Пролог
Юнги готов убивать своих друзей сразу и на месте, даже без объяснения причин. Хотя причин предостаточно. Взять хотя бы этот дурацкий спор, который Мин всё-таки проиграл, хоть и был уверен, что выиграет его с лёгкостью. Но нет, судьба показала ему задние карманы джинс и велела тихо-мирно огребать по полной программе. А с учётом, что Юнги вообще не любит проигрывать, даже в мелочах... Это было крахом, катастрофой и апокалипсисом в одном лице.
Шуга готов бить посуду и носы в порыве гнева, да только выходит озлобленное шипение и попытки не видеться с друзьями около недели. Дальше же его просто вылавливают дома и припирают к стеночке с вопросом: «Какого хуя?» Да и звонок от классного руководителя родителям Юнги тоже не радует, потому что он получает знатный нагоняй от матери вкупе с отцовским «денег не дам, даже не надейся больше». А ведь он так хотел сходить на это выступление в Хондэ в один из крутых андерграунд-клубов. Да только вот теперь не сложилось уже как-то.
Намджун старается успокоить бесящегося Мина, чтобы хоть как-то сгладить углы между остальными друзьями, но ничего не выходит. У парней складывается впечатление, что Шуга намеренно пытается поссориться со всеми, чтобы не выполнять задание, данное проигравшему спор. Правда, у старшего особо этого тоже не выходит, потому что все прекрасно просекают фишку этак на скандал пятый. Поэтому они ещё сильнее терроризируют Юнги, чтобы тот поспешил с выполнением наказания.
— Хён, ну чего тебе стоит? Всего-то переодеться да поработать немного в кафе моей сестры, — уговаривает Намджун Шугу. — Она девушка воспитанная, не то что некоторые... — неосторожно всё же ляпает Ким, за что получает смачный подзатыльник. — Айщ, она не растрепет ничего. Успокойся.
— За «невоспитанного» огребёшь позже, — фыркает Мин, отворачиваясь от друга. — Ты понимаешь, что моя репутация тогда будет подмочена! — не унимается Юнги, прожигая взглядом сидящего напротив Тэхёна, который слишком уж подозрительно лыбится, по мнению Шуги.
— Хёёён... — продолжая улыбаться, тянет Ви. — Ты же понимаешь, что если не сделаешь это самостоятельно, то мы с Чонгуком и Чимином постараемся? И тогда твои фото будут расклеены по всей школе, м?
Юнги это прекрасно понимает, потому что знает, эти трое — те ещё «оторви и выбрось»: всё-таки не зря они прибились к их компании «бэдбоев». Хотя на счёт Чимина он не слишком уверен, ибо у того чересчур уж взгляд наивный, да улыбка вечно от уха до уха. Но всё равно спорить у Мина практически не получается, он исчерпал лимит отмазок. Да и угроза вполне реальная: проверять на себе способности к шантажу младших, о которых гуляют уже чуть ли не легенды в их школе, он совершенно не хочет. Поэтому приходится соглашаться, только теперь уже с новыми условиями, что не нравятся Шуге от слова «совсем».
* * *
— С какого хера я должен ходить в этом неделю?! — орёт бедный Юнги, когда видит сумку с одеждой, что притащил Чонгук.
— С такого, хён, — Куки многозначительно смотрит на старшего, давая понять, что тут выбор маленький: либо он соглашается по доброй воле, либо его переоденут насильно, и тогда точно не отвертишься от загубленной репутации грозы школы. — Ты слишком долго отпирался.
Юнги почти воет, когда перебирает вещи, и осознаёт — здесь лежит даже нижнее бельё. Он охреневает от того, откуда всё это мелкий достал, что сейчас слишком вольготно развалился на коленках Чимина. Ему думается, что эти двое стали уж чересчур какими-то подозрительными за последнее время, но, с другой стороны, ему совершенно не хочется влезать в их отношения, потому что Шуге кажется, что... Нет, он не хочет совершенно думать о том, что самый младший и самый старший из младших могут встречаться, слишком уж это смущающе. И не потому что он это не приемлет, нет, как раз-таки ему самому по барабану на пол, просто он не привык влезать в чужие жизни и тем более обсуждать их за спинами.
