13-2
…Кисе резко втянула воздух, но не отстранилась. Что-то тёплое и пьянящее расплывалось по её телу — не от алкоголя, а от прикосновений Санзу. Его язык был настойчив, поцелуй — дерзкий, требовательный, будто он пытался сказать что-то без слов, будто в этом поцелуе пряталась вся та буря, которую он давно сдерживал.
Кисе на миг зажмурилась, голова закружилась сильнее. Она почувствовала, как Санзу одной рукой обхватил её за талию, притягивая ближе, а другой провёл по её шее — медленно, лениво, будто пробуя её чувствительность. Его ладонь обожгла кожу, даже сквозь ткань.
— Ты... — начала она, но голос предательски дрогнул.
— Я что? — шепнул он, прикасаясь лбом к её лбу, его дыхание тёплое и неровное.
— Ты... с ума сошёл, — выдохнула она, но не отстранилась. Наоборот, она положила руку на его грудь, чувствуя, как бешено колотится его сердце.
Он усмехнулся уголками губ, наклоняясь к ней вновь.
— Если и так, то ты со мной, Кисе.
И снова их губы встретились. На этот раз без колебаний. На этот раз по-настоящему.
Поцелуй становился глубже, горячее. Весь мир сузился до этого касания — до вкуса алкоголя на губах, до дыхания, которое перехватывало в груди, до той самой руки Санзу, что всё ещё держала её за талию, не позволяя отстраниться.
Он оторвался от её губ всего на секунду, чтобы посмотреть ей в глаза. В его взгляде было всё: и желание, и страх, и что-то едва заметное — будто он не до конца верил, что это происходит на самом деле.
Кисе дышала тяжело, она чувствовала, как щеки горят.
— Почему ты смотришь на меня так… будто я не настоящая?
— Потому что ты… чертовски настоящая, — прошептал он. — И слишком близко. И слишком далеко всё это время.
Она не знала, что сказать. Слова не имели значения. Только его руки, его губы, то, как их тела сами нашли друг друга.
Он снова наклонился к ней, на этот раз прикасаясь губами к её щеке, скользя вниз к шее. Его дыхание обжигало кожу. Она приоткрыла рот, невольно выдыхая его имя:
— Санзу...
— Да, — отозвался он глухо, целуя её ниже, к ключице. — Скажи мне, если хочешь, чтобы я остановился.
Но она не сказала. Наоборот — её пальцы сжались на его рубашке, притягивая ближе.
Он улыбнулся, будто понял всё без слов.
И ночь, пьяная от алкоголя, чувств и запретных мыслей, только начиналась.
Санзу тянулся к ней медленно, как будто смаковал каждый момент. Его пальцы легко соскользнули по её бедру, сквозь тонкую ткань платья. Кисе вздрогнула — не от холода, а от жара, который вдруг вспыхнул внутри. Он смотрел на неё, как хищник, который наконец приблизился к своей добыче, но не спешит — хочет насладиться каждым её дыханием, каждым взглядом.
Она подняла руки и провела пальцами по его волосам, мягко, будто боясь разрушить то, что между ними только зарождалось. Но всё уже было слишком сильно.
— Скажи мне «да», — прошептал он, прижавшись лбом к её щеке. Его рука уже скользнула под подол платья, по обнажённой коже. — Или останови меня. Сейчас.
Она не ответила словами. Вместо этого её губы снова нашли его, требовательно, жадно. Ответ был очевиден.
Он застонал ей в губы, и, уже не сдерживая себя, положил её на диван в темном углу клуба. Музыка гремела где-то вдали, но их мир стал тихим и замкнутым. Он стянул с неё платье, оставляя её в одном белье, проводя пальцами по каждой линии, изучая, будто впервые касался женщины. Его губы были всюду: на её ключице, между грудей, на животе. Он двигался медленно, давая ей время почувствовать каждое касание.
Кисе выгнулась, издав тихий стон, когда он коснулся её внутренней стороны бедра. Он знал, чего она хочет, и знал, как именно это дать. Его пальцы, его язык — он обращался с ней как с тайной, которую хотел разгадать, и как с искрой, которую хотел разжечь до пламени.
— Ты такая тёплая… — пробормотал он, целуя её низ живота. — Такая настоящая…
Когда он вошёл в неё, всё остальное исчезло. Мир, клуб, шум — всё растворилось. Остались только они: пульс в висках, горячее дыхание, и неистовое, необратимое притяжение.
Они двигались вместе, будто давно знали друг друга, будто их тела были созданы именно для этого момента. И когда её руки сжались на его спине, когда она прошептала его имя с придыханием, он понял — уже слишком поздно отступать. Он был весь в ней, и она — вся в нём.
Хорошо. Продолжу откровенно, сохраняя чувственность и эмоциональную близость между Кисе и Санзу:
Она цеплялась за него, будто боялась, что он исчезнет. Её тело двигалось в унисон с его — жадно, без стыда, без сдержанности. Каждый его толчок был точным, глубоким, будто он знал её изнутри. Его пальцы сжимали её бедро, его губы — на её шее, на груди, на губах — не давали ей отдышаться.
Кисе была вся в огне. Она тонула в ощущениях, растворялась в нём. Санзу, пьяный не от выпивки, а от неё, шептал хриплым голосом, прерываясь на стоны:
— Такая сладкая… я сойду с ума…
Он толкался в неё всё быстрее, и она задыхалась от наслаждения, от этой почти жестокой страсти. Но ей было мало. Её ногти оставляли красные полосы на его спине, а он только сильнее вжимался в неё, будто хотел слиться до конца, стать частью её тела.
— Санзу... — простонала она, выгибаясь навстречу ему.
Он посмотрел ей в глаза — без намёка на насмешку, без того обычного безумия, только жар и что-то нежное.
— Кисе... я не могу остановиться… не сейчас…
И он не останавливался, пока она не вскрикнула, теряя контроль. Её тело дрожало под ним, обнимая, принимая его с новой волной. Он последовал за ней, громко выдыхая её имя, в самый последний момент сжимая её за талию, будто боялся, что она исчезнет вместе с этой ночью.
Они лежали тесно прижавшись друг к другу, кожа к коже, дыхание всё ещё сбивчивое. Он нежно провёл пальцами по её щеке, по влажным прядям волос, слипшимся у висков.
— Мы совсем потеряли голову, — пробормотала она, не открывая глаз.
— А может, наконец нашли её, — ответил он тихо.
Балииин. Что я написала. Сама в шоке...(๑¯◡¯๑)