16 part
Солнечный луч, пробившийся сквозь высокое окно, упал прямо на лицо Лии. Она застонала и натянула одеяло на голову, пытаясь продлить объятия сна. Но память о вчерашней ночи нахлынула с такой ясностью, что сон как рукой сняло.
Астрономическая башня. Лунный свет. И он. Теодор Нотт.
Она приоткрыла один глаз, и взгляд её упал на изголовье кровати. На цепочке висел тот самый кулон-корона с огненным сапфиром. Он казался ещё более загадочным и прекрасным при дневном свете.
«Это правда было?» — пронеслось в голове.
Она приподнялась на локте, и тут же из-за ширмы послышался взволнованный шепот:
— Ну что?! Рассказывай! – Это была Пэнси, уже полностью одетая и с горящими от любопытства глазами. Рядом виднелись силуэты Ви и Гермионы.
Лия снова рухнула на подушку, закрыв лицо руками, но не могла сдержать улыбку.
— Ничего особенного, – пробормотала она в ладони, но её голос выдавал её полностью.
— Не верю! – фыркнула Ви. – Ты вернулась вчера с таким видом, будто тебе Феникс песенку спел. И без кулона! Что случилось?
Лия медленно убрала руки с лица. Щёки её горели.
— Мы... разговаривали.
— Целый час? О чём?! – не унималась Пэнси.
— Обо всём. И ни о чём, – Лия села на кровати, обхватив колени. Она снова почувствовала лёгкое головокружение, как тогда, на башне. – Он... не такой, каким кажется. Когда он не пытается казаться злодеем из сказки.
— Значит, это точно был Нотт? – уточнила Гермиона с лёгким подозрением.
— Да, – кивнула Лия. И затем, почти шёпотом, добавила: – Он пригласил меня сегодня в Хогсмид. На кофе.
В комнате повисла тишина, а затем взорвалась возгласами:
— Что?!
— Лия!
— Ты согласилась?!
— Я ещё не знаю! – воскликнула Лия, снова падая на подушку. – Я сказала, что подумаю!
Она закрыла глаза, пытаясь унять хаос в груди. С одной стороны – рациональный голос, который твердил о слизеринских интригах, о его репутации, о том, что всё это слишком странно и подозрительно. С другой – воспоминание о том, как он смотрел на неё при луне, без привычной маски надменности. И как его пальцы дрожали, когда он случайно коснулся её руки, поправляя её мантию.
— Так что же ты собираешься делать? – спросила Гермиона, нарушая её размышления.
Лия глубоко вздохнула и села. Её взгляд снова упал на сверкающий сапфир.
— Я собираюсь... жить дальше. Идти на завтрак. На уроки. А там... посмотрим. Если он подойдёт и спросит – я дам ответ.
Она встала с кровати и сняла кулон с изголовья. На мгновение она задержала его в руке, чувствуя холод металла. Затем решительно надела его. Камень упал чуть ниже ключицы, сверкая на солнце.
— А пока... – она повернулась к подругам с самой невинной улыбкой, – кто идёт завтракать? Я умираю от голода.
Но по тому, как её пальцы то и дело тянулись к кулону, чтобы прикоснуться к нему, было ясно – её мысли были очень далеко от овсянки и тостов. Они были там, в «Трёх мётлах», за чашкой кофе, которая могла изменить всё
Подземный класс был наполнен привычным гулом и запахом варившихся зелий. Лия, придя на урок одной из первых, заняла место за одним из столов. Через пару минут к ней подошел Седрик Диггори с теплой улыбкой.
— Свободно? – он показал на соседний табурет.
— Конечно, – улыбнулась в ответ Лия.
Они уже вовсю обсуждали сложность сегодняшнего зелья – Отвара мира, когда дверь в класс скрипнула, пропуская группу слизеринцев. Лия краем глаза заметила знакомую высокую фигуру, но сделала вид, что не видит, продолжая разговор с Седриком.
