Отрывок бумаги
На улице маленькие тучи собираются в одну громадную, однозначно, будет гроза. Позади двухэтажного особняка ударила молния, и, по-правде, выглядело это зрелище устращаючим, учитивая то, что дом был выполен в серо-чёрных тонах и находился далеко от цивилизаций, где-то в лесу, что было крайне странно. Лучик солнца не мог пробраться сквозь массивние тучи, которые поменялись: из пушистых, ватных, идеально-чистих облаков, в серо-грязные куски мокрой туалетной бумаги. Зрелище было из тех, которые люди могли наблюдать в фильмах жанра «ужасы».
Сначала, люди в возрасте побоялись оставить своего сына в этом жутком поместье, но за некоторое время мужчина средних лет смог доказать своей жене, что здесь безопасно и ей не о чем волноваться, но та, все же, не очень верила подобному, решать что-либо было поздно, ведь единственный выходной в году не мог долго ждать. Да и сын, вроде, был не против остаться на все лето у бабушки. Мужчина убеждал жену, что это лучше для сына, что здесь и воздух свежей, и природа красивая, а мать его за сыном проследит. Недоверчиво посмотрев на особняк, женщина все же согласилась с мужем и они одновременно сели в машину, пока их сын махал им на прощание с порога дома.
Из дома вышла старуха, поправила белый фартух на нежно-розовом платье и приветливо улыбнулась единственному внуку. Внимательно выслушав речь пожилой дамы о том, «как она рада его вновь видеть», они вместе зашли в дом, который внутри напоминал дом средних веков, что больше походил на музей, чем место для жительства. Размеренным шагом юноша заходит внутрь здания, проходит старые картины, нарисованные веками назад и поднимается по лестнице. Здесь, сейчас, не где-то в другом месте, а именно здесь живёт его бабуля.
Кашин поставил сумку на одной из ступенек лестницы, намереваясь за ней вернуться позже и пошёл за своей бабушкой наверх, ведь она обещала ему показать кое-что интересное, а он хороший внук, не мог отказать своей бабушке, тем более в таком почётном возрасте.
— Вот почему я её единственный внук? — Кричит на весь особняк молодой парень лет девятнадцати. Рыжий лениво перекатывается с ноги на ногу и неспешно глядит на старые обои розового цвета. Здесь все обои розовые, теперь у него явно передоз розовым.
— Внучек, ты чего? — Старая женщина вышла из комнаты на крики внука, медленно шагая в его сторону.
— Ничего, — невнятно буркнул тот проводя рукой по перилам лестницы.
— Идём, я тебе кое-что покажу. — Старуха помахала рукой в сторону своей комнаты и Даня послушно за ней пошел. Когда наконец поднялся на второй этаж загородного домика, они оба заходят в пыльную комнату, где бы не помешала уборка. Но разве он должен этим заниматься?
— Вот. — Старуха достаёт из старого сервиза альбом с фотографиями. На альбоме за долгое время собралась пыль, поэтому, не долго думая, старуха тряхнула альбом и вся пыль полетела вниз.
— Хочешь, покажу, каким милым мальчиком был твой отец? — Женщина доброжелательно улыбнулась, а вмести с улыбкой в её глазах появилась искра.
— Давай. — Холодно ответил Даня, беря в руки один из стульев рядом с кроватью.
— Вот, видишь, какой пухляш? — Женщина мило улыбнулась, и тыкнула пальцем в серо-белую фотографию с маленьким мальчиком. Его окружали море цветов разных видов, но из-за того, что фотография быа черно-белая, оценить всю красоту пейзажа было крайне трудно, но все же некая красота в нем была. В таких черно-белых фотографиях Кашин выдел свою жизнь, видел себя.
— Просто прекрасно. — Недовольно отозвался внук и покосился на большое окно в стене. Бабушка не обратила внимания и дальше продолжила свою речь.
