-Ты вернулся! -А ты спалил дом...

Клиника представляла собой кирпичное здание в три этажа, расположенное в тихой части города. Оно и понятно, место, где людям помогают улучшить психоэмоциональное состояние, должно быть в какой-то степени изолировано от городского шума. Тор сразу заметил, что и машин тут проезжало немного, и нигде поблизости не было клубов с громкой музыкой и даже торговых центров. В основном только стояли жилые дома. Ещё недавно Тор мечтал бы найти именно такое место, если бы захотел жить в городе. Тихо. Спокойно. Безопасно. Но теперь Тор и думать об этом не стал бы. «Слишком тихо вокруг для Бога, у которого внутри царит полный кавардак», — сам для себя решил он. Одиночество никак бы не помогло Громовержцу спастись от своего душевного состояния, а только бы усугубило его. Тор чувствовал, что он не может больше проводить время в одиночестве, когда изнутри душу разрывают воспоминания. Тору нужен был кто-то, кто сможет разделить его горе, тот, с кем Тор сможет поделиться самым сокровенным. Нагружать первого встречного своими проблемами было бы глупо. После щелчка Таноса каждый в мире человек потерял часть родных или друзей. Траур был не только у Тора. Вся Вселенная оплакивала ушедших. Те, у кого остался в живых кто-то родной, старались держаться вместе с ними. Тор же остался совершенно один. Да, он мог бы отправиться в Ваканду, где сейчас нашла прибежище уцелевшая часть асгардцев. Но что бы он мог сделать для своего народа? Ничего. Как-то Тору позвонила Валькирия, сказала, что вакандцы очень тепло приняли асгардцев, ведь боль была одна у обоих народов. И так как народы были в чём-то схожи (и те и другие жили по традициям предков, и те и другие были высокоразвитыми), союз был очень крепок, в королевстве царил мир. Поэтому возвращаться туда Тор не спешил. Итак, Бог Грома остался без близких. И ему, пережившему ужасную трагедию, требовалась помощь. К счастью, остались всё-таки люди, к которым можно было обратиться за помощью в подобной ситуации, не страшась отказа, потому что люди эти исполняли свой врачебный долг. И к одному из таких людей, а именно, к Льюису Лоусону, Тор сегодня шёл на приём.

