Владычица тьмы

Когда дверь закрылась, Аврора уже стояла, прижавшись спиной к стене. Она чувствовала, что Авалон находится за ней и даже знала с какой скоростью бьётся его сердце.

Айзек развернулся, вставая напротив. Он выглядел повзрослевшим не на два года, а на пять или шесть, хотя это ни капли не умаляло его красоты. Серебряный обруч с лунным камнем украшал лоб владыки Луны и напоминал Авроре о смерти отца.

Обычно Айзек умудрялся держаться с сестрой достойно, не выказывая особых эмоций, но сейчас было видно, что ему так же неуютно, как и Авроре. Юноша хмурился и не знал, как подступиться к той, кто в последнюю их встречу готовилась силой заставить его подчиняться.

— Ты чувствуешь, что он стоит за стенкой? — Айзек сложил руки на груди. — Потому жмёшься к ней?

Аврора вперила взгляд в пол и насилу кивнула. Груз вины давил на плечи, говорить с братом было тяжело. Мун знала, что Айзек хочет видеть перед собой любимую сестру, но что делать, если она теперь не является той, кого он знал? Будет ли он любить её такой?

Голос серебряного господина прозвучал с нотами раздражения:

— Может посмотришь на меня или так и будешь делать вид, что говоришь с призраком?

Аврора помрачнела, но взгляд не подняла. Как ей смотреть брату в лицо после всего, что произошло? Всё случившееся являлось результатом её упрямства и самоуверенности: она самовольно сбежала из клана, чтобы расследовать дело нападения на отца и Рейлу, в следствии чего подвергла свою жизнь опасности, хотя Айзек предупреждал и пытался уберечь; Аврора ослушалась и была убита, причинив страдания не только брату, но и окружающим его людям, а после стала духом, причастным к восстанию армии мертвецов.

После такого Мун не могла найти сил посмотреть на того, кого, возродившись, желала не увидеть, а только использовать. Она прямо-таки грезила о силе Айзека, жаждала заполучить его темное воплощение, и не задумывалась о ранах, наносимых его сердцу.

В данной ситуации инициатором позвать серебряного господина в клан Ночи была не Аврора, а Авалон. Анхель Найт обратился в прах, чтобы всё выяснить требовался Айзек, но Аврора, вернув чувства, напрочь отказалась втягивать брата во тьму. К счастью или нет – Авалон был настойчив, а его доводы – убедительны, потому в конечном итоге серебряный господин оказался здесь.

— Я... – Аврора оборвала фразу. Просьба о прощении застряла в горле, как шипастый ком – раздирая изнутри. Не сделает ли она хуже, озвучив извинения? Будет ли толк от двух жалких слов?

Ладони Айзека легли на щёки сестры и вынудили поднять лицо, заглянуть в глаза. Аврора не поняла в какой момент брат успел подступить так близко, его руки обжигали холодную кожу, а в серых озёрах очей искрилось тепло.

И боль.

Айзек втянул воздух сквозь стиснутые зубы и притянул сестру к себе, заключая в объятия.

Аврора опешила. Она замерла в чужих руках, чувствуя, как колотится сердце брата. Эти объятия были такими болезненно-радостными, полными нежной любви. Прежними. Родными.

Айзек уткнулся носом в чужую макушку, вдыхая аромат сирени.

— Я так люблю тебя... – шепнул он. – Я почти умер без тебя...

Авроре эти слова были как нож по сердцу, от этого удара внутренности обожгло терзающей радостью. Айзек всё ещё её брат... Любящий старший брат, который примет её даже призраком. Будет любить даже если она станет монстром.

Аврора обняла в ответ, желая укрыться от Айзека в его же объятиях, спрятать его в своих же руках.

— Ты такая дура, – неожиданно добавил он. – Боги... какая же у меня безнадёжная сестра! – Владыка Луны запрокинул голову, будто хотел залиться безумным истерическим хохотом.

Он глубоко и размеренно задышал в попытке успокоиться. Чувство облегчения смешалось с чистым страданием и накрыло с головой. Сердце и душа плакали, но глаза были сухи.

— Прости меня... – наконец выдавила Аврора, вдыхая запах сандалового дерева, неизменно источаемый кожей Айзека.

— Я никогда тебя не прощу, – ответил он и Аврора это приняла.

Она подумала, что если бы такой трюк со смертью и воскрешением вытворил Авалон, то Мун бы его не простила... Любила бы, но не простила.

— Что с тобой произошло за эти два года? — Айзек отстранился, чтобы взглянуть сестре в лицо. — Ты расскажешь мне?

