Кэтти
Сестра моя была старше меня всего на год, поэтому мы были скорее не как сестры, а как подруги, но любили мы друг друга так, как ни одни сестры на свете. С Кэтти я делилась всеми своими секретами и проблемами и как настоящая старшая сестра она помогала мне. Как и у всех обычных людей, у сестренки тоже были переживания и хлопоты и всем она делилась со мной. Ничего друг от друга мы не скрывали. Каждая знала о проделках своей сестры и прикрывала как могла. Когда, например, я случайно вазу разбила. Воду вытерла сестра, а я с испугу выбросила цветы.
- Они все равно уже вяли. - Оправдывалась я перед родителями.
Но изначально всю вину на себя взяла Кэтти. И наказание вместе со мной она тоже стерпела - молча простояла в противоположном углу отведенное время. Но кроме всего прочего сестра обладала замечательным талантом - у нее душа лежала к музыке. За советом как ей стоит играть ту или иную часть произведения она обращалась непременно ко мне. За любым советом, ведь у меня хороший вкус, мне это мама говорила. Но маму Кэтти любила меньше чем отца потому, что папа относился к нам одинаково и любил нас одинаково сильно, никого не выделяя, а мама выделяла Кэтти как старшую дочь, хотела сделать из нее образец для подражания и поэтому очень усердно обучала сестру всему, что сама умела. Например игре на рояли. У мамы получалось так играть на инструменте, что казалось, будто это не музыка вовсе, а шум тяжелых капель дождя, или легкое дуновение ветерка, или игра солнца на голубой поверхности бурлящего моря, или журчание ручейка. Сестра понимала, что ей далеко до такой игры, поэтому иногда в отчаянии от неудач она приходила ко мне в комнату и молчала добрых пол часа, после чего не выдерживала и рассказывала мне все в подробностях.
Спустя некоторое время мы поссорились. После того, как обе в гневе разошлись по своим комнатам, мы поняли, что поругались из-за глупости, но идти извиняться было как-то не очень... К тому же и она и я оказались правы и неправы одновременно. И подумав одинаково, мы обе сидели и ждали извинений друг от друга, иногда втайне даже от самих себя тренируя на игрушках свои речи. Так необычайно спокойно и тихо прошло два дня. На третий мама и папа почуяли неладное. Папа пошел расспрашивать у Кэтти, мама - у меня, но мы не сказали им о нашей ссоре потому что ни одна не хотела уступать и мириться. На днях случайно проходив мимо комнаты с роялем во двор, я услышала, как мама о чем-то возмущенно щебечет. Я поняла, что у Кэтти, видимо, неполучился очередной пассаж, но у меня кольнуло в сердце от мысли, что сестра не подошла ко мне и не попросила помочь. Я решила уступить и извиниться, но так и не смогла это сделать - я хотела зайти к Кэтти в комнату, но она была заперта. Я очень удивилась, ведь сестренка никогда не запиралась. На следущее утро я поджидала сестру у двери и извинилась, а потом заметила ее опухшие глаза. Я не поняла от чего это, поэтому промолчала. Кэтти простила меня и улыбнулась, но как-то не так, как обычно. С каждым днем мы с ней все меньше и меньше общались.
В день смерти мамы она не очень понимала что произошло, поэтому сидела абсолютно спокойно на стуле в углу и раскачивала ногами, однако в момент, когда все вышли, она захотела о чем-то спросить маму и начала будить ее:
- Мама. Мама! Ма-а-а-ма! - Уже от нетерпения начала растягивать слова Кэтти. Но мне показалось, что маму трогать нельзя. - Ну, мам! Ну проснись. Давай, втавай, мам.
Наступила небольшая пауза. Сестра ждала. Она думала, что мама откроет глаза, нежно ей улыбнется и будет готова ответить на интересующий Кэтти вопрос. Но мама продолжала лежать. Тишина. Слышно как муха бьется в окно, думая, что в любой момент сможет попасть в щель в твердом окне и вылетит на свободу. Но в окне не было щелей. Заметив, что мама не шевелится и даже не дышит, Кэтти запаниковала и начала звать маму еще громче и с беспокойством:
- Мама проснись! Мам, уже день на дворе стоит. Сколько можно спать? - Последовал вопрос вникуда.
Тут сестра, наконец, поняла что произошло и на глаза ей навернулись слезы. Она просто стояла минут пять со стоявшими в глазах слезами и сквозь пелену пыталась в надежде разглядеть как мама откроет глаза. Мне казалось, что она вот-вот заплачет, но она не выпустила даже слезы, но потом, когда уже почти совсем успокоилась, внезапно громко и пронзительно заревела во весь голос. Через мгновение отец ворвался в комнату, подхватил ее на руки и обнял крепко. Слезы тоже текли из его глаз, и они с папой долго стояли и плакали. А я просто смотрела.
После смерти мамы сестра замкнулась. Она ходила размеренно, замедленными шагами, смотрела вникуда и разговаривала мало. К роялю она не могла подойти - как только Кэтти видела этот инструмент, ноги ее застывали, взгляд был устремлен на рояль, но перед глазами у нее ничего не было. Нам было сложно привыкнуть к тишине, установившейся в доме за это время. Было даже слышно гулкое эхо, идущее из другого конца коридора. Через неделю появилась нянечка, которая вечно заставляла нас делать то, что нам не нравилось. Нянечке чудом удалось побороть страх сестры. Но Кэтти больше не любила музыку. В ушах до сих пор стояли мелодии, которые играла мама, они словно парализовывали, не позволяя двинуться. Сестра с трудом сдерживалась, ей было трудно находиться в нашем доме, поэтому она часто пропадала в школе. На мои вопросы и просьбы она отвечала язвительной насмешкой. Сестра больше никого не любила
Кэтти больше не улыбалась.
____________________
Эм... растянула главу почти на два дня, потому что надеялась еще столько всего написать, но вчера все вдохновение и все мысли были исчерпаны, а сегодня не смогла ничего вспомнить и дописывала что могла. Да, вот так у меня частенько случается(...
Надеюсь, что вам понравилась глава.
Сегодня меня посетила мысль о том, что возможно вы пока не поняли суть этого произведения, так как в этих нескольких главах сложно понять что их объединяет и вообще в чем суть. Пишу я все эти разглагольствования затем, чтобы пообещать - все будет ближе к концу, который будет еще не скоро. Так что ждите)