Фригга сказала, что сначала следует подойти к какому-то регистрационному столу. Там должны отметить, что пациент, то есть Тор, явился, и тогда уже его сможет вызвать врач. За этим самым столом сидела пухлая женщина лет шестидесяти. Несмотря на возраст, держалась она весело, звук её голоса распространялся по всему коридору. Она то и дело останавливала снующих туда-сюда врачей, что-то шептала каждому на ухо, с кем-то сплетничала, кому-то в шутку грозила пальцем со словами «Не подаришь сегодня ей цветы, завтра не пущу дальше этого стола!». В общем, бабулька была весёлая, и Тор сразу понял, что тёплую дружественную атмосферу тут делает именно она. Тор и сам был оптимистом. Был. Теперь он смотрел на эту смертную женщину, которой осталось жить совсем чуть-чуть по сравнению с ним, и завидовал ей. «А ведь она тоже потеряла кого-то из близких, может быть, даже детей или внуков», — подумал Тор. На бейдже у неё было напечатано «Элла Бизе». Тор не знал, как обратиться к ней. Но этого и не потребовалось, чтобы Элла заметила его и открыла рот в изумлении так, что на месте одного подбородка появилось два.
— Боже, милый мой, не говори мне, что ты и есть тот самый Бог Грома! — воскликнула она. Тор привык к таким встречам. У него было много фанаток. Но среди них ещё не было таких весёлых бабулек.
— Эм, да. Как видите, я тот самый, — Тор улыбнулся на столь восторженную реакцию.
— Какая честь! Помню-помню, как по телевизеру в новостях показывали битву за Нью-Йорк. Я тогда своей Лили, это внучка моя, — уточнила она и добавила шёпотом, — симпатичная кстати, вот я сказала, мол, смотри, какой жених должен быть, а не то, что у тебя — сопляк, даже полку прибить не может, — Элла тараторила без умолку. У Тора всё в голове спуталось от потока информации.
— Да-да, не сомневаюсь, — произнёс он. — Но я по делу пришёл.
— Что же могло привести Могучего Громовержца в нашу клинику? — по-доброму прищурилась Элла.
— Вот эта визитка, — Тор с облегчением передал наконец-то замолчавшей Элле визитку с именем Льюиса Лоусона. Элла прочла и недоумённо взглянула на Тора. Тот спросил:
— Что такое?
— Да я не припомню такого имени что-то.
Тор хотел сказать, мол, может у неё с памятью уже не всё в порядке, но подумал, что это было бы грубо.
— Ну, Льюис лично дал мне визитку, — это было не совсем так. «Но какая разница?» — подумал Тор. Элла приложила указательный палец к виску, вспоминая имена работников клиники и, казалось, не слушала Тора, как вдруг из-за коридорного угла вышел сам Льюис Лоусон.
— Элла, дорогая, доброе утро! — крикнул он. — Какой сегодня замечательный день, не правда ли? — он уже подошёл к Элле, взяв её пухлую ладонь в свою и озорно, по-доброму, посмотрел в глаза. Недоумения на лице женщины заметно уже не было. Элла узнала коллегу по работе. Она кокетливо, как делала, видимо, сорок лет назад, ответила:
— Ах, дорогой Льюис! Голубчик, день прекрасный. Директор сказал, что не настаивает на моём уходе на пенсию. Ведь именно я держу тут порядок!
— О, да. С таким профессионалом своего дела и охранник нам незачем!
— Спасибо, голубчик, — пухленькая и радостная Элла добавила, — а вот смотри, кто к нам пришёл, — и указала на Тора, с улыбкой наблюдавшего эту сцену.
— А, я догадывался, что вы придёте, но не думал, что так скоро, — Льюис по-деловому протянул руку Богу Грома.
— А я просто подумал, чего тянуть время. Думаю, дай зайду, да ещё поблагодарить хотел вас, — Тор пожал руку Льюиса, про себя отметив, что она холодная и по сравнению с его рукой не такая крепкая, поэтому Тор аккуратно пожал её, чтобы не сломать. А то всякое бывало с людьми после его пожатий...
Льюис ещё раз взглянул на Эллу, а Тор заметил, что проницательность его взгляда чувствуют, видимо, все, на кого он смотрит. Лоусон сказал:
— Что же, я оставлю вас. Надо кое-куда отнести бумаги, — он показал пачку бумаг в руке. «И как я её сразу не заметил?» — удивился Тор. — Вы, Тор, пройдите после регистрации к моему кабинету. А то я спешу...
— Ладно, — только и успел сказать Тор, как Льюиса уже и след простыл.
Элла тут же сказала:
— Знаете, Тор. Льюис у нас новый работник. Вот у меня имя-то и не удержалось в голове пока что.
— Да с кем не бывает, — добродушно ответил Тор. — У меня вон за тысячу лет столько знакомых было, что у большей части я имён не помню.
— Вам тысяча лет? — Элла оторвалась от компьютера и уставилась на Тора.
— Ну, с хвостиком, — добавил он.
— А вы, голубчик, хорошо сохранились, — Элла подмигнула. Тору определённо понравилась эта весёлая старушка. В её компании было легко. Вообще, атмосфера в клинике Тору понравилась. Элла спросила, — как ваша фамилия?
— Одинсон.
— Так, значит, я вас отметила, идите в кабинет №13. Это на 2-м этаже, вон туда, по коридору, там лифт, — Элла указала в сторону лифта.
— Ага, понял. Спасибо.
— Не за что, голубчик, — Элла уже не смотрела на Тора, она полезла в ящик и достала оттуда коробку пончиков.
Тор же пошёл по светлому коридору к лифту. Он чуть не прошёл мимо него, резко затормозил и ступил шаг назад, как натолкнулся на кого-то. «Не хватало, чтобы кого-то покалечил!», — упрекнул он сам себя за неуклюжесть. Тор резко обернулся. Его опасения почти свершились. На полу полулежал Льюис. Вокруг него, из-за столкновения, рассыпались бумаги. Тор ахнул:
— О, святой Бёр, только не это! Прошу прощения! — он потянул кряхтевшего Льюиса за руку, помогая встать. Тот свободной рукой махнул:
— Ничего-ничего. Бывает.
— Мне так неловко... — Тор поспешно собирал с пола бумаги в то время, как Льюис отходил от небольшого шока, потирая поясницу. — У меня всегда так... Постоянно кому-то что-то ломаю, — ругал себя Тор. Он собрал бумаги и уже встал напротив Льюиса, смотря на него с виноватым видом.
— Я бы не сказал, что это удивительно, — хмыкнул тот. Что-то в этой ухмылке и прищуре глаз показалось Тору таким родным... Что неловкость сама собой исчезла. Льюис улыбнулся:
— Громовержец, что поделаешь, раз участь такая, да? — и ступил в открытый лифт.
— И не говорите... — вздохнул Тор и последовал за Льюисом в лифт, в руках держа бумаги.