Но в общем-то это подозрение старшему совершенно не на руку, потому что в любом случае его заставят переодеться и ходить так. «Благо парик хоть притащили», — вздыхает Мин, когда всё это примеряет дома. — «И даже с размером, блять, угадали!» Этот факт его совсем огорчает, поскольку оказывается вполне женским, а вещи не такими уж и плохими, да и смотрятся на нём (откровенно говоря уж) весьма недурно. Юнги думает, что условия, которые ему поставили парни, довольно-таки изощренно унизительные. Потому что ходить в ЭТОМ везде («Ну хорошо, в школу можешь ходить как обычно. Так и быть, сжалимся мы над тобой, да, Чиминни, Тэтэ?») форменное издевательство.
На самом деле, парень благодарит Бога, что его родители часто отлучаются в командировки, поэтому проблем с переодеванием возникнуть не должно, да и с вопросами вроде: «откуда у тебя женские вещи?» — тоже. Так что следующий раз, когда они собираются вместе с парнями на одной из пустующих баскетбольных площадок, Юнги приходит уже в «образе». Друзья тихо присвистывают, потому что миленькое платьице и длинный кардиган до колена смотрятся на Шуге весьма гармонично. Ещё больше они выпадают в осадок, когда видят, что старший вполне легко дефилирует на невысоком каблуке, подстраиваясь под женскую походку. И им совершенно невдомёк, что для этого Юнги пришлось потратить немало сил и упрямства, чтобы нормально начать ходить, подражая девушкам, в этой «адской обувке», матерясь и проклиная всё на свете.
Юнги поправляет выбившуюся прядь волос, заправляя за ухо и стараясь вести себя, как девушка, скромно опуская взгляд в пол и теребя в пальцах длинные рукава. Это даётся ему довольно-таки трудно, поскольку такой стервозный характер, как у Мина, затолкать поглубже сложно и почти невыполнимо, а тут ему приходится затыкаться, делать вид, что он смущается, да ко всему прочему краснеть. По правде говоря, всех умиляет такое поведение Шуги, но все тактично молчат, даже Чонгук с Тэхёном лишь поджимают губы и стараются ничего лишнего не спиздануть, чтобы им всё-таки не влетело от хёна.
Подобная практика проходит где-то с неделю, чтобы хоть немного привыкнуть к этому образу и войти в роль. Потому что иначе вся суть спора рухнет тут же и безвозвратно, ведь главная задача состоит в том, чтобы никто и ничего не заподозрил. Шуга старается держать себя в руках и не отвечать на подколы друзей, что ему бы стоило родиться девочкой, а то уж больно из него хорошенькая девчушка получилась. Намджун даже как-то ржёт, словно конь, когда на очередной подкол их макнэ Юнги вместо того, чтобы огрызнуться как-то и смачно вмазать мелкому по роже кулаком, поджимает чуть тронутые розоватым блеском губы, щурит подведённые глаза и бьёт того по плечу раскрытой ладонью. Нам уссывается со смеху, говоря, что у Мина это постепенно входит в привычку, и пора бы ему парня искать именно в таком образе.
На что Юнги злится, но не может отрицать того, что в таком виде ему тоже вполне комфортно, и у него оно не вызывает когнитивного диссонанса, и ему удаётся свободно переключаться с одной «личности» на другую во время переодевания. Парень уже даже привыкает к кружевному белью и разнообразным чулочкам, и юбкам. А на заявления друзей хмыкает и задирает нос, что с его-то ногами можно подаваться и в девчачью группу, вроде SNSD, он их там быстро всех затмит. Так что парни постепенно начинают подозревать, что это уже и не наказание какое-то для Шуги, а что-то вроде своеобразной развлекаловки: «угадайте, какого же я пола на самом деле».
Но вот неделя проходит, этакая «стажировка» в образе девушки тоже подходит к концу и теперь необходимо «выходить в свет». На самом деле, Юнги нервничает, сильно нервничает и психует, потому что одно дело — с друзьями сидеть где-то, следя за своим поведением, но несколько на расслабоне; и другое совершенно — быть в образе девушки среди незнакомых ему людей. Мин совершенно не знает, чего ждать от своего потенциального работодателя в лице старшей сестры Намджуна. Хотя бы потому, что он её не очень хорошо знает. А тут она мало того, что согласилась поддержать этот дурацкий спор, так ещё и сказала, что за хорошо выполненную работу она будет выплачивать немного скромные деньги, но на карманные расходы вполне хватит.