14 глава
На ум тут же приходит деревенский дом, в котором мы жили с самого ее рождения, но я не уверена, что он подойдет. При желании на него легко можно выйти. Нет, нужно что-то такое, совершенно новое и без привязки к моим знакомым.
А если выследят?
Раз Лешу так оперативно сбили, значит за кем-то из нас уже шла слежка. Но за кем? За мной или за Лешей?
И главный вопрос — зачем его сбивать? Чего они этим хотели добиться? Кто «они» я даже гадать не хочу. Подозреваемых не так много и первым на ум идет, конечно, Милохин. Особенно после Лешиного рассказа о событиях двухлетней давности.
Вдруг, сбив Лешу, они убирают ненужного свидетеля тех событий? Потом, согласно их ужасному плану, они сбивают меня, а уже потом….мне страшно произносить это даже мысленно, но это необходимо…потом они без всяких препятствий забирают Веруню с целью….шантажировать Милохина.
А что? Все очень логично.
Если просто так попытаться ее забрать, я всех на уши подниму, а вот если…не сходится. В этом случае логичнее было бы сбить меня, а не Лешу. Его-то зачем трогать?
И потом, если они хотят шантажировать Милохина, значит, за всем этим стоит не Даня? Тогда кто? Кто-то из нашего окружения, та же Катя, или Илона, или это кто-то совсем посторонний? Ведь черных Джипов на улицах города пруд пруди, совсем необязательно, что автомобиль тот самый.
Если не Даня, могу ли я обратиться к нему за помощью?
А если, наоборот, он?
Узнал о ребенке и теперь только и ждет, что я сама принесу Веруню в его лапы. А потом сделает тест и заберет ребенка себе. Меня лишит родительских прав, а ее увезет с собой?
Если так, то наезд на Лешу становится вполне логичным.
Его сбивают, да еще прямо у меня на глазах, с целью напугать так, чтобы я себя не помнила. И тут как раз появится Милохин.
От всех мыслей разом и каждой по-отдельности голова взрывается. От последней так просто хочется выть и бросаться на стены.
Мы приезжаем в городскую больницу и снова начинается суета.
Врач скорой все же заставила меня принять какую-то таблетку, пока мы ехали, а потому я начинаю воспринимать все, словно со стороны.
Лешу увозят со словами, чтобы я не волновалась, и от меня больше ничего не зависит. Я даже не могу оплатить для друга отдельную палату, потому что еще неизвестно, понадобится ли.
— Езжайте пока домой, мы вам позвоним, — говорит мне девушка в белом халате, я не знаю, кто она здесь. Кто-то из администрации или медсестра.
— Я сейчас пришлю вместо себя подругу.
— Лучше родственницу, мы выдаем информацию о пациентах только родственникам.
Киваю и начинаю набирать номер такси, параллельно делая в голове заметку, что нужно будет дать Ангелине с собой побольше наличности. На оплату услуг врачей и на информацию, раз мы с ней не Лешины родственницы.
Такси подъезжает в считанные секунды и только после этого я покидаю здание больницы. Юркаю в салон такси и называю водителю свой домашний адрес. Не знаю, как буду объясняться с Сергиевским, но уже к вечеру нас с Верочкой в этом городе быть не должно.
Не успеваю утвердиться в этой мысли, как звонит телефон. Я смотрю на экран и внутри все обрывается.
Милохин.
Что ему нужно? Неужели мои мысли насчет его участия во всем этом верны? И что делать? Принимать вызов или нет?
Телефон все звонит, а я никак не могу решиться и ответить на звонок. В конце концов, пересиливаю себя и дрожащими пальцами прикасаюсь к сенсору.
— Да, я слушаю.
— Здравствуй, Юля, — слышу в трубке абсолютно спокойный голос Милохина, — ты передумала?
Кошусь на водителя, но тот увлечен только дорогой и негромкой музыкой что раздается из динамиков.
— Что? Вы о чем?
— Только что я спустился вниз и мне передали, что меня очень хотела видеть та самая девушка, которая поднималась ко мне в номер незадолго до этого. Была очень настойчива. Ну так что, ты передумала?
Черт, он издевается что ли? Или и правда ни о чем не подозревает, а на уме как всегда, только одно.
— Юля, у тебя все в порядке?
Или прекрасно осведомлен? Спрашивает так участливо, будто нарочно.
— В порядке, — буркаю, — и я не хотела вас видеть. Администратор что-то перепутала. Возможно к вам в номер рвалась какая-то другая девушка, но точно не я. Извините.
— Жаль.
— До свидания.
Сбрасываю вызов, откидываюсь на сиденье и прикрываю глаза.
Конечно же, я понимаю о ком речь.
Катя.
Это она рвалась, а девушка-администратор нас перепутала, как часто бывает. А что одежда на нас была совершенно разной ее видимо не смутило. Возможно потому, что со своего места ей хорошо видно только лица посетителей и их бюст. Либо обратила внимание на изменение в одежде, но решила, что я вполне могла переодеться в машине.
