Влюблённость и лед.
Пов: Канада.
Иногда быть младшим братом сложнее, чем кажется.
Все привыкли думать, что я спокойный. Вежливый. Нейтральный. Что я стою чуть позади США, сглаживаю углы, улыбаюсь, когда он давит. И да — чаще всего так и есть.
Но это не значит, что я ничего не замечаю.
Я заметил, как США изменился в тот момент, когда в зал вошли те двое. Особенно когда вошёл Кыргызстан. У старшего брата взгляд стал другим — не хищным, не расчётливым. Заинтересованным. И это уже было тревожным знаком.
Потому что я слишком хорошо знаю своего брата.
Он не просто интересуется.
Он завоёвывает.
Всегда.
Он привык получать то, что его цепляет. Страны, рынки, идеи, людей. Он не ломает сразу — он сначала изучает. А потом медленно оборачивает всё в свою сторону.
И сейчас он смотрел именно так.
Но если честно… меня беспокоил не только США.
Меня беспокоил Казахстан.
Я чувствовал его взгляд ещё в кафе. Тяжёлый, напряжённый. Не такой, как раньше.
Когда-то всё было проще. Он смеялся громче, говорил быстрее, смотрел открыто. Его жёлтые крылья ловили свет, и в нём было что-то тёплое, почти беззащитное. Мне это нравилось.
Да, я флиртовал. Конечно, флиртовал. Я вообще редко себе в этом отказываю. Улыбка здесь, комплимент там — это легко. Это ничего не значит.
По крайней мере, для меня.
Я не знал.
Я правда не знал, что для него это значило больше.
Сейчас, когда он смотрел на меня, в его взгляде не было прежней лёгкости. Там была настороженность. И… боль? Нет. Скорее, отголосок чего-то недосказанного.
И вдруг меня осенило.
А если я был для него не просто игрой?
Мы с США стояли у окна после их ухода.
— Ты переборщил, — тихо сказал я брату.
— С чем? — он не отрывал взгляда от коридора, где скрылись братья.
— Ты смотришь на него так, будто уже решил.
США усмехнулся.
— Я ничего не решил.
— Неправда.
Он наконец посмотрел на меня. И я увидел это — тот самый блеск. Он появляется всегда, когда брату становится по-настоящему интересно.
— Он не такой, как остальные, — сказал он.
— Именно поэтому тебе стоит быть осторожнее.
— С каких пор ты меня учишь?
Я пожал плечами.
— С тех пор, как вижу, что ты не просто интересуешься.
Он замолчал.
Я знал этот процесс. Сначала любопытство. Потом наблюдение. Потом — сближение. А дальше всё зависело от реакции второй стороны.
Но тут есть ещё один фактор.
Казахстан.
Я слишком хорошо видел, как он напрягся, когда США сел к ним. Как его крылья едва заметно расправились. Это был не просто защитный жест.
Это была ревность.
И вот тогда меня накрыло пониманием.
Он любил.
Когда-то.
Меня.
Я медленно выдохнул.
Чёрт.
Я вспомнил наши разговоры, его открытые улыбки, то, как он иногда задерживал взгляд чуть дольше, чем нужно. Я тогда списывал это на дружелюбие. Или на свою привычную игру.
А если это было не игрой?
Мне стало не по себе.
— Ты чего завис? — спросил США.
— Ничего, — ответил я слишком быстро.
Он прищурился.
— Ты что-то понял.
Я вздохнул.
— Возможно.
Он скрестил руки.
— Говори.
— Казахстан.
— Что с ним?
— Ты заметил, как он на тебя смотрит?
— Враждебно.
— Нет. На меня.
США нахмурился.
— И?
Я провёл рукой по волосам.
— Я думаю… он когда-то был влюблён.
Тишина повисла между нами.
— В тебя? — наконец спросил брат.
— Похоже на то.
США тихо присвистнул.
— Интересно.
— Это не «интересно», — резко сказал я. — Это проблема.
— Почему?
— Потому что теперь ты смотришь на его старшего брата.
Он замолчал.
Вот теперь он начал просчитывать.
— Ты думаешь, он воспримет это как… предательство?
— Я думаю, он уже воспринимает.
США задумался. И в его взгляде не было раскаяния. Был анализ.
Вот в этом весь он.
Я же чувствовал другое.
Вину.
Я никогда не хотел никого ранить. Да, я лёгкий на флирт. Да, я не задерживаюсь надолго. Но я не играю чувствами намеренно.
А если играл — не замечая?
— Ты собираешься отступить? — спросил я.
США посмотрел на меня так, будто я предложил ему отказаться от собственной сущности.
— Нет.
Честно. Без колебаний.
— Я не играю, — добавил он. — Я правда заинтересован.
— В нём или в том, что он недоступен?
Он прищурился.
— В нём.
И я поверил.
Вот это и пугало.
Потому что если США действительно чувствует, он не остановится. Он будет идти до конца.
А Казахстан — гордый. Импульсивный. Защитный.
А Кыргызстан — тихий, но далеко не слабый.
Это может закончиться красиво.
Или очень болезненно.
Я посмотрел в окно. На улице братья уже удалялись.
— Знаешь, — тихо сказал я, — если ты его ранишь, Россия тебя не пощадит.
— Я не собираюсь его ранить.
— Ты не всегда контролируешь последствия.
Он усмехнулся.
— А ты?
Вопрос ударил точнее, чем я ожидал.
Контролировал ли я последствия своих улыбок?
Нет.
И теперь, возможно, расплачивался.
Я тихо выдохнул.
— Я поговорю с Казахстаном.
— Зачем?
— Потому что если он правда чувствовал что-то… он заслуживает честности.
США кивнул.
— Делай, как считаешь нужным.
И в этот момент я понял — ситуация уже вышла из-под контроля.
Мой старший брат влюбляется.
Парень, который когда-то, возможно, любил меня, злится.
А между ними — тихий, холодноглазый Кыргызстан, который, кажется, видит нас всех насквозь.
Иногда быть младшим братом — значит пытаться удержать равновесие, когда старшие начинают двигать мир.
И, похоже, мне придётся стать тем самым льдом, который не даст этой истории вспыхнуть слишком быстро.
Потому что если США завоёвывает — он делает это всерьёз.
А если Казахстан защищает — он делает это до конца.
Автор: комментарии и звёзды к главам покажет вашу активность и ускорит выход глав.