы бытия. — Ты пожалеешь об этом!
Но Фуккацуми не испугалась. Она видела боль и страдания, которые Дух Горного Бога принёс в мир, и была решительно настроена остановить его, чего бы ей это ни стоило. Используя силу нот, она вступила в битву с древним злом, и их схватка превратилась в вихрь света и тьмы, звука и молчания.
Флейта в реальном мире, словно отражая битву, происходящую внутри, дрожала и вибрировала, издавая пронзительные, режущие уши звуки. На её поверхности поползли трещины, словно она вот-вот должна была разлететься на тысячи кусочков.
И в тот момент, когда Фуккацуми нанесла решающий удар, флейта не выдержала напряжения и раскололась на части. Дух Горного Бога исчез, растворившись в воздухе, словно его и не было. А Фуккацуми, уставшая, но победившая, вернулась в реальный мир, где её уже ждали друзья и враги.