Мой спасатель

Время с Ромой летит со скоростью света, каждый раз мне становится всё мало и мало. Будто бы я становлюсь зависима от нашего общения, от его запаха, от самого Ромы. Возможно это сказывается запрет на общение с мужским полом, но я уверена, что дело именно в этом мужчине.

Его улыбка и заразительный смех поднимают меня каждый раз с морской пучины, а сильные руки, что ложатся мне на талию заставляют огонь в груди гореть всё ярче.

Время близится к одиннадцати, кафе начинается закрываться и мы покидаем его. Чувствую, что мы ещё не раз сюда вернемся, но вернуться в реально намного больнее, чем быть в мечтах.

– Ты не замерзла? – притягивает меня к себе ближе.

Ветер поднимается с каждой минутой всё сильнее, но он настолько теплый, что замерзнуть нужно будет постараться. Солнце с каждым днём всё ярче и находиться на улице в обед уже невозможно.

– Нет, мне не холодно.

– Эй, что это сейчас было? – Рома останавливается около лавочки с одиноким фонарем.

– Ты о чём? – поднимаю на него взгляд.

– Ты должна была сказать, что тебе ужасно холодно и я бы согрел тебя своими жаркими объятиями.

Не могу сдержать улыбки и понимаю, что мне с ним невероятно легко. Я чувствую, что начинаю жить с каждой встречей всё сильнее. Продолжаем нашу прогулку и уже не замечаю, как мы подходим к лестнице, что ведет к моему дому. Из-за каблуков и то, что тут нет освещения я испытываю некий страх. Один неверный шаг и я могу улететь в кусты, тогда точно не смогу смотреть Роме в глаза.

– Иди-ка сюда, принцесса, – Рома наклоняется и в одну секунду поднимает меня на руки.

Смотрю на него и желание поцеловать с каждым разом разгорается в моей груди сильнее. Так быстро заканчиваются ступеньки, а свет из окон моего дома показывает только наши силуэты.

– Почему ты сегодня была грустная? – проводит тыльной стороной ладони по моему лицу.

Стоит ли рассказывать ему кто я такая? Возможно он испугается, а что если он и вовсе не захочет меня знать? Мелкая дрожь пробегает по спине.

– Ангелина, – возвращает меня из раздумий голос Ромы.

– Прости, – опускаю голову вниз, как провинившийся ребенок, – я просто немного поссорилась с родителями.

В детстве я часто задавала маме вопрос о том, почему другие дети могут пойти поиграть, а мне нужно учить этикет. Когда выросла начала задавать вопрос о том, почему она лишает меня свободы, хотя сама её так жаждала, когда была в таком же возрасте, как и я. Но каждый раз она молча вставала и уходила.

Возможно это кроется в том, что я у них единственный ребенок, но в тоже время я не железная. Вместо школы было домашнее обучение. Когда мои сверстницы ходили на свидания и целовались с мальчиками, я ходила на уроки по бальным танцам и целовала учебники.

– Почему твоя мама к тебе так строга? – вопрос, которого стоило ожидать.

– С чего ты решил так?

– На пляже она была настолько зла, что я думала тебя насильно уведут. Мне даже не стоило тебе целовать, я тогда и не подумал, как это отразиться на твоих отношениях с родителями.

Неужели он жалеет о том, что поцеловал меня? Я настолько выгляжу жалко?

– Ты жалеешь? – с трудом проглатывает ком в горле.

– Что? Нет! – запускает руки в свои волосы, – Ангелина, я не так хотел сказать, просто я беспокоился о том, что тебе запретят со мной видеться.

Одинокая слеза катится по щеке. Такая предательница.

– Уже поздно, спокойной ночи, – разворачиваюсь и иду в сторону крыльца.

– Принцесса, – произносит мне в след Рома.

Если я сейчас повернусь, то точно разревусь на его груди, нужно срочно уходить. На ватных ногах переступаю порог, руки трясутся и вместо того, чтобы аккуратно поставить туфли, я роняю их на пол. На кухне горит свет, а в тишине можно услышать тихие голоса.

Родители ещё не спят, а значит может случиться скандал. Делаю тяжелей вдох и иду к ним. Папа сидит с кружкой чая в руках, а мама стоит ко мне спиной и смотрит в окно.

– Что случилось? – обращаюсь больше к отцу.

– Мы должны будем рано утром уехать, – делает глоток чая и продолжает, – появились срочные дела, поэтому нужно наше вмешательство.