Кабинет Льюиса Лоусона оказался совсем не таким, как себе представлял Тор. Тор уже бывал в больнице, когда в первый раз попал в Мидгард. Тот неприятный эпизод его биографии запомнился ему особо отчётливо. Стены в палате, где его привязали к кровати, были белые, все врачи тоже были в белых или светло-голубых халатах. С тех пор у Тора, как почти и у каждого мидгардца, все клиники и врачи ассоциировались с белыми стенами и халатами. Плюс ещё с запахом лекарств. Но, когда Льюис открыл дверь этого кабинета и прошёл к столу, Тор от удивления замер прямо на пороге. Кабинет чем-то напоминал комнату, в которую пригласил Тора доктор Стрэндж при их первой встрече. У окна — рабочий стол. Вдоль стен стояли высокие шкафы с книгами, на стенах висело также множество полок, уставленных разными вещицами, делающими атмосферу уютнее, в том числе много было растений, ваз и каких-то непонятных стеклянных сосудов, резных фигурок, а посередине комнаты на ковре — два кресла друг против друга, и между ними красивый резной столик. Причём очень много было вещей зелёного цвета. Это Тор приметил сразу: «И кресла, и ковёр, и шторы... Прямо как в покоях у...»
— Может быть, вы всё-таки присядете? — мягкий голос нового знакомого вывел Тора из размышлений. Бог Грома спешился, закрыл дверь и устроился в одном из кресел. Напротив сел Льюис. Только сейчас Тор обратил внимание, что и сам Льюис был совсем не во врачебной одежде. На нём был чёрный костюм, правда пиджак Лоусон положил на спинку кресла, и тёмно-зелёная рубашка, на фоне которой резко выделялась светлая кожа его запястий.
— Судя по всему, вы удивлены, — сказал он Тору, сложив руки в замок, и закинув ногу на ногу.
— Э-э, да, немного, — ответил Тор, всё ещё рассматривая комнату. Закончив осмотр, он снова взглянул на Льюиса и добавил, — я думал...
— Что все врачи ходят в белых халатах и работают в белых кабинетах? — закончил за Тора Льюис.
— Как с языка сняли, — удивился тот.
— Распространённый миф. Но обычно он подходит для любых врачей, кроме психотерапевтов. У нас нет необходимости к жёстким санитарным условиям, которая есть у врачей, обязанных непосредственно контактировать с пациентом, как, к примеру, у стоматологов или хирургов.
— Понятно, — кивая, протянул Тор.
— Хотите чего-нибудь выпить? — предложил Лоусон. Тор хотел сказать что-то, но Льюис опередил. — Конечно, только не чай.
Тор вскинул брови:
— Как вы догадались?
— Каждый психотерапевт немного...
— Колдун?
— Что?
— Что?..
Воцарилась тихая пауза. Тор ляпнул про колдуна просто так, вспомнив про доктора Стрэнджа и бесконечное пиво. Теперь Лоусон и Одинсон смотрели друг на друга не мигая. Льюис явно озадачился.
— Я хотел сказать, — медленно заговорил он, — что каждый психотерапевт немного Шерлок Холмс, — и добавил. — Это известный детектив такой. Может слышали.
— Нет, что-то не припомню.
— Неудивительно. Вы всё-таки необычный человек. А о том, что вам нужно что-то покрепче чая, было нетрудно догадаться. Вы в том баре опустошили столько бутылок...
— Да, для нас, Богов, это не трудно. Земной алкоголь не особо действует, к сожалению, — вздохнул Тор.
— А есть, о чём сожалеть? — поинтересовался Льюис, поднося Тору стакан пива.
