Хозяин моей свободы [VLAD KUERTOV]

«Ни один бокал не спасёт тебя от того, что сидит внутри.»

Я не собиралась напиваться. Честно. Это как с шоколадкой — берёшь одну дольку, а потом просыпаешься с пустой упаковкой и крошками на щеках.

Примерно так у меня случилось с виски.

Погреб Влада — вещь волшебная. Особенно когда тебе никто не мешает туда войти. Я выбрала первую бутылку, у которой этикетка была наполовину на французском, наполовину на какой-то чёртовой латыни. Значит — дорого. То, что надо.

И вот я сидела. На зимней террасе. Начало декабря. На мне — чёрное бархатное платье, которое я купила только чтобы потратить его деньги. Тонкие колготки. Высокие каблуки. Макияж. Всё, как положено для вечеринки.

Только вечеринки не было. Была я. Одинокая, усталая, злая — и почему-то красиво накрашенная.

Я отпила из бокала.

Сначала горло обожгло. Потом — внутри стало тепло. А потом — пусто.

Потому что вся эта «свобода» — с охраной, карточкой, телефоном с одним номером — была просто золотой клеткой. Удобной, красивой, роскошной — но клеткой.

Я хотела выйти. Позвонить родителям. Поговорить с Мирой. Обнять кого-нибудь, кто знал меня до всего этого ада.

А не вот это всё: каблуки, виски и ветер, раздувающий локоны на оттепелённой террасе, как в дешёвом кино.

— Зачем наряжаться, если некуда идти? — пробормотала я себе под нос.

Ответа не было.

Но вместо ответа — был звук шагов.

Тихих. Сдержанных. Узнаваемых.

Я не обернулась. Просто взяла бокал покрепче.

— Я думал, ты умнее, — сказал Влад. Голос ровный. Без осуждения. Но с оттенком.

Я отпила снова.

— А я думала, ты не будешь ходить за мной, как тень.

Он подошёл ближе. Я чувствовала его тепло, даже не оборачиваясь.

— Ты выпила полбутылки за двадцать минут.

— О, ты ещё и засекал? Это уже любовь?

Он молчал.

Я повернула голову.

Он стоял в серой водолазке и чёрных брюках. Волосы растрёпаны, будто только из душа. Руки в карманах.

Красивый. Спокойный. Опасный.

И всё это вместе бесило до звона в висках.

— Почему ты вообще здесь? — спросила я, дерзко глядя в глаза.

— Потому что я не идиот. И знаю, что когда ты молчишь — значит, ураган близко.

— Тогда, может, беги?

— Ты не тот ураган, от которого бегают. Ты тот, в который входят с закрытыми глазами.

— Как поэтично. Ты всегда такой романтик по вечерам?

Он усмехнулся. Очень слегка.

— Только когда пьяная девушка в коротком платье сидит на террасе одна и делает вид, что у неё всё под контролем.

— А у меня и правда всё под контролем, — я встала. Немного покачнулась, но удержалась. — Смотри. Стою. Вижу. Думаю. Говорю. Всё работает.

— Ты злишься?

— А ты нет?

Он подошёл ближе. Я не отступила. Хотя, возможно, стоило.

— На кого ты злишься, Соня?

Я замерла.

Этот вопрос... Я не знала, что ответить.

— На тебя. На себя. На всех. На мир. На то, что я вообще здесь.

Он кивнул.

— Это честно.

— А ты? Ты злишься?

— На себя. Что не убрал этого охранника раньше.

Я опустила взгляд.

Молчание между нами было громче любой ссоры.

Он вдруг протянул руку. Не чтобы тронуть. Просто чтобы быть рядом.

— Ты не пленница. Ты — часть.

— Чего?

— Меня. Моей жизни. Моих решений.

Я фыркнула.

— Это звучит красиво. Но на деле — у меня даже телефона нет, кроме как тебе позвонить.

Он достал из внутреннего кармана маленькую коробку и протянул.

Я открыла.

Новый смартфон.

