Глава II: Снова сняться эти сны
"Прошу, прости меня, мой дорогой отец,
Но я уже подставил ствол к твоему виску.
Это моя революция, но это твой конец,
И жизнь твоя будет оборвана по моему щелчку.
Боже Царя не сохранил,
Но сам же Царь себя от престола отрек.
А я же царскую кровь на землю русскую пролил,
Один выстрел в сердце твое. Как же я жесток...
Я встану на место тебя,
Я государство построю лучше.
Ведь ты никогда не слушал меня,
Так получай же теперь по-заслужней.
Но я все ровно обниму твое мертвое тело,
И скажу много раз: "Прости".
И вот, за окнами дворца уже потемнело,
А я прошел лишь только половину пути.
В моих руках сверкают серп и молот.
И не страшны народу ни смерть ни голод.
Ушел из жизни российский император,
Словно измученный властью оратор."
(Снова мне захотелось вставить сюда свой стишок 👉👈
Не бейте тапками, пожалуйста ><)
__________________________________
Ночь. На небе сверкают скопление тысячей звезд, а луна своим серебристым светом освещает спящую землю, что погрузилась в полный покой.
В доме, который был полон детей и детскими голосами днем, стояла гробовая тишина. Все погрузились в крепкий сон, но глава сего семейства отдаться Морфею еще не спешил. Мужчина до глубокой ночи разбирал стопки бумаг: то подписывал их, а какие откладывал в дальний угол. Каждую строчку документа он читал внимательно, глаза на листе только и были сосредоточены. Казалось, что малейших шорох мог отвлечь его от работы.
— Наконец-то. Все сделано. — с тяжелым вздохом проговорил коммунист и откинулся спинкой стула назад. — Плечи затекли... Сколько я просидел над чертовыми документами?
Союз поднялся с места, кое-как разминая плечи, и направился в теплый душ. После водных процедур Нерушимый лег в постель и моментально уснул от усталости, что было редкостью. Ведь у социалиста часто была бессоница, приходилось даже пить снотворное. Из-за чего же такие проблемы со сном? Когда русский оставался на едине со своими мыслями, свободный от работы и детей, голову сразу же посещали неприятные ему воспоминания: смерть отца, смерть брата, жестокие отрывки с революции. Именно это и мешало Совету уснуть.
К счастью, сейчас он спит спокойно. Однако сон ему приснился необычный. Белое и пустое пространство, посреди которого находится Союз. Он не может понять, что происходит и где он находится, оглядывается и осторожно оборачивается вокруг себя.
— Что? Где я и что это за место? — пробубнил он.
— Ты в своем подсознании. — раздался до боли знакомый голос. — Узнал ли ты меня, сын мой?
— Отец?..
Мужчина понял, кто является обладателем этого голоса и уже пытался найти его взглядом. Однако, когда он хотел обернуться, сзади его талию обхватили крепкие руки. Тело пробила приятная дрожь, ведь как давно коммунист не чувствовал именно этого родного тепла.
— Спустя столько лет я снова могу поговорить с тобой. С маленького мальчика ты превратился в сильного мужчину. Мало того, стал Великой державой. Даже не верится.
В горле как-будто ком затерял. СССР не мог вымолвить ни слова, взгляд был устремлен в белую пустоту.
— Я горжусь тобой. — прошептал РИ на ушко сыну.
Снова пробежала дрожь по всему телу. Будто бы все наяву, все ощущение очень реалистичны. А точно ли это сон? Скорее, да. Ведь Нерушимый помнил, как отец обращался с ним в детстве. Битье, розги... Все отпечаталось в памяти. А ведь так хотелось, чтобы Империя просто приласкал.
— Отец, что происходит? Ты же мертв. Я не могу поверить в происходящее.
— Тебе не следует знать об этом прямо сейчас, сын мой.
Легкая, но большая ладонь монархиста поднялась к мощной груди Союза и принялась нежно поглаживать ее. На щеках младшего русского появился легкий румянец, сердце забилось все быстрее. От смущения коммунист неожиданно вырвался с объятий батюшки и повернулся к нему. А лицо Империи совсем не изменилось, такое же гладкое, манящиее. Мужчина даже сперва и не поверил.
— Я рад был повидаться с тобой, Союз. Мне пора. — проговорил император, слегка улыбнувшись.
— Нет... Отец, постой. Я же увижу тебя снова?
— Сие непримейнише.
Сон внезапно оборвался. Социалист открыл глаза и поднялся с кровати, взгляд упал на настенные часы. Как ему бы хотелось снова увидеть его...
Уже 6:30. Пора собираться на работу.
День прошел как обычно: дом, дети, "любимая работа", собрание, дом, дети (Разнообразная жизнь, мда).
И снова ночь. Совет уснул, закинувшись снотворным.
О
н находится в у озера, а рядом пышный парк. Одет Союз в мундир и кожанные сапоги. Неужели снова сняться воспоминания? И вдруг он ощущает большую нежную ладонь на своей голове и осознает, что сидит на знакомых коленях.
— Тебе сегодня снова досталось от отца? — произнес РСФСР, что нежно поглаживать брата по голове.
Коммунист лишь кивнул и дальше устремлял свой взгляд на кристалльно-чистое озерцо.
— Пусть он и делает такие ошибки в твоем воспитании, но он безгранично любит тебя, СССР.
— Где же этот хоть малейший показатель его любви? — немного надувшись, поинтересовался младший русский.
— Если речь заходит о тебе, то РИ всегда внимательно слушает. Переживает за тебя, сам лично подберает тебе гардероб, следит за твоим питанием, образованием, увлечениями и даже то, что ты читаешь. Он не желает, чтобы ты читал ту литературу, которая, на его взгляд, может тебе навредить. — с легкой улыбкой отвечал Республика, — Не подает он виду просто, а ты и ведешься.
СССР притих. Он действительно не замечал эдокой заботы. Стало даже неловко.
— Не сердчяй на него.
— Я постараюсь.
_______________________________
После этого сна прошло около двух недель. Совету ничего подобного больше не снилось, даже отца во снах не наблюдал, что его огорчало. Каждый раз приготовившись отдаться Морфею, он ложился с мыслью о том, чтобы снова увидеть Империю. Но этого не случалось.
И вот социалист снова ложиться в белоснежную постель с надеждой снова увидеть отца, словно наивный ребенок. Он засыпает тяжело, только ведь с помощью снотворного. Разум окунается в мир спокойного и мирного сна, дыхание становится еле уловимым, в уши отдается лишь приглушенный стук сердца, а тело обхватывает приятное тепло. Он видит лишь пустоту, очередной раз ему ничего не снится. И на что он надеялся?
Сон пролетел так незаметно. Наступает утро, но Союз просыпается от поглаживаний чьих-то ладоней. Открывая глаза, он видит... Империю? Коммунист не может поверить. Он все еще спит?
— С добрым утром, сын мой. Поднимайся, солнце уже встало. — тихо произнес РИ, так любяще глядя на свое чадо.
— Отец?.. Я до сих пор сплю?
— Все наяву, сынок, все наяву.
Руки Совета крепко обнимают чуть подкаченное и широкогрудое тело Российской Империи. Младший русский и поверить до сих пор мог. Казалось, что из глаз градом начнут падать слезы, но он не должен себе это позволять, даже при родном отце.
— Я скучал.