— Не то слово, — сказал Тор и разом выдул стакан пива. Льюис осматривал Бога Грома внимательным взглядом зелёных (да, всё-таки зелёных) глаз. Тот произнёс, — Я хотел сказать вам спасибо за помощь вчера.
— Пожалуйста. Давай на «ты»? — Тор кивнул. — Честно признаюсь, увидеть Громовержца в баре было для меня вроде восьмого чуда света.
— Ну, ты тоже там был новичком, как мне кажется, — невозмутимо ответил Одинсон.
— Интересно... С чего ты это взял? — Льюис и вправду был удивлён такому предположению. «Он нервничает, или мне кажется?» — про себя спросил Тор. Тот облизнул губы. Так знакомо. «Странно».
— Просто обычно туда ходят здоровенные амбалы или... Ну, в общем, кто угодно, но точно не люди в деловом костюме, как ты. — А в голове у Тора пронеслась вчерашняя мысль: «Неженка». Льюис отвёл взгляд, задумываясь, но тут же, согласившись, кивнул.
— Знаешь, зачем я туда хожу? — спросил он. Тор с видом «что тут непонятного?» ответил:
— Выпить, конечно же. Зачем туда ещё ходить?
— А вот и нет, — хмыкнул Льюис. В глазах, будто радуясь победе, плясали... «Чёртики? Они что, у всех зеленоглазых брюнетов пляшут?» — спросил Тор про себя. С лица Льюиса вдруг сошла улыбка. Он часто заморгал на пару секунд. А потом взглядом буравил стол.
— Я хожу туда, — начал он, — потому что там полно бедолаг с камнем на душе. А так как я психотерапевт, то...
— Там проще найти таких же угнетённых, как я, — закончил Тор.
— Именно, — подтвердил Лоусон. — Но ты привлёк моё особое внимание. Всё-таки редко в обычном баре встретишь Бога Грома.
— В Асгарде бы это не было редким явлением, — улыбнулся Тор. Вопреки ожиданию, Льюис не стал спрашивать, почему так, а понимающе улыбнулся в ответ.
— Знаешь, я подошёл к тебе вчера из любопытства, но потом... Когда ты прилично выпил и почти отключился, я понял, что у тебя... — Льюис, казалось, подбирал слово.
— Не все дома? Да, я думаю, ты прав, — договорил Одинсон.
— Может быть, не до такой степени. Но суть ты ухватил верно, — Лоусон смотрел Тору прямо в глаза, вот сглотнул (Тор вспомнил, что когда его брат нервничал из-за очередной совершённой ими обоими шалости, он делал точно так же), вздохнул и добавил, — особенно насчёт твоего дома...
Тор поставил стакан на стол. Льюис приподнял брови, ожидая реакции.
— Я говорил во сне?
— Обрывками. Пришлось долго просидеть у твоей кровати, уж прости. Просто такого случая я никогда не встречал в своей практике... Ты говорил про Рагнарёк — гибель Богов и их мира — Асгарда, то есть, и твоего мира тоже. Про бунты в остальных мирах Иггдрасиля. Потом что-то про Локи. И...
— Что? — Тор уставился взглядом в кружку.
— Про своего брата ты говорил очень много. Видимо, тебе снилось что-то из прошлого... Думаю, ты и сам помнишь. Под утро же ты начал бубнить про то, что всё можно было изменить.
— Что изменить?
— Не знаю... — Льюис помедлил. — Но изменить так, чтобы твой брат не нападал на Мидгард...
«Мидгард, Рагнарёк, Иггдрасиль — откуда он столько названий знает? Суть-то он мог уловить из снов, но названия...» — думал Тор.
— А ты много знаешь о нас, — перебил он. Лоусон не отводя взгляд от Тора взял что-то со стола и сунул прямо в руки Одинсону.
Тор держал книгу, на обложке которой было написано «Нил Гейман. Скандинавские Боги». Тор полистал её. «Игроки, Один, Тор, Локи... Иггдрасиль и девять миров... Рагнарёк: гибель Богов...» — читал про себя Тор, задаваясь вопросом «почему я раньше не заметил книгу, лежащую прямо у меня под носом?». Тор наткнулся на миф «Необычная свадьба Фрейи» и нахмурился.
