21. Может, не надо?
— Подъём! — Нари просыпается от дикого стука в дверь. — Хорош спать! — продолжает барабанить Минхо, а девушка закрывает уши руками.
— Да не сплю я, угомонись! — кричит она в ответ, накрываясь одеялом с головой.
— У нас проблема, — оповещает Ли Ноу уже чуть тише. — Жду на кухне.
Ким тянется к мобильнику, который положила под подушку. До её будильника ещё двадцать минут, и, глядя на это, она стонет, раскидывая руки в стороны. Минхо пустил её в комнату для гостей и дал чистую футболку, взамен той, которую Нари перепачкала кровью.
Девушка нехотя садится на кровати и чувствует последствия вчерашней драки. В боку неприятно колет от резкого движения, и она задирает край футболки, осматривая рёбра. За ночь синяки уже успели окрасить её кожу цветными разводами. Но главное, что нет переломов.
Нари потирает глаза и встаёт на ноги. Поднимает с пола рюкзак и достаёт из него мятые джинсы, в которые так и не переоделась вчера. Они с Минхо уехали из Джи-Вай-Пи прямо в спортивной форме. Футболка, которую парень дал ей вместо пижамы, была девушке великовата, но не настолько, чтобы она могла выйти лишь в ней к хозяину квартиры. Поэтому Нари натягивает узкие джинсы и заправляет край голубой ткани за пояс. Убирает растрепавшиеся волосы за уши и выходит в коридор.
Из кухни доносятся звуки утренних новостей, и девушка идёт на них. Ещё раз обращает внимание на фоторамку с Би-Ти-Эс на стене, но уже не останавливается около неё. Проходит мимо гостиной, где все три кота лежат в рядочек на диване. Это вызывает у Нари лёгкую улыбку. Ей хочется подойти и погладить пушистиков, но они так сладко спят, что она решает не тревожить их покой.
Минхо сидит за барной стойкой и смотрит телевизор, гремя ложкой в тарелке с кукурузными хлопьями.
— Ты прям как мой брат, — усмехается Ким, занимая место напротив. — Он тоже в тарелку не смотрит, когда по телеку мультики.
Вчера вечером она сидела на этом же самом стуле, только на столе были не молоко и сухой завтрак, а аптечка и окровавленные ватные диски.
— Очень хорошо, что у тебя хорошее настроение после вчерашнего, — фыркает он, выключая новости. — Даже жаль тебе его портить.
На столешнице уже стоит пустая тарелка, и девушка догадывается, что это для неё. Открывает пачку с хлопьями, насыпая с горкой.
— Может, тогда не надо? — она берёт молоко, но не наливает его в плошку.
Лишь делает пару глотков, устремляя на парня пронзительный взгляд, в ожидании плохих новостей.
— Тебя отстранили от тренировок на неделю, — спокойно произносит он, теперь уже глядя только в свою тарелку. — И твою напарницу по рингу тоже, — бубнит, хрустя завтраком. — Полчаса назад рассылка пришла.
— Блин, — выдыхает она. — Фигово.
Тоже опускает взгляд вниз и начинает есть сухой завтрак прямо руками, не заливая молоком. Берёт двумя пальцами хлопья одно за другим, отправляя в рот. Минхо исподлобья смотрит на неё, лишь вскидывая бровями, но никак не комментирует увиденное.
— Повезло ещё, что не выгнали ко всем чертям, — бубнит Хо, пережёвывая еду. — Ты теперь должница Криса. Это он всё уладил.
— Я и твоя должница, — грустно усмехается Ким себе под нос.
— В рассылке были только ваши наставники, — уточняет он, никак не реагируя на её высказывание. — Но ты должна рассказать Чонину о случившемся.
— Позже, — качает головой Нари, хрустя хлопьями. — Я не готова.
— Я только это и слышу, — хмыкает он. — Ты никогда не будешь готова.
Такая правда ей не нравится. Понимает, что обманывать Чонина нехорошо, но ведь она и не лжёт ему. Просто частично не договаривает. Это совсем другое. Вот только совесть мучает её с каждым днём всё сильнее.
Девушке кажется, что вывали она на него все свои проблемы, то эта аура романтики и лёгкости над их отношениями рассеется. Забывает, что их близость уже начала терять всё это — ещё и с подачи самой Нари.
