11 глава «Страх»
Т/и сидела на полу, прислонившись спиной к двери. Комната была тёмной, будто сейчас была ночь. В руках — скомканный рукав кофты, мокрый от слёз.
Слова всё ещё звенели в голове. Приёмная. Не родная. Не своя.
Будто в один момент всё, что было домом, стало чужим. А главное «Не Карасёва».
— Т/и… — голос матери прозвучал из-за двери, осторожный, почти виноватый. — Доченька, выйди, пожалуйста. Нам нужно поговорить.
В ответ — тишина.
Т/и прижала ладони к лицу, стараясь не всхлипывать вслух. За стеной слышался приглушённый шум — трое братьев сидели в зале за столом. Она знала: они всё уже знают. И от этого становилось ещё больнее.
— Она не откроет, — сказал кто-то из братьев негромко.
— Дайте мне, — раздался другой голос. Низкий, спокойный. Петя.
Шаги. Потом — голос.
— Т/и, — сказал Петя тихо, почти шёпотом, стоя по ту сторону двери. — Я знаю, что ты слышишь.
Она сжала колени сильнее.
— Я не умею красиво говорить, — продолжил он. — И не знаю, как сейчас правильно. Но… ты ничего не потеряла.
Он помолчал, будто подбирая слова.
— Ты не обязана сейчас выходить. Не обязана улыбаться. Но если ты думаешь, что для нас ты стала кем-то другим… это неправда.
Т/и всхлипнула, прикрыв рот рукой.
— Ты моя сестра, — твёрдо сказал Петя. — Не по бумажке. По жизни. И если тебе больно — мы рядом. Все.
За дверью снова стало тихо.
Т/и медленно поднялась, вытерла слёзы рукавом и положила руку на ручку. Пальцы дрожали.
Щелчок.
Дверь приоткрылась.
Петя стоял прямо напротив. Он ничего не сказал — просто посмотрел на неё так, будто всё понял без слов. И этого оказалось достаточно.
Т/и шагнула вперёд.
Мать будто сорвалась с места. Она резко встала, опираясь ладонями о край стола, и заговорила — быстро, сбивчиво, словно боялась, что если остановится хоть на секунду, то больше не сможет продолжать.
— Я… я должна была сказать раньше… — её голос дрожал. — Т/и… ты дочь Лены.
В зале словно что-то щёлкнуло.
Т/и замерла.
— У Лены есть сын. Дима, — продолжила мать, глотая слова. — Соответственно он твой брат. — поставила перед фактом та.
В этот момент Петя едва заметно вздрогнул. Имя ударило в грудь, как тупым ножом. В горле мгновенно встал ком. Он отвернулся, сжав челюсть. Дима. Человек, которого он ненавидил всем сердцем.
Мать этого не заметила — она уже не могла остановиться.
— Тогда… много лет назад… когда Лена родила, произошла ошибка. Тебя… Т/и… тебя случайно положили в другое отделение. Там, где лежали дети, которых готовили к усыновлению.
Она судорожно вдохнула.
— Мы даже не знали. Нам сказали, что ты — приёмная. Мы… мы поверили. Мы забрали тебя… и только спустя годы правда всплыла, но было уже… поздно.
Т/и сидела на краю дивана, не двигаясь. Её грудь часто поднималась и опускалась — дыхание сбивалось, будто воздуха не хватало. Пальцы сжались в ткань штанов так сильно, что побелели. Лицо, а точнее макияж уже давно был плывшим по лицу. Взгляд — в никуда.
Петя сразу сел ближе. Его плечо почти касалось её. Он ничего не говорил — просто был рядом.
Юра внимательно следил за её лицом. Он наклонился вперёд, стараясь поймать её взгляд.
— Т/и… — тихо сказал он. — Дыши. Слышишь? Мы здесь.
Руслан, младший, неловко придвинулся с другой стороны. Он не знал, что сказать, поэтому просто осторожно коснулся её рукава.
— Ты не одна, — выдавил он. — Правда.
Т/и сглотнула. Глаза были широко раскрыты, будто она всё ещё не до конца понимала услышанное. Где-то глубоко внутри всё рушилось — прошлое, настоящее, воспоминания. Дима. Лена. Ошибка. Чужая жизнь, прожитая вместо другой.
Петя наконец заговорил, глухо, почти хрипло:
— Смотри на меня.
Она медленно повернула голову.
— Что бы ни было… — он сделал паузу, борясь с комом в горле, — ты наша. И никто это не отнимет.
Т/и поднялась с дивана и наконец выдала:
— Спасибо вам правда...Тебе Юрец, за поддержку. Ты всегда был таким особенным и заботливым у нас в семье. — Юрка в ответ застенчиво улыбнулся.
— Тебе Русик, за смех и радость. Ты всегда прибавлял во мне что-то хорошее. — младший последовал примеру Юры.
— Ну а ты Петюня... — Т/и замялась, не зная что сказать. Но тот внимательно слушал, в надежде услышать признание.
— Ты был самым родным и близким для меня из всех. Но как оказалось это не так... — девушка размахнула руками и повернулась к матери.
На слова той, Петя лишь смотрел, не улыбался. Никаких лишних движений. Он чёрствый, но в глубине души пульс бил за 200.
Флора нервно перебирала пальцы на руках, собранные в замочек.
— Ты заменила мне мать, хоть и не являлась ею. Я не в праве тебя обвинять. — и принялась обнимать мать.
Братья не думая тоже ринулись в объятия, создавая кружок. После разойдясь. Т/и продолжила:
— Но все равно...я вынуждена съехать.
Что? — произнесли Юра и Руслан в один голос.
Не дожидаясь ответа, Т/и с натянутой улыбкой пошла в комнату. Достав чемодан, она принялась закидывать по 2-3 вещички.
Петя за ней следом.
— Ты куда собралась? — спросил он жёстко, но с тревогой.
Она не сразу ответила. Застегнула молнию, выпрямилась.
— Ну к Диме же, — сказала она сухо, словно назло. — Логично, да?
Петю будто ударили. Он сжал кулаки, сделал шаг вперёд.
— Нет, не логично, — резко сказал он. — И ты это знаешь.
Т/и отвернулась, чтобы он не видел её лица.
— Мне больше некуда.
Петя замолчал на секунду, потом выдохнул и уже спокойнее сказал:
— Есть куда.
Она медленно повернулась.
— Ко мне, — продолжил он. — Поживёшь у меня.
Т/и моргнула.
— У тебя?..
— Да, — твёрдо. — Хата большая. Двум не тесно будет. Ты ж видела её.
Он посмотрел прямо на неё. — И главное — там ты будешь в безопасности.
— Петя, это неудобно…
— Мне — удобно, — перебил он. — А твоё «неудобно» сейчас вообще не аргумент. Так что харе строить из себя гордую.
Она опустила сумку на пол. Плечи дрогнули. Невино моргнув, Т/и потянулась к Пете, обнимая того.
Петя стоял осмысливая всю ситуацию. Он не спешил обвивать талию Т/и в ответ. Его не оставлял в покое вопрос о взаимности. Сможет ли Т/и его полюбить? Смогут ли они ужиться в одной квартире? Постройка будщего и хранение тайн не дают покоя. Самое страшное если ответ на все вопросы — нет.