— Что увидел? — поинтересовался Лоусон.
— Бред, вот что. Лет семьсот назад брат, помню, раскопал мидгардские мифы о нас и вот этот показал мне, — Тор дал Льюису посмотреть название, не выпуская книги из рук, перевернув её к себе обложкой, и скрывая таким образом своё лицо. Тор услышал смешок, но, тут же чуть-чуть опустив книгу, увидел серьёзное лицо Льюиса. «Сжал губы. Хм. Если он так похож на Локи, то без сомнения...»
— Ты читал, верно? — спросил Тор.
— Возможно.
— Я слышал смешок, так что, не отвертишься, — парировал Одинсон. — Но, чтоб ты знал, Льюис Лоусон, это всё бред мидгардских фантазий! И не больше, — Тор сидел с красными ушами, но держался уверенно.
— То есть, свадебное платье ты не надевал? — хитро сощурившись, спросил Льюис. Тор знал, что Льюис в то время ещё не родился, и можно было бы соврать, но Громовержец чувствовал, будто Лоусон видит его насквозь. «Прямо как... Он...» — сказал опять внутренний голос.
— Ладно-ладно! Надевал! — не выдержал острого взгляда Тор.
Льюис цокнул языком и улыбнулся, всем своим видом будто сообщая: «Что и требовалось доказать!».
— Но, — добавил Одинсон, — всё было совсем не так. Никто не похищал эту Фрейю. И спасать я её бы не стал. Просто...- Тор стал говорить тихо, — было пари...
— Что-что? — Льюис театрально подставил руку к уху. — Плохо слышно.
— Просто я проиграл пари!
— Тор проиграл? — Льюис всем своим лицом выражал огромное удивление. «Он что, издевается?» — возмутился про себя Тор. Но неловкий момент прошлого вывел Одинсона из себя.
— Да. Своему брату! — буркнул Тор и захлопнул книгу.
— Не знал-не знал... Полагаю, на что спорили, лучше не спрашивать? — учтиво спросил Льюис. Тор мотнул головой, прямо как обиженный ребёнок. Он мельком исподлобья посмотрел на Льюиса, и «вроде бы ухмыльнулся? Или нет? Ах, и почему я ему доверяю?» — задался вопросами Тор. Действительно, почему он ему доверяет? Тор догадывался... Льюис внешне очень сильно напоминал ему Локи. Походка, плавные движения, эта ухмылка и зелёные глаза, взгляд которых проникал в самую душу...
«Если он похож на Локи, то странно, почему я вообще ему доверяю», — думал Тор. Каждый раз, когда брат снова предавал его, обманывал его, Тор всё равно прощал. Да, сначала гневался, грозился, что больше не принимает Локи как брата, а потом всё равно прощал и снова верил... Тор знал всё это. Кто-то бы сказал, что это прямо-таки мазохизм какой-то — постоянно верить Богу Обмана, а после очередного ножа в печени опять доверяться ему... А Тор ничего не мог поделать с собой. Он любил брата, что бы тот не творил. И, в конце концов, в последний десяток лет у Локи были причины тыкать в брата ножом. Тор всё давно обдумал, припомнил прошлое, и понял, что тут дело не только в том, что Локи был взят с поля боя Одином при битве с йотунами. Тор понял также, что и сам был в какой-то степени виноват.
«Я помню себя тенью, отброшенной лучами твоего величия!»
Эти слова глубоко врезались в память Тора и в его сердце... Вот в чём была его вина. Потом Тор вспоминал много таких мелких случаев, произошедших прямо до своего изгнания Всеотцом.