Милохину про Катю не заикаюсь, чтобы у него не возникло лишних вопросов. Например, зачем ей искать с ним встреч.
На одном из перекрестков мы попадаем в пробку, и я начинаю проявлять нетерпение. Ну, давайте, же, скорее, мысленно подгоняю водителей.
К сожалению, пробка не спешит ликвидироваться. А меня вдруг захлестывает новая волна беспокойства. Такая мощная и неконтролируемая, что я достаю телефон и набираю Ангелину.
Просто,чтобы убедиться, у них с дочкой все в порядке.
Геля не принимает вызов, но я тут же говорю себе, что это не повод для беспокойства, потому что сейчас время послеобеденного сна. Если она укладывает Верочку, то могла поставить на беззвучный режим. Перезвонит мне, когда освободится или вспомнит, что забыла вернуть телефону звук.
Несмотря на эти доводы, обращенные к самой себе и призванные успокоить, я набираю няне снова. Вновь и вновь, пока не понимаю, что только зря трачу на это время.
Мне нужно успокоиться. А ещё решить, куда нам податься и поискать в интернете варианты жилья, которые могут сдать в аренду в самые короткие сроки.
В обычной жизни я бы не раздумывая обратилась за помощью с переездом к Леше, но сейчас он не сможет помочь. Наоборот, ему самому нужна помощь.
Набираю номер, который мне оставила медсестра и интересуюсь, как состояние друга.
— Пока неизвестно. Я вам позвоню, как только что-то прояснится, — отвечает та.
— Хорошо.
Лезу в интернет и смотрю варианты съемного жилья в окрестностях города. Хотя бы на первое время. Может день, два. Или лучше сразу уехать подальше? Я не знаю, с кем могу посоветоваться по данному вопросу. Наверное, лучше сразу дальше. Заказать машину, загрузить туда все самое необходимое, и попросить водителя удалиться на максимальное от города расстояние. Верочка довольно хорошо перенесла прошлый переезд, так что и сейчас не должно возникнуть сложностей.
Пробка, наконец, рассасывается и мы вновь набираем скорость. Вскоре такси тормозит в нашем дворе, я расплачиваюсь с водителем и несусь к подъездной двери. Быстро открываю, набрав код, и бегом, не дожидаясь лифтов, которые двигаются здесь как черепахи, спешу наверх, лихо перескакивая через две ступеньки.
На нашем этаже я притормаживаю и несколько секунд выравниваю дыхание, чтобы случайно не напугать Ангелину или не разбудить Веруню своим шумным вторжением. Потом достаю ключи, открываю замок и ступаю, наконец, в прихожую.
Скидываю обувь и прислушиваюсь.
В квартире стоит полнейшая тишина.
Дочка, наверное, сладко посапывает в кроватке, а Геля или читает на кухне или стоит на балконе, она любит любоваться на парк.
Прохожу на кухню.
Никого.
Разворачиваюсь и двигаю в Гелину комнату, но там ее тоже нет. Также, как и в холле, и моей комнате.
Страх, который появился еще в машине, снова накрывает, да так, что я еле могу соображать. Уже не волнуясь о том, что кого-то разбужу, я кидаюсь в детскую и с ужасом смотрю на пустую кроватку.
Их нет.
Моей дочки здесь нет, она пропала. Вместе с няней.
Пропала.
Ее украли? Это сделала Ангелина или она тоже оказалась жертвой похитителей?
Боже.
В одном я уверена. Ангелина не могла пройтись по магазинам, прихватив Верочку, потому даже не буду тешить себя ложной надеждой.
А наезд на Лешу видимо понадобился, чтобы занять мое внимание и лишить единственного помощника в этой ужасающей ситуации.
Они сейчас у Милохина? Или где-то еще?
У меня такая слабость в ногах, что я чуть не валюсь на пол. Еле успеваю дойти до дивана. Выхватываю телефон и звоню Ангелине. Тут же из соседней комнаты раздается знакомый рингтон.
Еще и телефон оставила. Нет, таких совпадений не бывает.
Хочу снова встать, но перед глазами вдруг все плывет. Плывет, размазывается и я понимаю, что не в состоянии сделать хоть что-то. Даже ответить на звонок вновь ожившего в моей руке телефона.
***
Наверное, этот кто-то очень настойчив. Потому что меня приводит в чувство очередной входящий.
Мелодия смолкает, а я разлепляю веки и осматриваюсь по сторонам.
Детская.
Пустая детская. А моя дочка сейчас неизвестно где и с кем.
Номера последних входящих скрыты. Это они звонили? Те, кто за этим стоит? Вот же черт, а я так разволновалась, что даже не смогла подойти. Жду, буквально гипнотизирую сенсор, но телефон как назло молчит.
Хоть бы Ангелина была рядом, потому что она не чужой для дочурки человек. Так Вера не начнет волноваться.
