5
"Мы не можем держать больных больше месяца"
После этих слов, дальше я уже не слушала. Мне вернули мои вещи и сказали показаться через месяц.
На улице уже осень. Я запрокинула голову к ясному небу, не обращая внимание на то, как жгут щеки. Толпа вокруг пялилась на меня как на цирковую зверушку, не скрывая своего недовольства. Некоторые даже позволяли себе оскорбления в слова которые мне абсолютно не хотелось вслушиваться.
Я вернула голову в изначальное положение, позволив всем скопившимся слезам потоком скатиться по лицу. Всматриваясь в постоянно мелькающие мимо лица, мне стало так некомфортно, словно я голая.
Прикусив губы от безысходности, я наконец осознала что сижу на асфальте, подогнув ноги под себя.
"Действительно забавно. Неудивительно, почему на меня все так смотрят"
Но вставать я не спешила. Словно я ждала, что кто-то выбежит и вернет меня обратно. Доктор Мег?
Теперь, когда меня выписали, я совершенно не представляю, что мне делать. Находясь в больнице, я уже успела позабыть, что рано или поздно я ее покину. Я странная? Обычно, все стараются как можно быстрее выздороветь, а я наоборот. Возможно это от того, что там обо мне заботились? Сейчас, у себя есть только я, и заботиться о себе, мне никак не хочется. Я одна. Сирота.
В 19 лет я потеряла единственного дорогого мне человека, и из-за своего упрямства чуть сама же и не погибла.
Ветер сковывал тело, а холодный асфальт лишь усиливал его действия. Слезы вновь предательски задрожали на кончиках ресниц. Я сижу на коленях у входа в больницу, застывшая на грани срыва, и не могу подняться. А окружающим до этого нет никакого дела.
Мои руки дрожат. Я растопырила пальцы, чтобы лучше их разглядеть, и вдруг ощутила отголоски этой дрожи в груди. Отчаянно пытаясь обрести равновесие и глотнуть воздуха, я медленно поднялась на ноги. Удержаться на них, было довольно трудно. Мышцы настолько ватные, что даже удары по лодыжкам не заставили тело стоять ровно.
"- Мисс Хомс, приношу вам свои соболезнования. - Произнес доктор, протягивая мне бумаги. - Ваш отец скончался от сердечного приступа. Пока вы были в коме, он каждый день приходил и сидел в коридоре, в надежде, что вы очнетесь. Одним днем его сердце не выдержало. Нам очень жаль".
Как сейчас помню тот ужасный лист бумаги, но совершенно не помню, что было после. Зато я прекрасно помню, как каждый день смотрела в небо через окно палаты, пытаясь разглядеть в нем лицо отца. Вот и сейчас, я стою на дороге, запрокинув голову к небу, с пакетом вещей.
Я не могу повернуть время вспять, но и принять реальность я тоже не могу.
Ноги сделали шаг, затем еще один и еще. Я рьяно думала, что стоит лишь задать ногам направление, и они унесут меня прочь от всех переживаний, от этой реальности. В какой-то момент я уже перешла на бег, но убежать от скопы разрушающих мыслей, мне так и не удалось. Они с каждым разом нагоняли. А когда ноги остановились, все эмоции, которые я прятала в больнице, влетели в меня на скорости сто миль в час.
Горло болело, а вокруг доносились голоса. Потом я поняла - горло болело, потому что кричала Я.
- Девушка, что с вами? - Раздался женский голос, где-то за спиной. - Вам плохо? Может скорую?
Я инстинктивно повернулась на голос, стараясь как можно не заметнее обтереть потные ладошки о штаны.
Я открыла рот, дабы ответить, но вместо слов послышалось что-то на подобии всхлипа. Слова комом застряли в горле, что я даже задержала дыхание. Передо мной стояла женщина: ни слишком толстая, но и не худая. По отсутствию морщинок на лице, нельзя сказать, чтобы в возрасте, однако ж и не так, чтобы слишком молода.
В одной руке женщина держала сумку, в другой бумажный пакет, смею предположить, что с продуктами. Она сделала шаг навстечу, а я наконец стряхнула с себя оцепенение.
- Все в порядке, спасибо за беспокойство. - Я постаралась изогнуть губы в некой улыбке, но получилось нечто больше напоминающее гримасу ужаса.
Но стоило нашим взглядам пересечься, как женщина тот час сжала губы в ровную линию, побледнела и затряслась.
- Простите, я что-то сказала не так? - Попыталась я разрядить обстановку, но собеседница отступила на шаг назад, будто со страху.
Видимо мое выражение лица, ничуть не отличалось от ее, ведь в следующее мгновение она проморгалась и как бы невзначай откашлялась в кулак.
- Прошу прощения, просто вы очень похожи на дочку моего старого друга, - женщина поправила подол своего серого пальто и улыбнулась, - как вас зовут?
- Клер, - почему то замялась я, - Клер Хомс.
- Какое красивое имя. Я, Элен Доус.