« — Насколько я помню, я был одним из тех, кто помог нам бежать, укрыв нас туманом.
— Да, кто-то сражается, а кто-то фокусничает.» (Смех слуги...)

«Что, язычок прилип к нёбу? Ха-ха!»

«Знай своё место, брат!»

...И после изгнания крик брата, отчаянный и яростный, полный боли и ненависти:

«Мне не нужен был трон! Я всего лишь хотел быть тебе равным...»

Если бы не эгоизм Тора, если бы не невнимательность к такому восприимчивому и чуткому сердцу младшего брата... Если бы не изгнание, может быть, у Тора были бы время и шанс не допустить того, чтобы Локи попал в руки к Таносу... И к своей судьбе?..

Тор вернулся в реальность, потому что зазвенел смартфон. Он глянул на экран: ничего важного — сообщение от оператора. Тор удивился, что Льюис не стал отвлекать его от мыслей. Льюис же читал какую-то книгу, но, как Тору показалось при «возвращении в реальность», тот быстро уткнулся носом в книгу, а до этого смотрел на него... «Глупые предположения. Моему сознанию нужен отдых... Мысли о брате сводят меня с ума», — убеждал себя Тор. Он вздохнул:

— Тебе нужно выговориться, — прервал молчание Лоусон. — рассказать кому-то, что тебя тревожит. Что гнетёт твою душу.
— Боюсь, всё, что у меня на душе, рассказывать придётся долго. Ведь всё это связано с ним... — Тор приложился к спинке кресла и прикрыл глаза ладонями. Со стороны выглядело, будто он устал. Но всё было не так просто. И те, кто хорошо знали старшего Одинсона, увидев этот жест, сразу имели основания думать, что принца что-то гнетёт.
Когда маленький Локи лежал в больничной палате, да-да, после того случая с Фрейром, старший наследник Асгарда очень сильно переживал за брата. Тор злился на Фрейра, упрекал себя в том, что позволил этому ужасному несчастью случиться с Локи. Именно тогда на фоне сильного эмоционального напряжения Тор стал закидывать голову назад и прикрывать ладонями глаза. Он не знал, что иногда Локи притворялся спящим и видел, как из-под ладошек у Тора текут слёзы...

...Если бы Тор сейчас заметил, с каким взглядом на него смотрел Льюис! Но он прикрыл глаза ладонями, как в детстве. Льюис же не шелохнувшись и не мигая буравил Бога Грома взглядом. Лицо Лоусона выражало и крайнюю обеспокоенность, и тревогу, и удивление одновременно.
— С кем? — только произнёс Лоусон, как вдруг понял, что произнёс это совершенно не своим голосом. Этот голос Тор бы ни за что не спутал ни с каким другим. Тор резко убрал ладони с лица и увидел, как Лоусон вдруг с чего-то закашлялся...
— Воды? — предложил Тор. Тот кивнул. Тор подбежал к рабочему столу, где стояла бутылка воды, налил в стакан и подал Льюису. Когда Льюис допил, воцарилось неловкое молчание.

