север драматург
Пока из душа доносился шум воды, Север решил, что ждать больше не намерен.
Он вернулся в спальню, подошел к кровати и аккуратно, но настойчиво схватил зубами край футболки Кристины. Та самая футболка Блейна, белая, огромная, сейчас была единственным, что ее прикрывало.
Север потянул.
Кристина, распластанная на подушках, приподняла голову и посмотрела на пса.
Кристина: Север...
Пес потянул сильнее. Футболка натянулась, обнажая колено и бедро, но Кристину с кровати он, конечно, не сдвинул. Однако посыл был ясен до зубного скрежета: вставай и корми.
Кристина: (вздохнув) Твой хозяин в душе. Иди к нему.
Север в ответ дернул футболку еще раз и выразительно посмотрел на дверь ванной, а потом на нее. Мол, он там моется, а ты здесь — значит, кормить тебе.
Кристина села, одергивая футболку обратно на бедра. Север тут же положил голову ей на колени и уставился преданными голубыми глазами, в которых читалась глубокая трагедия недоедающего пса.
Кристина: (погладила его) Ты издеваешься.
Север лизнул ее руку. Он не издевался. Он хотел есть.
Из душа все еще лилась вода.
Кристина нехотя спустила ноги с кровати, одернула футболку Блейна — та доходила ей почти до колен, но все равно чувствовалось, что она в ней абсолютно беззащитна. Север тут же закружился вокруг нее, подгоняя к выходу из спальни.
— Иду я, иду, — пробормотала она, выходя в коридор.
На кухне пес продемонстрировал чудеса навигации: он умудрялся одновременно тереться о ее ноги и указывать мордой в сторону миски, которая стояла пустая уже целых восемь часов — катастрофа мирового масштаба.
Кристина насыпала корм, и Север рухнул в миску с такой самоотдачей, будто его не кормили неделю.
— Драматург, — повторила она слова Блейна, глядя на урчащего пса.
Затем огляделась. Кухня была стерильно чистой, как и весь дом Блейна, но запах свежего утра тянул на что-то более человеческое. Она нашла яйца в холодильнике, хлеб в хлебнице, масло на полке. Встала на цыпочки, чтобы достать сковороду из верхнего шкафа — футболка задралась, открывая бедра, но жаловаться было некому.
Через пятнадцать минут на столе стояли тарелка с яичницей, тосты с маслом и свежесваренный кофе. Север, наевшийся, сидел рядом и следил за процессом с видом строгого экзаменатора.
Кристина как раз раскладывала приборы, когда за спиной раздался звук открывшейся двери. Она обернулась.
Блейн стоял в проходе, свежий после душа, в джинсах и черной футболке, которая облегала еще влажные после душа плечи. Волосы чуть мокрые, взгляд сонный, но цепкий. Он посмотрел на стол, потом на нее — в своей футболке, с его псом у ног, посреди его кухни, готовящую ему завтрак.
— Лисичка, — сказал он низко, подходя ближе, — ты сейчас выглядишь так, будто здесь живешь.
Кристина поджала губы, пытаясь не покраснеть.
— Не говори глупости. Я просто... Север требовал. А раз уж встала...
— Север требовал, — повторил Блейн с легкой усмешкой, подходя вплотную и заглядывая ей в лицо. — И ты, конечно, не могла отказать страдающему животному.
— Не могла, — подтвердила она, уткнувшись взглядом в его грудь, потому что смотреть в глаза было опасно.
Он наклонился, его губы коснулись ее виска.
— Спасибо, — тихо сказал он, и в этом слове было что-то большее, чем благодарность за завтрак.
Север, сидящий в метре, одобрительно зевнул.
Идиллию нарушил стук в дверь.
Настойчивый, резкий, явно недобрый. Север первым насторожил уши и глухо зарычал, глядя в сторону прихожей. Блейн отставил чашку с кофе и поднялся из-за стола. Его лицо, еще секунду назад расслабленное, стало непроницаемым.
— Сиди здесь, — сказал он Кристине и вышел из кухни.
Кристина осталась на месте, прислушиваясь. Север встал рядом с ней, его взгляд был прикован к двери.
Блейн открыл.
На пороге стоял(а)...