Старший брат

      Бросив портфель на кровать, Люси отправилась на кухню. К счастью, дом оказался пустым: родители на работе, а брат на учебе. Радости девушки не было предела. Встав на высокий табурет, она достала из шкафа большую стеклянную чашку, любимую папину чашку. Люси так соскучилась по их разговорам, что готова даже носить его рубашки, галстуки или носки в школу, чтобы ощущать ту самую близость, родственную близость отца и дочери. Разговоры перед сном о прошедшем дне сменились безразличным «спокойной ночи», а теплые объятия стали чужими и противными. Поставив чашку на стол, Люси нашла обычный черный чай среди маминых приправ и баночек. Взяв два пакетика, она отложила их в сторону, убрав упаковку. Достав из холодильника душистый лимон, Люси отрезала пару долек. Яркий аромат цитруса витал в воздухе, вызывая улыбку на лице девушки. Она сделала глубокий вдох, чтобы насладиться этим моментом, вспоминая, как не так давно они с мамой готовили пирог, украшенный несколькими дольками лимона. Улыбка невольно озарила ее лицо, и Люси поспешила убрать фрукт на место. Усыпав лимон сахаром, девушка положила два пакетика крепкого чая сверху и залила горячей водой. Оставив горячую чашку на подоконнике, Люси вернулась в свою комнату, чтобы отдохнуть от тяжелого дня. Как только она легка на кровать, на столе зазвонил ее мобильный телефон.

      — Господи, Нора, привет! — радостно взвизгнула девушка, садясь обратно на постель. 

      — Привет! Как у тебя дела? — не менее весело ответила подруга. — Ты сегодня вместе с Оливером прогуливала школу?

      — Эм-м, нет. Я же тебе звонила перед самой контрольной и говорила, что волнуюсь, — улыбка с лица Люси медленно сползла. Девушка напряглась и начала злиться.

      — Эмма выставила фотографии, где она, Оливер, Тайлер и Меган сидят у нее. Ты точно не была у них?

      — Нора, я нигде, кроме школы, я сегодня не была! Да и этих ребят нигде не видела. А Оливер еще должен был зайти и занести какой-то диск...

      — Ясно все, — подытожила девушка на той стороне линии. Слышно, как она сделала глубокий вздох и, возможно, раздраженно поджала губы. Молчание повисло между подругами. Нора пыталась подобрать слова, чтобы успокоить расстроенную, теперь расстроенную, Люси, а та в свою очередь пыталась не расплакаться от обиды, листая фотографии в твиттере ее одноклассницы. 

      — Я смотрю, им было очень весело, — стараясь держать голос ровным, сказала Люси. На фотографиях отчетливо видно, как Оливер радостно обнимает Эмму, которую, по его словам, он яро ненавидит и презирает. Эмма выглядит более весело. Возможно, от того, что ее парень вновь начнет ревновать и будет постоянно названивать, а возможно, от того, что Люси не были рады в этой компании, и фотографии были сделаны специально, чтобы причинить ей боль. В любом случае, она слишком сильно подавлена.

      — Забудь про них. Лучше расскажи, как тебе последний год в школе? — быстро перевела тему Нора, не желая еще больше досаждать подруге этой темой.

      Разговор о школе смог отвлечь Люси от фотографий, но не надолго. Яркие снимки вертелись в голове девушки, как лопасти самолета. Эти счастливые улыбки, дружеские объятия. В мыслях всплывает просьба Норы к Оливеру: «Ты только не бросай Люси. Она и так младшая из нас. Не надо ее кидать, хорошо?» и его согласие. Зачем было врать опять, когда уж проще сказать правду и не быть никому обязанным? Зачем сначала что-то обещать, а позже наплевать на это? Люси пыталась слушать рассказ подруги о незнакомом парне, который купил ей сладкую вату, или о новом магазине, открывшемся совсем не далеко от ее нового дома. Именно. Нора на год старше Люси, поэтому переехала в Бристоль гораздо раньше подруги. Они пытаются бороться с расстоянием, болтая сутками по телефону. Жаль, что Оливеру плевать на эту дружбу. Единственное, почему эти трое никогда не расставались — Нора. Оливер был влюблен в нее, а Люси просто лучшая подруга. Вот и все. С уездом девушки все пошло под откос.

      — Люсиль Малик, ты вообще слушаешь меня? — усмехнувшись, спросила Нора.

      — Что? А, да, слушаю, — прикусив нижнюю губу, девушка мысленно дала себе подзатыльник за то, что прослушала весь рассказ. — Ладно, нет.

      — Люси, мне правда жаль. Но не стоит за Оливера держаться. Он опять косячит, зная, что мы дадим ему еще один раз, — вздохнула подруга.

      — Я не собираюсь ему еще что-то давать.

      — Ну и правильно! Потому что он так... ой идиот, — Нора запнулась на середине предложения. Девушка прикрыла рот рукой, ругая себя за свой шустрый язык.

      — Что?

      — Нет, ничего. Все в порядке..