Тор размышлял: «Что это было? Будто голос Локи... А что, если он жив?» На самом деле, Тор не раз задумывался над этим вопросом. Ведь, он не знал, как брат выжил после того, как его грудь прокололи насквозь... Вроде бы то была не иллюзия и не обман... Значит ли это, что Локи сумел обмануть Богиню Смерти, Хелу? Со всем этим возникал другой вопрос: «Почему же Локи тогда не объявился?» Тор размышлял об этом не один вечер, приходили разные варианты: от банального «он боится, что, в третий раз ,подумав, что он погиб, я его придушу собственноручно» до «у него есть какие-то незавершённые дела». А и правда, что бы сделал Тор, если бы брат вернулся опять? Судя по прошлому, Тор знал, что скорее всего, он бы разгневался. Но потом... «Будь ты здесь, я бы тебя даже обнял», — пронеслись слова в голове. Как недавно он их говорил! И сколь многое с тех пор изменилось... Но те объятия на космическом корабле Тор никогда не забудет. Это было окончательное примирение братьев, конец десятилетней вражде и недопониманию. И это был последний раз, когда Тор обнимал живого Локи...
Тор прервал молчание первым:
— Ты читал «Короля Лира» Уильяма Шекспира?
— Читал, — не без удивления ответил Льюис. «К чему он ведёт?» — подумал про себя.
— Помнишь, там у одного графа Глостера есть два сына? Как же их имена...
— Эдгар — сын Глостера, а Эдмунд — побочный сын Глостера, — помог Лоусон.
— Верно! Вот такая же ситуация тут... Ты куда? — спросил Тор, когда Льюис пошёл к книжной полке, но тот скоро вернулся с книгой «Король Лир». — Да, эта самая книга. Я не читал, но брат мне рассказывал, кстати, незадолго до моей несостоявшейся коронации, что Эдмунд, так как был незаконнорождённым, завидовал Эдгару. Эдгар был сильный, а Эдмунд умный. И Эдмунд решил заполучить титул Глостера обманом. Он ведь знал, что титул перейдёт Эдгару по правам законного наследника. Но Эдмунд завидовал брату... Он даже сказал что-то...
— «Не взял рожденьем, так своё возьму
Благодаря врожденному уму.» — Льюис прочитал строку из книги.
— Да, точно-точно! С этого момента в королевстве всё пошло наперекосяк. Эдмунд много чего подстроил, много кто погиб... Эдгара изгнали... И меня тоже изгнали, — задумчиво произнёс Тор.
— Ты думаешь, что брат тебе не просто так рассказал эту историю? — спросил Льюис.
— Сейчас да. Тогда я этого не понимал. А последний месяц у меня было время, чтобы подумать.
— Знаешь, что во всём этом ужасе всё-таки хорошо? — Льюис закрыл книгу, положил её рядом с мифами и взглянул на Тора, буравившего глазами стол.
— Что?
— Что ты это всё-таки понял. Хоть и поздно. Но лучше поздно, чем никогда, — с видом «я знаю, что говорю» сказал Лоусон.
— Но это не исправит того, что случилось с братом. Ты не знаешь, но Танос просто свернул ему шею и бросил, как какую-то куклу, — глаза Тора будто были стеклянными. — Он мог сбежать. Я много раз прокручивал этот момент. Локи на минуту смылся из виду. Тогда Танос вырубил Халка, может,ты слышал,это такой большой зелёный парень. Потом я бросился на Таноса с голыми руками, меня заковали в цепи. И вот тут-то Локи вышел из укрытия. Зачем он вышел?! Кто его просил?! Сейчас я понимаю, что если бы он не вышел, Танос бы убил меня... А так он отвлёкся на того, кто когда-то давно был его союзником, а потом предал... Брат отвлёк внимание на себя, чтобы спасти меня. Я уверен, у Локи был способ выжить. Но, если это и так... — Тор прерывался, потому что в горле образовался ком, — Если это так, даже пускай не объявляется, но я хотел бы знать, что он живой... Братишка... — Могучий Тор, Бог Грома, покровитель всех миров Иггдрасиля, сейчас стирал руками слёзы с щёк.

