Февраль.
11 февраля 2015 год.
« Я замёрзла. Внутри такой лёд, что порою становится сложно дышать, потому что лёгкие и почти все органы изнутри покрылись прочной корочкой льда, а пурга в душе бушует такая, что нельзя и слов подобрать, чтобы описать, какие снежные барханы внутри.
Мне так необходимо быть согретой. Кем-то согретой, чтобы весь лёд внутри исчез бесследно.
С каждым днём всё больше начинает казаться, что эта жизнь - не моя, не мне принадлежит и не для меня расставлены главные роли, даже места в первых рядах оказались не мои, и все билеты давно раскуплены. Всё это совсем не так, как должно быть. Неправильно, закручено, разломано на миллионы самых маленьких частей, а потом закрыто на несколько больших амбарных замков, чтобы я не смогла добраться до истины.
Холод лютый не только на улице, но и где-то в глубине души, там, где никто не может увидеть.
Погода, быть, пожалуйста, немного ласковей, я почти умираю...»
14 февраля 2015 год.
«Солнце совсем не греет, на улице безумно холодно. Даже облака держатся ближе друг к другу, чтобы не замёрзнуть, а я могу быть близко только к одиночеству.
Одиночество - это такая странная вещь, в общем счёте. Вокруг тебя, вроде бы, есть люди, только в их толпе тебе становиться ещё хуже, чем наедине с самим собой. Ты слушаешь их добродушные голоса и сладостные фразы, от которых так и хочется растаять, но потом осознаешь, что тебя от них воротит, они неприятны тебе до тошноты. В такой толпе (да и без толпы тоже) хочется закутаться в свой собственный непроницаемый кокон, из которого тебя никто не сможет достать или потревожить хоть немного. А тебе самой позволено там жить, медленно затухая, в бесконечной агонии.
Мне кажется, одиночество - это то, что предначертано мне судьбой.
Одиночество - это моя жизнь... и мой собственный ад...»
16 февраля 2015 года
«Даже чай перестал быть таким вкусным, каким он был всегда. Мне для сладости даже трёх ложек сахара мало. Это начинает походить на сумасшествие, мой собственный сумасбродный мир. Я словно в кино замедленной съёмки. Всё движется так медленно, что время и вовсе самостоятельно останавливается и отказывается идти дальше со мной одной дорогой, разворачивается и просто исчезает. Видимо, я должна как-то справиться без него.
На улице стало немного теплее (нет, нет, ни я это заметила) - мой градусник за окном и люди на улице.
Они такие красивые, эти люди на улицах. Их губы изгибаются в потрясающей линии в форме полумесяца, все называют это улыбкой. Красивое слово - «улыбка». Оно мне нравится.
Улыбка - почти тоже самое, что счастье.
Мне и её никто никогда не дарил».
19 февраля 2015 года.
«Я с самого утра сидела в кафе. Я заказал чай без сахара и так его не выпила. Я ничего не ела целый день (может, я и вчера ничего не ела), но мне совсем не хочется этого делать. Еда не лезет в горло и даже от одного её вида меня начинает воротить.
Февраль играет с нами в игру со странным названием - «выживи».
Я уже почти проиграла»
20 февраля 2012 года.
«Во мне бушует стихия, которая разгулялась не на шутку и хочет захватить все владения внутри меня. Это настоящая снежная буря или ужасный шторм. Я не могу даже предположить, что хуже.
Я простыла.
Меня знобит. И мне всё так же холодно.
Внутри морозы немного сильнее, чем за окном. И это так страшно.
Страшно замёрзнуть».
21 февраля 2015 года.
«Сегодня звонила мама. Её голос звучал расстроено и еле слышно дрожал. Она переживает, пыталась сдерживаться, чтобы не заплакать, но, когда я положила трубку, она зарыдала в голос, не сдерживаясь. Я слышала это.
Внутри меня что-то сломалось.
Кажется, это «что-то» было частью сердце. У меня так мало становится частей сердца, принадлежащих мне самой.
И это тоже страшно.
Почти так же, как замёрзнуть.»
22 февраля 2015 года.
«Город замёрз, сегодня по нему гуляла вьюга. Мы вместе с городом не спали. Я рассказывала ему сказки о дальних странах, где метель никогда не завывает свою колыбельную, после которой совсем не хочется спать. Я поделилась горячим шоколадом и теплым кашемировым шарфом с городом, но ему всё равно было очень холодно.
Город промерз до последней улочки, даже в окнах его гуляет неистовый ветер.
Город температурит. Он так же болен, как я.
Только намного хуже...»
25 февраля 2015 года.
«Температура на градуснике стала немного ниже. Меня даже почти не знобит. Городу тоже стало лучше немного. Совсем чуть-чуть.
На улицах снова люди. Они снова улыбаются. Мне больно смотреть на их улыбки, потому что у меня нет причин улыбаться таким же полумесяцем, как у них.
И снова что-то сломалось внутри.
Это даже не больно, когда что-то ломается там, внутри. Ты просто знаешь, что в тебе этого уже нет, вот и всё (или это «что-то» попросту развалилось на ничтожные кусочки) . А ты даже боли никакой не почувствовал.
Можно без анестезии ампутировать целое сердце. И человек будет жить, некоторые живут же...»
26 февраля 2015 года.
«Совсем немного осталось до конца февральских морозов. Я совсем вылечилась, у меня больше нет кашля, а температура приблизилась к нормальной. Сегодня снова звонила мама. Она спрашивала, ем ли я варенье и купила ли новый плащ. Я сказала, что всё съела и всё купила.
Я солгала. Я даже не открывала банку с вареньем, а про плащ не вспоминала вовсе.
У меня нет сил.
Холод внутри меня становится сильнее, чем желание жить.
А это страшнее всего».