Конец
Моя жизнь шла дальше, оставив меня далеко позади.
____________________
Наступило лето. Жаркое и знойное. Ласковый июнь сменился надоедливым июлем. Становилось все жарче, воздух раскалялся до такой степени, что иногда возникали миражи. Травы сохли, и все вокруг стало не активным, будто очень ленилось и не желало даже шевельнуться. Птицы не пели. Только стонали от жары в траве сверчки да кузнечики.
Но внезапно все рухнуло. Никто не предполагал, что все обернется таким образом. Светлый и теплый огонек в этом доме угасал. Чья-то жизнь прервалась здесь. Но еще недавно, как и несколько лет назад, здесь бурлила и кипела жизнь.
Внезапно дочь хозяина этого дома тяжело заболела. Как и ее мать когда-то. Неизлечимая наследственная болезнь. Так поставил диагноз врач, который по этому поводу приезжал сюда уже не первый раз. К его сожалению. Никто ничего не мог сделать. Отец снова то ходил по дому как зомби, то носился как ошпареный за врачами, все еще лелея надежду на спасение. Все остальные в доме: нянечка, сестра и садовник,- старались оставаться безучастными, но страдали от своего собственного бессилия.
Тем временем в комнате больной было тихо и душно. Казалось, что заканчивается кислород, поэтому иногда у больной возникали приступы и припадки. Как только девочка начинала кашлять, к ней забегала нянечка, которая суетливо и заботливо приподнимала ее, давая глотнуть воздуха. Яркий луч сонца прожигал комнату. И снова наставала гробовая тишина. Игрушки мирно сидели все на своих местах, почти образовывая круг, будто собрались, чтобы поддержать девочку и попрощаться с ней. Ишрушки тоже грустили. Особенно плюшевый медведь с бантиком в горошек на шее. Когда девочка брала его в руки, он почему-то трещал, как будто его рвали на части, но его безжизненная мордочка продолжала выражать безразличие.
Кровать была красиво заправлена в лазурное постельное белье. Одеяло, в которое была укутана больная, выделялось на фоне блеклой простыни. Но девочка была бледнее. Огромные синяки под глазами и уставший вид, как будто она не спала несколько суток, выдавали ее болезнь. Ребенок с трудом держался, все еще борясь с болезнью, но рано или поздно она переборет малышку. Короткие светлые поредевшие волосы были разбросаны по подушке. На горячем лбу ее лежала мокрая холодная тряпка. Нянечка время от времени приносила стакан с водой и обезболивающим, но теперь оно уже почти не помогало. Всем было невыносимо больно. Но через силу дувочка улыбалась всем, кто приходил к ней. Ее отцу это напомнило Надежду. Ту самую, которая так же мужественно и молча улыбалась, держа всю боль в себе, боясь обременить кого-то. Щеки девочки сильно впали и руки стали тоньше, очерчивая линии костей. Она не ела. Не могла есть. И постепенно угасала.
Девочка мучилась 5 дней. Потом молча умерла.
Отец ее долго рыдал, заперевшись у себя в кабинете. Потом сжег все документы, лежавшие на столе и на полках, первые попавшиеся на глаза, и напился.
Нянечка была шокирована. Она ходила невнимательно, постояннно натыкаясь на разные предметы и на мебель. Будто ничего перед собой не видела. Будто смотрела не вперед, а в себя.
Садовник ушел в сад. Он сел на скамейку взял книгу в руки и смотрел в нее. Бессмысленно. Бестолково. Бесцельно.
Кэтти заперлась в своей комнате и не выходила несколько дней. Потом не выдержала и громко зарыдала.
А в гостинной на столе с белой скатертью стояла маленькая вречную сплетеная корзинка, а в ней прикрытая белым платочком с маленькими фиолетовыми цветочками по краям лежала клубника.
Позже корзинка с клубникой была поставлена к надгробной плите. Через пару дней клубника сгнила и ее с корзинкой выбросили.