Льюис подошёл к нему, присел рядом на корточки и взял большие руки Громовержца в свои. Тор почувствовал, что они были холодные, прямо как у его брата... «Как они похожи», — опять сказал голос внутри. Но вопреки холоду от прикосновения Тору полегчало, на сердце стало теплее. Такое чувство Тор испытывал только в компании...
— Тор, можно задать тебе один вопрос? — мягко поинтересовался Льюис.
— Задавай.
— Что всё-таки ты бы сделал, если бы брат вернулся, опять обманув смерть?..
— Я бы обнял его, — утирая последнюю слезу, сказал Одинсон.
— И не разозлился, как раньше?
— Разозлился бы конечно, но на нём бы зло не стал вымещать... Мне уже хватило прошлых раз, чтобы осознать свои ошибки. Да, возможно я бы пустил в небо пару молний, но я бы обнял братишку, — Тор тяжело вздохнул.
Льюис приподнялся, мягко сжал руку Тора ещё разок, а потом отошёл к своему креслу, но не сел, а стал расхаживать по комнате, явно задумавшись. Тору было не до того, чтобы гадать о причине раздумий нового друга. Он встал, сглотнул и сказал:
— Спасибо тебе, Льюис. Мне, кажется, чуть-чуть стало легче. Ты же не против... — замялся Тор.
— Чего? — спросил тот, держа в изящных руках «Короля Лира» Шекспира. И в сочувственном взгляде зелёных глаз Тор готов был тонуть вечно. С одной стороны, прекрасно, что Льюис похож на Локи. С другой, в сердце щемит от каждого плавного и знакомого движения Лоусона губами, бровью, от каждой его ухмылки... Всё напоминает брата.
— Можно мне приходить к тебе сюда? — Тор неловко поводил ботинком по ковру.
— Хоть каждый день, — слабо улыбнулся Льюис.
— Благодарю тебя, сын Лоуа. Знаешь, хоть мы недолго знакомы, но ты мне стал вроде как братом... Извини, если я совсем...
— Ты мне тоже, — Льюис улыбнулся чуть веселее. Тор опять мог наблюдать взгляд зелёных глаз, так и искрящих добрым, таким знакомым, родным озорством.
Тор и Льюис стояли уже у двери. Одинсон протянул руку другу. Лоусон посмотрел на неё, будто сомневался в чём-то, потом глянул в глаза Бога Грома, которые ещё не высохли от слёз, и дружественно заключил его в объятия, легонько постучав по спине.
— Не дрейфь, друг. Знаешь, что всегда остаётся у человека и даже Бога, когда всё... Как у вас там говорится... Когда всё идёт к хелям?
— Что тогда остаётся? — Тор недоумённо смотрел на друга. Тот улыбнулся и прищурился в свойственной ему манере... И не только ему.
— Надежда, — ответил Льюис.

Примечания:- Есть ли у Вас такие любимые исторические персонажи или может вымышленные, которые вдохновили вас взяться за работу над Локи?

Хиддлстон: Ну, я думаю, что для меня самым близким является Шекспир. Я реально повёрнут на нём, я его люблю (смеётся) , и причина этой одержимости заключается в том, что он один из самых мудрых, чутких авторов в Западной литературе, во всём этом течении. Он настолько глубоко чувствует человеческую натуру: не только огромную способность человека к совершенству и любви, но и боль, разрушение и ненависть. Его плохие парни - это лучшие плохие парни для работы, будь то Яго в "Отелло", Эдмунд в "Короле Лире" или Кассий в "Юлии Цезаре".
Они все были для меня пробными камнями в том смысле, что, когда мы с Кеном составляли образ Локи, мы говорили об Эдмунде, внебрачном сыне, который вырос в тени другого человека... В "Короле Лире" Эдгар - законнорожденный сын, старший, любимый ребёнок. И Эдмунд - внебрачный, незаконнорожденный, тот, которому родительской любви досталось меньше, нелюбимый, у которого отсутствовало самоуважение. И Яго, шахматист, воплощение зла, тот, кто побеждает людей, и ты не совсем понимаешь, почему он так поступает, но его мотивирует ужасная ревность и амбиции. И "Макбет", Макбета убивают его же действия, стремления, и, я думаю, что это самая точная характеристика для Локи. Поэтому, можно сказать, что все эти герои были моими пробными камнями.