Не думала, что любовь будет для неё настолько в тягость. Но суровая правда такова, что ничто не длится вечно. И есть не только тёмное и светлое. Если сказать точнее, то жизнь, состоящая из чёрных и белых полос так или иначе превращается в серые будни. И как ты сам будешь воспринимать эту серость — твой выбор. Отнесёшь его к тёмной или светлой стороне?
А нужно ли вообще это разделение?
Вот сейчас Ким Нари кажется, что её жизнь — это непроглядный мрак. Сплошная чернота, куда не посмотри.
— Я расскажу ему всё, — доедая со дна миски последние крошки, Нари наконец-то подаёт голос. — Только обдумаю всё хорошенько.
— Что именно? — уточняет Минхо, запрокидывая тарелку и допивая с её дна молоко. — Думаешь, как преподнести то, что ты сломала нос своей сопернице? — он с шумом ставит посуду на стол, складывая руки перед собой.
Внимательно всматривается в лицо напротив, показывая искреннюю заинтересованность.
— Думаю, насколько всё ухудшится, если я останусь совсем одна? — вздыхает она, поднимая взгляд на парня. — Мать занята разводом, брат ещё совсем маленький, а единственная подруга, которой я могу довериться, живёт на другом континенте. Сейчас у меня есть только Чонин. Но когда я в нём нуждаюсь, его нет рядом. А когда он появляется, то я не хочу обременять его своими проблемами, чтобы не портить те редкие моменты, когда мы можем провести время вместе, — Нари понимает, что слишком разоткровенничалась перед Ли Ноу, но ничего с собой поделать не может.
...иногда нужно озвучить что-то вслух, чтобы лучше понять себя.
— А в чём проблема, остаться одной? — Минхо попадает прямо в яблочко, потому что Нари чувствует укол в груди.
Значит, проблема действительно в этом.
— Страх, — пожимает плечами, словно это и так очевидно. — Я боюсь остаться одна. Наверное поэтому я и врезала Чайсай. Потому что она сказала, что я никому не нужна.
В носу начинает неприятно тянуть, и Нари понимает, что вот-вот заплачет. Поэтому замолкает, припадая губами к молоку.
— Но ведь это неправда, — качает головой Хо. — Ты же это знаешь? — он ждёт ответа, но не получает его. — Нари, ты ведь знаешь, что это ложь? — уже серьёзней спрашивает он.
— Я только знаю, что все мои школьные подруги вспомнили обо мне лишь тогда, когда я стала трейни, — она отставляет упаковку с молоком в сторону, облизывая влажные губы. — Знаю, что родители разводятся, совершенно не думая о нас с Сону. Знаю, что Чонин не воспринимает мою ревность к Сыльги как что-то значимое. Словно я сама не значимая.
Она не поднимает на него взгляда, потому что ещё немного и точно расплачется. А чувствовать себя ещё более жалкой ей совсем не хочется.
Минхо собирается что-то сказать, приоткрывает рот, но осекается — передумал. Спрыгивает с высокого барного стула и собирает пустые тарелки со стола. Несёт их к раковине и включает воду. Позволяет девушке переварить собственные слова, а может, сам обдумывает услышанное.
— Твой пропуск теперь заблокирован на неделю, — разрезает тишину он, заканчивая мыть посуду. Поворачивается на Нари, вытирая руки кухонным полотенцем. — Да и ты сейчас не в состоянии тренироваться, — кивает в её сторону, указывая на полученные травмы. — Это отличная возможность для тебя, обдумать всё. Воспользуйся ей.
— Неделя это много, — вздыхает она, подпирая голову кулаком. — Я пропущу общие репетиции и сильно отстану. Может, это знак, что нужно всё бросить? Пока не поздно.
— Бросить ты всегда успеешь, поняла? — в своей хладнокровной манере выпаливает он. — Возьми три дня на передышку. Приведи мысли в порядок и подлатай свои боевые ранения. Я знаю танцевальную студию, куда пропуск тебе не понадобится. Напиши, как бок перестанет беспокоить. Ты не успеешь отстать от остальных, обещаю.
— Зачем ты это делаешь? — в её голосе слышится непонимание. — Зачем ты возишься со мной? Я ведь для тебя никто.
Нари видит, как дёргается его кадык на шее. Минхо громко сглатывает, как будто его поймали с поличным. И по тому, как беспорядочно начинают бегать его глаза, она понимает, что парень в растерянности. Но длится это недолго. Практически мгновенно он снова фокусирует своё внимание на ней:
— Ты не никто, — ровно произносит он. — И ты не одна.