На улице начинался дождь, не удивительно. Отец рассказывал, что здесь дожди каждый день, но он не говорил, что во время грозы на улицах бывают люди.
— Бабуль, а это кто? — Парень показал пальцем на окно. Женщина сменилась в лице. Её добрая улыбка пропала, Даня даже не успел моргнуть глазом.
— Где? — Поморщив глаза, спросила старуха, пытаясь не вызывать подозрений.
— Там... — Он вновь посмотрел на окно, где дождь бил свою песню, по знакомым лишь ему мотивам. Рыжий пытался хоть что-то разглядеть, но, увы, все напрасно. Странная фигура пропала из виду.
***
Открыв глаза, парень первым делом ловким движением взял телефон с тумбочки. На мобильник пришла смс от друга. Быстро разблокировав телефон, Даня первым делом прочитал сообщение.
Олий Онешко
«Привет. Как там у тебя дела?»
10:34
Кашин хотел набрать ответ, но вдруг весь свет в доме потух, а дверь с противным скрипом открылась и из неё показалась старое лицо.
— Идём завтракать, я оладьи напекла. — Ласково произнесла старуха и поплелась дальше по своим делам.
— Иду. — Закричал Данила, надевая на ноги тапочки и тяжело зевая по пути к двери, держал в руке телефон, проверяя почту, пока на телефоне ещё есть деньги.
На его телефон вновь пришло сообщение. Несмотря на то, что интернета нет. От неизвестного.
« ты невероятно смелый, раз до сих пор здесь.
храбрый сердцем, но, увы, я скоро его заберу»
«1983. 03. 13.»
— Что за ерунда? — Первое, что Даня сказал после прочитанного.
***
Проходя мимо зеркала в коридоре, Кашин успел заметить странное послание на нём. Кровью написанное что ли?..
Вновь взглянув на свое отражение, он принялся читать в слух странное «послание» на зеркале.
« Они решили меня убить, со словами:
— Спалить!
«1987. 07. 14.»
— Идиотизм. — Даня тряхнул головой и надпись пропала, после чего Даня не предал особого значения, данным словам скинув все на разбушевавшуйся фанфтазию и просроченые продукты. Его совсем не волновало бы, если то, что ему показалось оказалось не галлюцинацией, как и то, откуда те слова взялись на зеркале.
В кармане джинс, что-то начало шуметь и слух уловил знакомую песню, точнее, любимую. Мигом достав из кармана телефон, Кашин его разблокировал, и сразу заметил большими буквами «Мама» на экране телефона.
— Привет, мам. — Послышался на другой стороне трубки его голос, и, кажется, он повеселее, чем раньше.
— Привет, как у тебя там дела? Как моя свекровь? У вас все в порядке? — Послышался встревоженный голос матери, а сзади послышались шаги.
— Всё в порядке. Передай пожалста трубку папе.
— Слушаю. — Мужской голос эхом раздался в подсознаний юноши. Теперь рыжий был не так счастлив.
— Пап, когда ты меня заберёшь отсюда? — С надеждой в голосе спросил парень, сглотнув ком в горле.
— Я же говорил, в конце лета.
***
Это шестой день по счету, когда Данила спит со включеным светом. Рыжий знает, что странное существо терпеть не может света и держится от него подальше. Даня знает: пока есть свет, ему не грозит опасность, но стоит оказаться где-то во тьме и можешь считать — пропал. Это второй день по счету, когда Кашин не спит, а дрожит в страхе под одеялом с фонариком в руках. Это девятый день, когда рыжий просит у своей бабушки книгу с молитвами и крестик, но та вечно говорит, что второго у неё нет, но Даня просто не хочет в это верить. Кашин не верит в Бога, но каждый раз, когда холодок пробегает по его коже, мысленно про себя вспоминает все молитвы, которые успел выучить наизусть до идеального состояния. Рыжий просит Бога о смерти, хоть и понимает, что это глупо, тогда ему в голову приходит на ум продать душу и избавиться от этой твари. У Дани на руке черной ручкой написано: «Боже, спаси и сохрани», под подушкой в ровном состояние находится библия, а в тумбочке фонарик. Еще никогда в своей жизни он не жалел о том, что не ходил в церковь в свободное время, так сильно, как сейчас. Даня не верит в Бога, как и не верит в мистику, но раз существует эта тварь, то Бог тоже существует, жаль, что его нет над головой Дани. Когда они с бабулей отправляются в магазин за продуктами, Кашин спрашивает, не продают у них ли случаем крестиков, или где можно прикупить и продавщица молчит.
