Хозяин моей свободы [VLAD KUERTOV]

Завтра не наступило.

Я проснулась глубокой ночью — той самой, когда тишина звенит в ушах, будто кто-то забыл выключить звук изнутри.
Влад спал рядом. Безмятежно, как человек, у которого, наконец, закончилась война.
Только я знала — у него она никогда не закончится.
Я смотрела на него, на его плечи, на те самые руки, которые столько раз меня спасали — и вдруг ощутила, как меня душит вина.
За каждое слово, брошенное в него, будто камень.
За его сестру, о которой я сказала с холодной прямотой, как будто она — не человек, а просто эпизод в его биографии.
Я ненавидела себя за это.
Сон не шёл. Мысли были острыми, как стекло под кожей.
Я встала, стараясь не разбудить его.
Он чуть шевельнулся, пробормотал что-то невнятное и снова уснул.
Я, задержав дыхание, подошла к окну.
Город спал.
Над крышами клубился лёгкий дым, а снег, что выпал днём, теперь сиял в свете фонарей — будто мир делал вид, что чист.
Мне хотелось просто... исчезнуть.
Не из-за него. Из-за себя.
Я не знала, кто я теперь — спасённая, заключённая или просто женщина, которая слишком поздно поняла, что полюбила чудовище, которое не чудовище вовсе.
Я открыла шкаф, достала джинсы, пальто, бросила всё это на себя.
Телефон остался на тумбочке.
Тот самый, где только один номер.
Тот самый, по которому он бы ответил через три секунды.
Я не могла.
На первом этаже охрана не остановила меня.
Они только обменялись взглядами, один что-то сказал по рации, но шлагбаум всё равно поднялся.
Возможно, Влад приказал не трогать меня.
Или они просто решили, что лучше не вмешиваться в то, что происходит между нами.
Я завела машину.
Свет фар ударил в темноту, снегопад повис в воздухе, будто я въезжала в молоко.
Ехала долго, без цели.
Дороги тянулись бесконечно, и чем дальше я уезжала, тем громче звенело в груди.
Плакала.
Тихо, бессмысленно.
Плакала от того, что не знала, зачем.
Я ведь любила его.
Я любила даже ту часть, которая была темна, как шахта.
Любила его злость, молчание, взгляды, в которых скрывалось небо после бури.
Любила даже его страх — тот, что он прячет под бронёй, чтобы никто не увидел, что внутри всё ещё мальчик, потерявший сестру.
А теперь я — уехала.
Бросила.
Сама, добровольно.
Машина мчалась по ночной трассе.
На обочинах мерцали застывшие вывески, редкие грузовики, в небе висел луна — тонкая, как нож.
Я ловила себя на мысли, что всё это похоже на побег.
Но от кого?
От него — или от себя?
В голове всплывали фразы:
«Не говори о ней так».
«Ты не знаешь, сколько жизней я держу на весах».
«Если я расскажу всё — ты либо убежишь, либо умрёшь».
Он ведь был прав.
Я бы убежала.
Я — и убежала.
Я притормозила на обочине.
Выключила двигатель.
Тишина накрыла, как вата.
Холод забрался под пальто, по коже прошёлся мороз.
Я закрыла глаза.
— Прости, — прошептала я в пустоту. — Прости меня, Влад.
Пальцы дрожали, хотелось вернуться, позвонить, сказать, что я просто идиотка.
Что я испугалась не его — себя рядом с ним.
Потому что он стал для меня всем.
И это пугало сильнее любых пуль.
Я сидела так, пока не стало совсем светло.
И только тогда, на рассвете, когда снег растаял на лобовом стекле, я поняла:
если он проснётся и увидит пустую кровать, он поедет за мной.
Обязательно.
И тогда...
тогда всё начнётся заново.
Только я уже не буду прежней Соней, которую он спас.
Теперь мне придётся спасать нас обоих.

***

Когда я подъехала к дому Каролины и Ильи, небо уже начинало светлеть. Серый, вязкий рассвет медленно растекался по небу — тот самый, от которого становится только холоднее.
Я долго сидела в машине, глядя на знакомый фасад. Казалось, прошла целая жизнь с тех пор, как мы здесь пили шампанское, смеялись и устраивали танцы под утро. Сейчас этот дом выглядел как спасение. И как напоминание о том, что я в полной заднице.
Я выдохнула, вышла из машины. Руки дрожали.
Нажала на звонок.

— Соня?.. — голос через дверь был сонный, но мгновенно встревоженный. — Ты в порядке?

— Не совсем, — хрипло выдохнула я. — Можно я к вам?

Дверь распахнулась. Каролина стояла в халате, волосы растрёпаны, глаза огромные. Она выглядела так, будто увидела не меня, а привидение.

— Господи, Сонь... — она шагнула вперёд и просто обняла меня. Крепко, без слов. — Что случилось?

— Ничего, — соврала я, чувствуя, как всё внутри сжимается. — Просто... мне нужно где-то побыть. Немного.

Она не стала расспрашивать. Просто взяла меня за руку и потащила в дом.
Пахло кофе и корицей. Где-то из спальни донёсся сонный голос Ильи:

— Кто там, в шесть утра, Каролин?..

— Соня, — отозвалась она, кивая в мою сторону. — Илья, не пугай ребёнка.

Он появился на пороге кухни, в спортивных штанах и с тем самым спокойным лицом, которое редко показывал эмоции.
Посмотрел на меня внимательно, слишком внимательно.

— Влад знает? — спросил тихо.

Я покачала головой.

— Нет. И пусть пока не знает.

Он кивнул, будто всё понял.

— Гостевая комната свободна.

Я только благодарно улыбнулась. Не хватало сил даже на «спасибо».

Когда я оказалась в их гостиной, всё внутри будто сломалось.

Я вспомнила, как несколько недель назад стояла тут с бокалом шампанского и смеялась до слёз, пока Влад что-то шептал мне на ухо.
А сейчас — пустота. И мерзкий, липкий ком в горле.

Каролина принесла плед и чашку горячего чая, присела рядом.

— Сонь, я не буду тебя мучить вопросами, — сказала она мягко. — Но если захочешь рассказать, я рядом.

— Я знаю, — кивнула я. — Просто... всё слишком запуталось.

Я сделала глоток. Чай обжёг язык, но было хоть что-то живое, настоящее.

И всё равно не отпускала мысль — проснулся ли он уже?
Увидел пустую кровать?
Понял, что я ушла?

Я почти физически ощущала, как он там, дома, открывает глаза и смотрит на пустое место рядом.

И как в ту же секунду в его голове щёлкает тумблер: она ушла.

Я закрыла глаза и сжала кружку сильнее.
Да, я знала, что это идиотизм — прятаться от Влада в доме его лучшего друга.
Но бежать больше было некуда.
И признавать, что я люблю его, — тоже.