— Это будет долгий разговор, на который нам не хватит отведённого времени.

— Мне всё равно. Я хочу знать сейчас.

Аврора отвела взгляд и задумалась. Она не хотела этого предлагать, но другого выхода не видела:

— Если тебе не терпится, тогда возьми и сам посмотри. Я направлю твою тьму.

Айзек фыркнул, отпрянув:

— Даже после всего ты относишься к нашей тьме как к дару?

Аврора подметила:

— Благодаря этому дару я возродилась.

— А я чуть не убил своих друзей и невесту.

— Что? – опешила серебряная дева, а после не удержалась, скривила губы и уточнила: — Так всё-таки невеста?...

Айзек кивнул, потому Аврора брезгливо фыркнула:

— Ты хоть любишь её?

— Я на такое не способен.

— Тогда зачем это всё?

— Она нужна мне. Без неё я бы не справился.

— Это... – Аврора скривилась и оборвала фразу. Она глубоко вдохнула в попытке воззвать к голосу разума.

Айзек имел право на счастье, даже если это счастье связано с Юви, и Мун не должна пытаться помешать. Она и без того заставила его страдать, потому не стоило ещё раз наступать на грабли.

Выдержав паузу, Аврора закончила:

— ...Это хорошо. Хорошо, что у тебя есть кто-то, кто способен отрезвить рассудок.

Айзек странно посмотрел на сестру. Он явно не ожидал, что она проявит снисходительность.

— А что насчёт тебя? — хмыкнул серебряный господин. — Ты любишь его?

— Наверное... да. С нашей связью тяжело различить чувства. — Аврора повела плечом.

Айзек прыснул:

— И чтобы было легче их различить ты решила выйти за него замуж?

Серебряная дева удивлённо вскинула брови.

— Ты никогда не носила кольца. — Айзек опустил взгляд вниз, на чужую руку. — Тем более из золота. Почему у него нет кольца, если вы женаты?

Аврора неловко протянула:

— Потому что наша женитьба-а... э... это долгая история. У него на безымянном пальце есть след от кольца, да и у меня это вовсе не кольцо, а золотая нить.

Айзек нахмурился, видимо что-то припоминая.

— Без разницы, – сухо бросил он, не шибко желая обсуждать факт сестринской свадьбы.

Юноша отступил, глаза его почернели.

— Ладно. Я согласен взглянуть на то, что ты пережила, но не показывай мне личных воспоминаний, связанных с ним – не хочу этого видеть.

Аврора сглотнула, подивившись, что брат решился воспользоваться тёмными силами. Его резкая перемена казалась неожиданной.

Наблюдая за тем, как его выражение чужого лица постепенно лишается эмоций, Мун неуверенно произнесла:

— Х-хорошо. Я покажу только основное.

Айзек приложил два пальца ко лбу сестры и окунулся в поток чужих воспоминаний. Аврора быстро направила его в нужные отделы разума, где начала демонстрацию с возрождения и закончила убийством Анхеля Найта.

После того как Айзек убрал пальцы, Аврора вытянула из него отравляющую тьму, чем вернула светлое воплощение.

Серебряный господин облегчённо выдохнул. Последний раз он чувствовал такую лёгкость после визита Авроры в клан Луны – тогда она тоже лишила его накопленной тьмы.

— Этот Бог Ветров... он правда из иномирья? – теперь Айзек пытался переварить то, что увидел.

— По его словам – да.

— Я думал боги рождаются благодаря людским молитвам?

— Все так думали, но теперь мне кажется, что тот разлом между мирами не был случайным и в дальнейшем, когда со всем разберёмся, нам стоит поговорить об этом с Зефиром.

Айзек нахмурился.

— Вы так и не выяснили, что за мастер умудрился подбить демона на твою поимку?

— Нет, поэтому позвали тебя.

— Я видел. Ты убила Анхеля, – без осуждения сказал Айзек. – Хочешь, чтобы я посмотрел его воспоминания.

Аврора кивнула, выудив из поясного мешочка шкатулку с прахом.

— Ты можешь сделать это так же, как с нашим отцом?

Айзек мрачно посмотрел на сестру:

— Смогу, но стоило осуществить это сразу после просмотра твоих воспоминаний, а не после того, как ты мне только что душу от темной энергии очистила.

Мун попыталась утешить:

— Я снова избавлю тебя от тьмы, обещаю.

Айзек нахмурился ещё больше. Он подумал, что энергетические качели не пойдут на пользу его душе, но воспротивиться зову тьмы не мог. Сестра всегда манила за собой, даже если это грозило разрушением всего сущего.