Падаю на стул, что стоит рядом со мной и понимаю, что теперь это конец. Больше я не увижу Рому, не смогу даже сказать ему «пока», элементарный звонок не состоится, ведь у меня нет его номера телефона.

Хочется закрыться от всего мира и мимолетно у меня возникает мысль, что лучше бы я вообще сюда не приезжала.

– Во сколько? – голос хрипит.

– Мы с мамой отправимся в шесть утра к порту, там нас заберет катер и переправит на другой берег.

Фраза папы как пощечина бьет меня по лицу, чтобы я пришла в чувства.

– А как же я? – боюсь спрашивать, чтобы не получить ещё страшнее ответ.

– А ты останешься тут и проведешь лето так, как и планировала с самого начала.

Слышу это и не могу поверить. Неужели мне разрешать тут быть самой собой? Отец тепло мне улыбается и кажется рад больше, чем я. Встаю со стула и бросаюсь на шею к своему любимому королю.

– Спасибо, спасибо тебе, папа, – целую в обе щеки и хочу подойти к маме, но её холодный взгляд заставляет меня прирасти к полу.

– Мама?

Она лишь проходит мимо меня и я слышу, как громко хлопается дверь.

– Вам нужно поговорить, иначе это так и будет продолжаться, – устало произносит папа.

Тихо, как мышка подхожу к комнате родителей и собираюсь уже постучаться, как дверь распахивается перед моим лицом. Мама смотрит на меня с отвращением, как будто я какая-то грязная и не могу находится с ней в одной комнате.

– Можно с тобой поговорить?

Она ничего не произносит, а только отходит в сторону и пропускает в комнату.

Просторное помещение в бежевых тонах. Кровать с балдахином, что стоит напротив окна, а на стенах множество картин на котором изображено море.

– Почему ты так ко мне относишься? – подхожу к креслу, – почему каждый раз обвиняешь меня?

– Тебе слишком много всего дозволено, – мама поворачивается ко мне и я не узнаю эту женщину.

– Но я всё детство провела за учебниками, все свои школьные годы я была взаперти. Неужели этого мало? – встаю и делаю шаг на встречу.

– У меня не было детства, – первый нож в спину, – А у тебя оно было, немного, но было, – второй нож в спину.

Папа как мог, но водил меня в парк, чтобы я могла пообщаться с ровесниками, побыть обычным ребенком.

– Моего мнения никогда не спрашивали, а с тобой отец советуется, – третий нож.

На каждых совещаниях, что папа брал меня с собой я была его главным советником. Будь то политика, либо же какой-то социальный вопрос. Многие были сначала этим недовольны, но со временем поняли, что я знаю многое и готова служить на благо своей страны.

– У тебя больше возможностей, чем было у меня, – контрольный выстрел, чтобы добить.

Падаю обратно на кресло не в силах стоять. Слова родной матери ранят в разы сильнее, если бы мне сказали об этом другие люди, было бы не так больно.

– Ты завидуешь мне? – произношу то, что крутится у меня уже давно на языке.

– Да! - взрывается, как бомба, – у тебя есть всё! Свобода, любовь отца, возможности, а у меня этого не было!

Слезы текут по щекам, я бегу к двери, чтобы спрятаться от всего мира и в том числе от своего родного человека в четырех стенах. Папа видимо это всё слышал, раз отходит в сторону, когда я прохожу по коридору.

За всю ночь я не сомкнула глаз, выплакала все слезы, что только были. А на утро родители уехали и только папа зашел ко мне, чтобы попрощаться.

***

Рома

Просыпаюсь рано утром, хоть и не уверен, что вообще спал. Настроение паршивое, а в голове крутится разговор с принцессой. Кажется она обиделась на меня, но я готов всё исправить.

Иду на кухню и завариваю себе кофе, на часах ровно шесть, солнце уже поднимается, а его лучи медленно крадутся. Делаю первый глоток и давлюсь от него, когда вижу родителей Ангелину с чемоданами.

Неужели они уезжают? Ангелина тоже с ними? А если я больше никогда с ней не увижусь?

В быстром темпе натягиваю на себя штаны с футболкой и лечу вниз. Машина отъезжает от дома и готов взвыть от того, что не успел. Подхожу к двери и со всей силы бью по ней кулаком. Прокручиваю в голове все пути того, как буду искать её. Землю буду грызть, но найду и когда уже хочу позвонить тому, кто поможет мне в этом, дверь открывается, а на пороге стоит Ангелина в пижаме.

Ты веришь мне? Верю.
Ты любишь меня? Люблю.
Останься со мной! Прости, я не могу.

Зачем так жестоко? Это жизнь.
А что тогда между нами?