Она почувствовала его приближение прежде, чем увидела. Воздух вокруг стола словно сгустился и похолодел. Седрик, сидевший лицом к проходу, поднял взгляд, и его улыбка померкла.
— Освободи место, Диггори, – раздался спокойный, но не оставляющий возражений голос Теодора.
Лия наконец обернулась. Теодор стоял вплотную к их столу, его лицо было абсолютно бесстрастным, но в глазах горели знакомые ей по башне угли. В руках он держал свои учебники.
Седрик, сохраняя достоинство, мягко возразил:
— Мы уже начали, Нотт. Найди себе другое место.
Теодор не удостоил его ответом. Его взгляд был прикован к Лии. Затем, не говоря ни слова, он с грохотом бросил свои книги на стол между ними, заставив котлы вздрогнуть.
— Ты слышал, – его голос был тихим, но каждое слово было отчеканено из стали. – Иди. Или тебе помочь?
Седрик, обычно невозмутимый, покраснел от возмущения. Он посмотрел на Лию, ища поддержки. Она замерла, разрываясь между неловкостью и каким-то странным, запретным удовольствием от происходящего. Она видела, как напряглась челюсть Теодора, и понимала – это не шутка.
— Все в порядке, Седрик, – тихо сказала она, глядя в стол. – Я... мы потом поговорим.
Седрик, с трудом сдерживая гнев, медленно поднялся. Он бросил на Теодора взгляд, полный презрения, но тот уже отворачивался, как будто Диггори просто перестал существовать.
Не говоря ни слова, Теодор занял его место, сдвинув табурет так, чтобы сидеть напротив Лии вплотную. Их колени почти соприкоснулись под столом.
В классе на секунду воцарилась тишина, все смотрели на них. Затем профессор Снегг холодно осадил класс, и гул возобновился, но теперь все украдкой поглядывали на их стол.
Лия не поднимала на него глаз, яростно перемешивая свое зелье. Она чувствовала его взгляд на себе.
— Что, не рада видеть? – наконец тихо произнес он.
— Ты ведешь себя как полный придурок, – выдохнула она, все еще глядя в котел. – Он же просто сел со мной позаниматься.
— Мне не понравилось, как он на тебя смотрит, – просто заявил Теодор, раскрывая свой учебник. – И мне не понравилось, как ты ему улыбалась.
— Я всем улыбаюсь!
— Значит, перестань, – он уперся локтями в стол и наклонился к ней через стол. – Или я буду выгонять с твоего стола всех, кому ты вдруг решишь улыбнуться. Начиная с этого пуффиндуйского героя.
Он произнес это без злобы, скорее как данность. Как будто сообщал прогноз погоды.
Лия наконец подняла на него глаза, полные негодования.
— Ты не имеешь права...
— Имею, – перебил он ее. Его рука под столом легла ей на колено, сжимая его. – Потому что ты надела мой кулон. Потому что пришла на башню. Потому что я сказал. Теперь ты моя. И я не намерен ни с кем этим делиться. Ни с одним улыбчивым диггори этого мира.
Его пальцы слегка сжали ее колено, и по ее телу пробежала дрожь – не от страха, а от чего-то совсем другого. От его абсолютной, безрассудной уверенности.
— Ты сумасшедший, – прошептала она, но не стала убирать его руку.
Уголок его губ дрогнул в подобии улыбки.
— А ты это уже вчера поняла. Но это тебя не остановило.
Он убрал руку и принялся методично нарезать корень мандрагоры, как будто ничего не произошло. Как будто он не перевернул весь ее мир с ног на голову за последние две минуты.
Лия смотрела на его уверенные, точные движения и понимала – он не шутил. Ни тогда на башне, ни сейчас. И самой пугающей мыслью было то, что ей это... нравилось.
Под столом, в скрытом от посторонних глаз пространстве, Теодор медленно, почти небрежно, двинул ногой вперёд. Его кедр упёрся в её балетку и с лёгким, но недвусмысленным нажимом отодвинул её ногу в сторону, заявляя свои права на территорию.