Но если только представить, что они не вместе, как я готова выть от отчаяния. Верочка испугается и станет звать маму. Она не поймет, что происходит, и кто все эти люди вокруг нее.
Если это Милохин, то он поступает слишком жестоко. Слишком.
Если же нет, то…черт, это может быть кто угодно.
Я поднимаюсь с дивана и начинаю мерить шагами комнату.
Из вещей не взяли практически ничего, что это может означать? У них все есть или…они решили, что детские вещи им без надобности. Потому что….
Cнова кидаюсь к телефону и набираю Милохина, наплевав на все.
Сейчас не то время,когда стоит церемониться, а хуже уже точно не будет.
Если это не он, то он тот, кто реально может помочь. С его связями никакая полиция не нужна. Если же его рук дело, то тем более нет смысла скрываться, а даже наоборот. Нужно звонить как можно быстрее.
— Да, — произносит Милохин с третьего гудка.
А я молчу в трубку, никак не могу собраться с силами.
— Юля? — говорит он, видимо узнав по номеру, — что-то случилось?
— Случилось. Я…у меня…Ангелина с дочкой пропали.
— Это та женщина с ребенком, которые живут с тобой?
Я бы не поставила вопрос таким образом, но сейчас это не принципиально. И он, похоже, не в курсе похищения. Хоть и осведомлен, с кем я живу.
— Да.
— Что значит пропали?
— Они должны были быть дома, я звонила незадолго до приезда. А когда приехала, то выяснилось, что их нет. И некоторых Вериных вещей.
Теперь я вижу это совершенно отчетливо. Только самого необходимого.
Игрушки, посуда, стульчик и коляска и основная часть одежды — все на месте.
— Может быть, гуляют.
— Нет.
—Подруга нашла квартиру и решила съехать от тебя.
— Нет, это совершенно исключено, совершенно.
Мой голос срывается.
— Мне приехать?
— Да, пожалуйста. И…если у тебя есть какие-нибудь знакомые. Я не знаю, но вдруг. Которые могли бы попытаться выяснить, что произошло и помогли их найти….
— Я понял тебя, Юля. Хорошо, я сейчас захвачу кого-нибудь и приеду.
— Буду ждать.
— Еще один вопрос. Тебе кто-нибудь звонил? После того, как ты выяснила, что они…пропали?
— Нет, то есть да. Звонки с неизвестного номера, но я не успела принять.
— Если вдруг позвонят еще, постарайся записать разговор.
— Да, у меня, кажется, стоит автоматическая запись всех разговоров.
— Хорошо.
Я жду звонка и жду приезда Милохина.
Чтобы хоть чем-то себя занять, проверяю замок и не нахожу ничего подозрительного. Никаких царапин или следов взлома на нем, хотя я, конечно, не специалист.
Снова принимаюсь судорожно метаться по квартире.
Ангелина.
Ангелина уверила, что она закрылась и пообещала, что не будет никому открывать. Замок не поврежден, а значит, это она впустила похитителей или…Не хочется подозревать, но возможно, что она сама…То есть, она причастна.
Но мы с ней так давно знакомы. Она не только Верочкина няня, которая любит малышку, но и моя подруга. Близкий человек. Именно так я ее расценивала и доверяла. Неужели она все это время вела двойную игру?
Хотя про Лешу я ведь тоже ничего не знала, а вон как получилось.
Вдруг и с Ангелиной также? Стоит признать, я очень плохо разбираюсь в людях, как бы мне не хотелось верить в обратное.
И все же сложно осознать, что Ангелина предала. А если вдруг окажется, что так, если так и есть? Она ведь не сможет причинить Верочке вред? Она ведь так привязана к ней и даже любит. Или мне снова так только казалось?
Несмотря на то, что обещала Милохину ждать его в квартире, я покидаю ее, быстро спускаюсь вниз и останавливаюсь перед окошком консьержки.
— Здравствуйте, — здороваюсь с бабулей, которой по моим прикидкам уже давно перевалило за семьдесят и пытаюсь припомнить ее имя. Вроде бы баба Валя.
— Добрый день, Юлечка, — кивает она и спицы в ее руках застывают.
Я оторвала ее от вязания чего-то длинного и пестрого, должно быть шарфа. И в отличии от меня, она знает, как кого зовут, несмотря на то, что мы въехали совсем недавно.
— Подскажите пожалуйста, — говорю вежливо, — не проходила ли мимо вас совсем недавно девушка с ребенком.
— Ангелина с Верочкой? — уточняет всезнающая бабуля.
— Да, — киваю с новой порцией удивления, хотя удивляться пора бы уже перестать.
— Проходили, а как же.
Я вся подбираюсь.
— Когда это было?
— Как когда? — удивляется бабуля. — Да как обычно. Сначала они пошли на прогулку. Ну а потом, через пару часов, вернулись с прогулки домой.
— А после этого? Совсем недавно?
— А после этого… — старушка отчего-то мнется, вздыхает, но все же отвечает.
— Нет, Юлечка, никто не проходил. Точнее, я никого не видела.