Мы стояли посередине дороги, окружённые деревьями. Лесная тропа парка - раньше я очень любила по ней гулять. Сейчас же даже и не заметила, как ноги привели меня к ней. Желтые листья, под руководством ветра, танцевали в воздухе. Пение птиц, заполняло сердце теплыми воспоминаниями. В янтарном свете заходящего солнца, этот вид казался почти живописным.
- Клер, почему вы кричали? - Элен понизила голос почти до шёпота, словно знала, что я хочу сказать, а я по неведомой мне причине и правда захотела рассказать.
- Недавно мой отец скончался. Я не успела с ним попрощаться, так как лежала в больнице. - Слез не было. Не сейчас. Не на людях.
Но чтобы я себе не сказала, сердце билось о грудную клетку с такой силой, что скорее всего оставило синяки на легких. Как глупо - глупо и бесцельно слушать биение собственного сердца, когда сердце моего отца остановилось навсегда.
- Какой кошмар, примите мои искрение соболезнования.
Искренние говорите? Мы имена друг друга узнали минуту назад, как вы можете так говорить?
- Благодарю. - Ответила на автомате, стараясь не замечать едкого привкуса во рту от легкой лжи женщины. В любом случаи, это слово мне придется произносить до мозолей на языке.
- Клер, дорогая, не желаете выпить по чашечки кофе? Такой прекрасный вечер.
Мой внутренний инстинкт самосохранения (да и внешний тоже) подсказывает, что что-то тут не так. Вот вы часто пьете кофе с первым попавшимся прохожим? Вот и я такого же мнения.
Вежливо отказавшись, я все же ушла. Легкое головокружение настигло меня уже на пороге дома. Толи от волнения, толи все еще из-за недомогания, разбираться не хотелось. Я провернула ключ и вступила в новую, одинокую жизнь.
Все вокруг было словно заморожено, в один момент я словно шагнула в прошлое. Мрачная атмосфера серого интерьера давила со всех сторон. Я бесцельно ходила по дому, разглядывая его как в первый раз. Окна закрыты шторами, столешница на кухне пуста, раньше на ней всегда стаяла корзинка с фруктами. Я села на диван, что разделал зону гостиной и кухни, как облако пыли поднялось к потолку. Дышать было невероятно трудно, словно сам воздух наполнен пылью. Тело просило отдыха не меньше чем душа. Я словно марионетка в лапах неопытного кукловода: резкими движениями вся моя туша соприкоснулась с твердым диваном, а голова ударилась о подушку. Причем так реалистично и достаточно больно. Запустив руки под подушку, я наткнулось на то, что стало причиной шишки на затылки.
Шкатулка? Странный выбор для поддержки головы. Замок щелкнул, и деревянная коробочка послушно открылась.
"Моей принцессе" - гласила надпись на каждом свернутом листе.
Это же письма. Смею предположить, что для меня.
"Сегодня меня вновь не пустили в палату, потому пишу тебе с лавочки возле отделения реанимации. Свет мой - прости старика за все печали и слезы, что я тебе доставил. Прости за мой эгоизм и неуважение к твоим чувствам. Я прекрасно понимаю, что не имею права просить твоего прощение, я не заслуживаю его, так же как не заслуживаю этой жизни. То, что ты сейчас по ту сторону дверей борешься с жизнью, а я сижу и пытаюсь вывести ровные буквы на этом листе, полностью моя вина. Дорогая моя Клер прошу тебя, открой глаза, не покидай своего безответственного отца. Без тебя эта жизнь мне не нужна......"
"Принцесса, ну как ты? Тебе лучше? Ты же меня слышишь? Правда ведь слышишь? Говорят.. что люди в коме не только все слышат, но и чувствуют. Ты чувствуешь? Это я - твой папа. Я держу твою руку и очень боюсь отпускать. Мне кажется, если я ее сейчас отпущу, то потеряю тебя. Если бы у меня была возможность поменяться местами, я бы не колеблясь лег на эту койку......"
"Свет мой, похоже это последнее мое письмо. Я чувствовал, что больше не смогу увидеть тебя, не смогу потрогать нежную кожу твоих рук и заглянуть в прекрасные глаза, которые достались тебе от матери. Клер, мне осталось недолго. Я не смог смериться с этой ситуации, я не могу принять это, мое сердце не выдерживает, и я это чувствую. Солнышко мое, когда ты проснешься меня уже не будет, Но я всегда буду присматривать за тобой. Поэтому будь сильной, не опускай руки, живи, я люблю тебя, я всегда буду в твоем сердце. Свет мой, умоляю прости меня, прости старика за все. Про...с...."
Текст оборвался, а буквы становились с каждой строчкой все непонятнее и расплывчатей от промокшей от слез бумаги. Нет, я в это не верю. Это сон. СОН!
На этом же диване я и осталась, обхватив ноги руками. В эту ночь я сняла фальшивую улыбку и дала волю слезам. Я не могла их остановить, моя душа кричала: все кончено.