Лия вздрогнула от неожиданности и подняла на него взгляд. Он не смотрел на неё, делая вид, что полностью поглощён добавлением в котёл толчёного жемчуга, но в уголке его губ играла та самая, едва заметная ухмылка.
Ярость, острая и стремительная, вспыхнула в ней. Без единой мысли, на чистом инстинкте, она резко дёрнула ногой и со всего размаху ударила его по голени.
Тук.
Звук был глухим, но отчётливым. Пальцы Теодора, державшие ложку, судорожно сжались. Он резко выдохнул через нос, а его спина на мгновение выпрямилась от внезапной боли. Медленно, очень медленно, он повернул голову, и его тёмные глаза встретились с её полными огня.
— Сильно? – ядовито прошептала она, не отводя взгляда.
Глаза Теодора сузились. Гнев в них тут же сменился чем-то более тёмным, более голодным. Он откинулся на спинку стула, и его рука бесцеремонно опустилась под стол. Его пальцы впились в её бедро чуть выше колена, сжимая его с такой силой, что она чуть не вскрикнула.
— Ещё раз попробуешь, – его голос был низким и вкрадчивым, предназначенным только для неё, – и я отвечу тем же. Но тебе это, кажется, даже нравится.
Он провёл большим пальцем по внутренней стороне её бедра, и по её телу пробежали мурашки, заставляя кровь прилить к щекам. Она попыталась отодвинуться, но его хватка была стальной.
— Отстань, – выдохнула она, но в её голосе не было прежней уверенности.
— Самой захотелось этой игры, – напомнил он ей, всё так же не выпуская её бедро из своей железной хватки. Его палец продолжал рисовать на её коже круги сквозь тонкую ткань формы. – Так что не жалуйся на правила.
Он снова повернулся к своему котлу, оставив её сидеть с пылающими щеками и колотящимся сердцем. Его рука под столом по-прежнему лежала на её ноге, твёрдая и горячая, как бы говоря: «Ты моя, и я этого не скрываю». И самое ужасное было в том, что часть её… с этим соглашалась.
Звонок с урока прозвенел, как освобождение. Лия молча, с каменным лицом, схватила свои вещи и, не глядя на Теодора, направилась к выходу. Он так же молча последовал за ней, его присутствие ощущалось за спиной как раскалённая аура.
Она не пошла в сторону гостиной Гриффиндора. Вместо этого она резко свернула в пустой коридор, ведущий к заброшенному классу прорицаний. Рывком она развернулась, схватила его за мантию и втащила в полумрак, заваленный покрытыми пылью хрустальными шарами.
— Что это было?! – выпалила она, отталкивая его от себя. Глаза её горели от гнева и смущения. – Твои руки под столом! Этот... этот захват! Ты совсем спятил?
Теодор не стал оправдываться или отрицать. Он стоял прямо, его взгляд был тяжёлым и пристальным.
— Я предупреждал, – ответил он с убийственной простотой. – Сказал, что не потерплю, когда на тебя так смотрят. Ты думала, это шутка?
— Так смотрят? Седрик? Он просто был вежлив! – её голос дрожал от негодования.
— тут место лучше и вообще, с этого дня буду сидеть тут.
— нет, я вообще то сижу здесь обычно с Пэнми.
— Больше нет, – отрезал он. – ты поняла?
Лия сжала кулаки. Ей хотелось ударить его. Взорваться. Но что-то в его тоне, в этой дикой, животной ревности, заставляло кровь бежать быстрее.
— Ты не имеешь права мне приказывать, – выдохнула она, но уже тише.
— Имею, – он оказался в сантиметре от неё, его руки упёрлись в стол по бокам от неё, запирая её.
Он наклонился ближе, его дыхание смешалось с её.
— И если ты думаешь, что это жестоко, — его голос стал низким и опасным, — то просто подожди, Лия. Это только начало.