***
Выйдя на две остановки раньше, Нари идёт обратно в общежитие. Уже смирилась с тем, что все там обсуждают их вчерашнюю драку с Тринити. Сейчас время тренировок, а значит, что вряд ли в общаге слишком людно. Ким успеет постирать испачканные кровью вещи и приготовить еду до того, как остальные жильцы вернутся с репетиций.
Сегодня не так солнечно, как в предыдущие дни. Небо заволокло тучами, и Нари ёжится каждый раз, когда зимний ветер задувает ей под лёгкую куртку. Погода под стать её настроению. Такая же мерзкая и серая. Голову посещают разные мысли, и девушка позволяет им развиваться и множиться. Даже не включает музыку в наушниках, чтобы ничто её не отвлекало от раздумий.
Она уже знает, что все сегодня будут обсуждать то, что произошло после групповой репетиции. Чонину точно про это донесут: если не Минхо с Крисом, так Сыльги. Нари даже интересно, в каком свете преднесёт ситуацию Иззи, чтобы опорочить свою соперницу. Небось скажет, что Ким сама набросилась на несчастную Тринити. Хотя, отчасти это, конечно, правда. Но она ни о чём не жалеет. Врезала бы ей ещё раз, уж больно хотелось сделать это с самой первой встречи.
Телефон начинает вибрировать в кармане, и кореянка уже подозревает, кто это может быть. Видит имя Чонина на экране мобильника и пару секунд медлит, переводя дыхание:
— Алло, — снимает трубку и задерживает дыхание в ожидании ответа.
— Нари, что произошло вчера? — в голосе парня слышится тревога. — Это правда?
— Кто тебе рассказал? — девушка сразу понимает, что он имеет ввиду.
— Сыльги только что, — серьёзно отвечает Ян.
— Тогда не верь ей, — вздыхает Нари.
Она не знает, что именно сказала ему Иззи, но точно ничего хорошего. А учитывая, как они с Тринити любят всё приправлять отменной брехнёй, в этом рассказе Ким Нари точно предстала исчадием ада.
— У Чайсай нос сломан, тут все только это и обсуждают, — тревога слышится в каждом слове парня. — Хочешь сказать, что это была не ты?
Услышанные слова, хоть и звучат страшно, но не для Нари. У неё по сердцу словно бальзам разливается. Она непроизвольно тянет уголки губ вверх, чувствуя неподдельное наслаждение. Даже тянущая боль в разбитой губе не может заглушить это приятное чувство.
— А ты не хочешь спросить, почему я это сделала?
— Да какой бы ни была причина, ты ей нос поломала! — кажется, это первый раз, когда Чонин повышает на неё голос.
— Она поступила со мной намного хуже, — Нари пытается спокойно говорить.
— Не могу поверить, что это правда, — в голосе айдола слышится разочарование. — Как ты могла? У меня в голове просто не укладывается.
Нари неприятно это слышать. Ведь у Тринити сломан только нос, а у Нари — душа на куски разодрана. И тайка приложила к этому руку больше всех. И она заслужила это, а Нари — нет.
Девушке очень больно от слов, которые произносит Чонин, продолжая отчитывать её за случившееся. Ни разу не спросил, как себя чувствует сама Нари. Не хочет даже знать, почему она ударила Чайсай, утверждая, что такому поведению просто не может быть оправдания.
...он не понимает. Потому что не знает ничего.
Нари сама скрывала от него то, что с ней делали Тринити и Сыльги все эти несколько недель. Как унижали и подавляли. Как издевались и угрожали, когда Ким не поддавалась на их манипуляции. Это не Нари оказалась в безвыходной ситуации, это они загнаны в угол.
— Знаешь, — она пресекает этот нескончаемый поток слов. — Если ты не хочешь слушать меня, то можешь спросить о случившемся у Криса. И спасибо, что сразу спросил, как чувствую себя я. Не разбил ли мне кто-то губу, или не сломаны ли мои рёбра, — она злится на него. Вкладывает желчь в каждое своё слово. — Спасибо за то, что ты всегда на моей стороне. Я ценю это, — на другом конце тишина, но и Нари больше ничего не хочет слышать. — Можешь больше не переживать за меня. Я справлюсь.
Больше не сказав ни слова, она сбрасывает звонок. Чонин перезванивает ещё раз, и ещё. Но она больше не берёт от него трубку.