— Связь с родителями — тоже будет. Завтра.

Я смотрела на него. И впервые не знала, что сказать.

Он был холодным. Он был жестоким. Он был опасным.

Но он был рядом. Всегда.

— Влад...

— Не говори. Просто помни: если ты снова разобьёшь вазу — она уже будет из моей личной коллекции.

Я усмехнулась. Горько. Но всё же — усмехнулась.

— Тогда пусть будет крепкая. Следующий удар может быть по тебе.

Он кивнул. Почти с уважением.

— Я готов.

***

— Влад...

Я не собиралась звать его.

Серьёзно.

Я не собиралась. У меня даже в мыслях не было.

Но он уже почти вышел, и... мне стало страшно.

Да, страшно.

Страшно остаться одной с этим бокалом виски и мыслями, которые рвутся наружу и не дают дышать.

Я вскочила с места, каблуки щёлкнули по полу, и окликнула:

— Влад!

Он остановился. Обернулся.

И всё.

Я сделала шаг. Потом второй. Потом просто побежала. Как ребёнок, который боится, что дверь вот-вот захлопнется.

Я вцепилась в него. Сжала крепко. Лицо уткнулось в его грудь.

Он был тёплый. Живой. Сильный.

И это чувство — впервые за долгое время — было безопасным.

Я судорожно вдохнула. Слёзы вышли без разрешения. Сначала одна. Потом другая. А потом — просто потекли, как будто кто-то наконец открыл кран.

Он не отстранился. Не сказал: «перестань». Не пошутил. Просто обнял в ответ. Аккуратно. Плотно. Надёжно.

И я, как дура, расплакалась сильнее.

— Прости... — прошептала я.

— За что?

— За всё. За вазы. За машину. За то, что я псих. За то, что...

Я всхлипнула. Он гладил меня по спине. Молча.

И мне не нужен был ответ.

Через пару минут он мягко отстранился и сказал:

— Садись.

Мы снова оказались на террасе. Он налил себе виски. Неспешно. Молча. У него это получалось — создавать вокруг себя такое пространство, в котором можно дышать, даже если внутри всё горит.

— Я не хотела, чтобы всё вот так... — тихо сказала я, глядя на огонь в камине.

Он кивнул. Поднёс бокал к губам. Отпил.

— Я знаю.

— Я просто... Я была в шоке. От всего. От тебя. От этого дома. От того, что всё закончилось так внезапно. Работа, друзья, привычная жизнь...

— И началась другая, — закончил он.

— Да. И я в ней вроде бы свободна, но не чувствую себя живой.

Он посмотрел на меня. Прямо. Без игры.

— Ты не пленница.

— А кто я?

— Соня.ф

Я хмыкнула.

— Глубоко.

Он пожал плечами.

— Не всегда нужны ярлыки. Ты здесь. Ты сильная. Ты выжила. Ты не сломалась. Это уже достаточно.

Я посмотрела на него.

И впервые — не как на врага. И даже не как на спасителя.

А как на человека.

Может, тоже уставшего. Может, не такого, каким хочет казаться.

— Ты пьёшь редко?

— Только когда слишком тихо.

— Тогда сегодня — подходящий вечер.

Я протянула ему свой бокал. Он долил из своей бутылки. Мы выпили молча.

Потом он сказал:

— Машина — красивая. Но тебе не дадут сесть за руль. Ни при каких условиях.

— Да мне и не надо. Я просто хотела сделать тебе больно. Как ты мне.

— В этом мы с тобой похожи, — тихо сказал он.

Я повернулась.

— Это не комплимент.

— И не упрёк. Констатация факта.

Мы замолчали.

И вдруг я поймала себя на мысли, что мне хорошо.

Не спокойно — нет.

Но хорошо.

Сидеть рядом. Не притворяться. Не защищаться. Просто быть.

И в какой-то момент я положила голову ему на плечо.

Он не шелохнулся.

Просто налил нам ещё.

И я подумала:
может, всё не так плохо.
Может, даже наоборот — всё только начинается.