— Умру, на вашей совести останется, — Кашин оставляеет продавщицу в полном шоке, а сам крестится, когда вдалеке ему кажется знакомый силуэт, три раза, как бабушка учила.
— Стойте! — Кричит продавщица, догоняя рыжего, — В метрах отсюда есть церковь, больше не знаю мест, где крестики купить можно. — Видя, что на лицо Кашина становиться спокойней, женщина улыбается и у неё будто камень с души упал.
Когда бабушка спрашивает, куда они едут, то Даня спокойно отвечает:
— Церковь искать. — Даня смотрит куда-то вдаль автобуса, потом на лицо старушки, которая с пониманием посмотрела на внука, и дальше продолжила рассматривать местность, которая была видна в окне.
Даня проверяет карманы на наличие денег, но вместо купюры находит свернутую бумажку, на которую просто не обращает внимание и дальше продолжает искать деньги, чтобы заплатить за проезд.
— Мххх... — Рыжий ждёт на улице бабушку, попутно разглядывая обувь, вспомнив про бумажку, он быстро достает её с кармана куртки и разворачивает, пытаясь разгядеть написанное. Ветер дует в лицо и это мешает соображать, потому что волосы закрывают взор, но все же он смог.
«Кошмарных снов»
«1901. 09.13 »
Гласит записка, написанная идеальным почерком, и Даня вновь хреститься, понимая чьих это рук дело. Рыжий точно знает, что этой ночью вряд ли сможет уснуть, и это уже не пугает так, как в прошлый раз, но некий осадок все же остался.
***
На улице холоднело. Все равно. На улице льет дождь, как из ведра, где вечная вода. И что с того? Не имеет значение. На улице совсем темно. Это неважно, благо в руках есть фонарик, он в безопасности, пока что.
Нужно искать то, что нужно. Ветки ломались одна за другой под ногами, но это не имело никакого значения, как и всё здесь. Он хочет домой. Кашина здесь пугает всё. Всё, что движется, всё, что мёртво. Всё до конца. Животный страх кипит в жилах и терпеть его уже невозможно. Родители поймут, бабушка поймёт, она — нет. Машина уже близко, нужно просто выбраться из сада. Под ногами вновь что-то хрустит, это коробка. Даня кидает свой взгяд на мокрую коробку на сырой земле. Мигом взяв мокрую коробку в руку, он отодвинул крышку и взглянул внутри коробки. Там лежала записка, сухая, что было очень странно. Достав записку, он прочитал её, ужас застыл на молодом лице.
«Вот бы тот пепел, что в моих лёгких пропал. Вот бы те бабочки перестали пожирать мою плоть, вот бы они вновь пархали. Вот бы розы внутри меня перестали рости, но в этом я сама виновата, не надо их поливать слезами.»
«1991. 05. 31.»
Позади послышался шорох, а после рычание. Дождь бил по лицу, а страх бил в грудную клетку. Он чуствовал, как она все ближе. Кинув всё на землю, он со всех ног помчался к дому, забыв про машину за огорожей, забыв про все, даже фонарик здесь не поможет, слишком темно, и Даня понимал, также понимал и то, что теперь счёт за жизнь идет не на минуты, а на секунды.
***
Кашин бьет себя по лицу, на котором видны красные пятна. Даня винит себя в том, что не мог убежать раньше, а не только тогда, когда наступит ночь, но тут вина Тущенцова, почему-то раньше он не смог, наверняка договорился с ней. Даня давно понял, силуэт явно женский, миниатюрный, прекрасный, не смотря на то, что данный силует был всего лишь тенью, сейчас Кашину в какой-то мере даже начинат нравиться данная игра в кошки-мышки.
На следущий день, вновь всю ночь читая молитвы, и крестясь, Дане захотелось прогуляться, пока еще день. На улицу выходить не понадобилось, ибо есть кучу мест в этом доме, куда не ступала нога рыжего.
— Зачем тебе? — Озадачено спрашивает женщина, беря в руки кружку с чаем и ставя ее на круглый стол.
— Пожалуйста, можешь дать мне карту дома? — Смотря прямо в голубые глаза, спрашивает Кашин, поставив руки под голову.
— Ладно. — сдаётся женщина, переставая сопротивляться просьбам внука.
У Дани на руках большая карта здания, где он сейчас находится, на ней обозначены все интересные места красным, эти комнаты Даня хочет исследовать и он это делает. Сейчас Даня находиться в гостиной, которую украшают большие картины на стенах, рядом с большими окнами с видом на сад, даже несколько пыльних картин сейчас валяются в коробке на шкафу, которые Кашин заметил не сразу. Рядом с окном Даня рассматривал большую картину девушки на красном фоне, она сидела на стуле и держала в руках корзинку с фруктами, в самом низу, аккуратным почерком, переливаясь на солнце золотым цветом, мерцала надпись: «Лиза Неред». Как понял Даня — это имя той нарисованной девушки на картине. Кашин решает немедленно вбить её имя в гугле и найти хоть какую-то информацию, он нашел, но лучше бы не находил. Как оказалась, эта Лиза была писательницей и владелицей этого особняка, её решили спалить на костре из-за подозреный в колдовстве, ибо многие не могли поверить в то, что ей можно так сильно вести в жизни, но толпа опоздала и она повесилась в своей комнате, где сейчас проживает рыжий. Дом с каждым новым веком реставрировали, но только в 1901 году решили продать из-за несостояния музея больше содержать дом. И его купила семья Кашиных, будучи богатыми людьми они купили особняк в первые дни продажи.
Ночью Кашина одолевает сон и он наконец позволяет себе вздремнуть, даже если сам того не хочет. В то время, пока рыжий мирно сопел, из угла выползла длинная тень, которая все ближе и ближе подбиралась к кровати, где спал Даня. Добравшись до кровати, со стороны не было никакого странного чудовища, а лишь девушка, что наблюдала за парнем. Губы Лизы легонько коснулись холодных губ Дани, после чего русая исчезла, оставив Даню на одну ночь в покое.
***
Даня писал в своем дневнике. Он описывал чудовище, воспоминание, все его образы: «от собаки, до бабушки». Он вспоминал, как монстр выглядит в его кошмарах, как глаза хищника мерцают во тьме, как холодные руки чуть не утащили его за собой в темноту. На следующей странице он замечает запись от другой руки, и скрип двери совсем вывел из себя Даню.
«Однажды тебя кто-то поймет и поверит, а сейчас, если ты кому-то раскажешь про свои проблемы, то тебя заберут в лечебницу.»
«1936. 09. 12.»
— Приятного аппетита. Не подавись, бабуль. — Спокойно выдал Данила, неспешно закрывая глаза, и наблюдая за тем, как чудовище меняет свой облик на вид красивой девушки с русыми волосами и зелеными глазами, вспомнил про то, что видел еще один её портрет в длином коридоре на розовых обоях. Закрыв глаза, он в последний раз выдыхает холодный воздух, который весь пропитан гнилью мёртвых тел. И дневник из рук падает на пол, кажется, это становится интересным, точно интересней, чем прошлое лето.