      — Нет, Нора, говори.

      — Пообещай, что ты не обидишься, — сдалась девушка. Она приложила руку ко лбу, чувствуя надвигающуюся головную боль. Услышав: «на тебя уж точно нет», она продолжила. — Вчера звонил Оливер. Он опять ныл по поводу Криса, но это не так важно. Не знаю, в гневе он это ляпнул или серьезно, но... Черт, я не могу, Люси, — хныкнула Нора. — Это слишком обидно, я не могу.

      — Говори, —сквозь стиснутые зубы прошипела Люси.

      — Он начал мне жаловаться, мол, устал от тебя, от общения с тобой...

      — Но при этом он первый пишет и зовет гулять, — перебила девушка.

      — Не знаю. Началось все с того, что он хотел бы больше времени проводить со мной, а закончил тем, что... будто бы ты ему или нас мешаешь. Он поливал тебя самой мутной грязью. Люси, прости, я не хотела...

      — Ты все правильно сделала, — давясь слезами ответила девушка. — Я говорила, что он не воспринимает меня как нормального человека или друга. Что он еще говорил?

      — Так, мелочи! — пыталась отмахнуться Нора, но ей это не удалось. — Говорил, что ты сумасшедшая, надоедливая, глупая, прилипла к нему, непостоянная. Но так и не объяснил с чем вс это связано.

      — Нора, я устала за сегодняшний день. Пожалуй, мн лучше лечь спать, — ничего не ответив, подруга просто отключилась. Она понимала состояние Люси.

      Безумное головокружения и головная боль разрывали девушку. Откинувшись на мягкую подушку, к горлу подступил рвотный позыв. По ее щекам катились крупные слезы, размывая весь дневной макияж. Глаза начали ужасно болеть, и Люси размазала тушь совсем. Плевать, что сейчас она похожа на страшное пугало, боль в груди подавляло все. Девушка перевернулась на бок и начала рыдать в голос. Она и подумать не могла, что таким образом узнает о себе мнение от ее, казалось, лучшего друга, который знал все секреты, которому она доверяла, которого считала близким человеком. Неужели он так сильно ее ненавидел, что хранил в тайне все эти слова? Неужели нельзя было просто сказать обо всем ей лично, и тогда бы общение прекратилось. Зачем было врать о какой-то нелепой дружбе?

      Забрав остывший чай, Люси вернулась в свою комнату. Девушка удалила бывшего друга из всех социальных сете, перенеся его в черный список. Включив громче любимую музыку, девушка забралась под письменный стол, поставив теплую кружку на колени. Все мысли в голове смешались, а слезы продолжали душить ее. Сейчас хотелось уйти в небытие, оставив все в далеком прошлом. Столько лживых фраз вспомнилось, как только девушка достал из ящика стола новый фотоальбом с фотографиями, где все трое улыбаются и крепко обнимаются. Ее день рождения, проведенный в больнице, был раскрашен ярким поступком друзей, а все это было запечатлено на пленку. На синей стене огромная надпись «Выздоравливай!», повсюду шарики, а кровать усыпана различными конфетами. Слева обнимает Нора, а справа — Оливер. Это казалось милым и самым прекрасным подарком. А фотография была любимой. Перелистнув, Люси смотрит на Оливера, на голове которого несколько маленьких хвостиков, которые заплели его подруги. Усмехнувшись, девушка стерла, упавшую на фотографию, слезу. Отбросив альбом, девушка прикрыла руками лицо, издав протяжный стон. Она отхлебнула немного чая, и ей показалось, что боль начинает спадать, Но когда вкус напитка исчез, это ноющее чувство вернулось. 

      Про себя он повторяла: «Почему? Почему я?», прижавшись сильней к холодной стене. По телу прошла волна мурашек, как стадо обезумевших слонов, и ее передернуло. Поток слез усилился, как и жжение в горле. Подойдя к туалету, девушка прочистила желудок. Находясь на полу ванной, Люси легла на ледяной кафель. Ей казалось, что сейчас зима, а она в футболке и шортах лежит на замерзшем озере. До того ей было холодно. Озноб пробил все тело, и только тогда Люси вернулась в комнату. Песня вызывала еще больше боли.

      — Люси, я дома! — послышалось с первого этажа. Без сомнений это был Зейн, вернувшийся с учебы. Отправившись обратно в уборную, девушка включила воду и начала смывать черные пятна с лица. Но ей не удалось это сделать: тушь едва отмывалась. Когда в комнату вошел брат, девушка поспешно скрылась за волосами, но водную процедуру не закончила. — Ты давно пришла?

      — Нет, — ответила Люси и поняла, что дрогнувший голос выдал ее.

      — Ты плакала? — обеспокоенно задал вопрос парень, но, не получив ответ, развернул сестру к себе лицом и удивленно ахнул: глаза опухли и покраснели, все лицо в чем-то черном, а губы сильно дрожат. Прижав Люси к себе, он дал ей возможность выплакаться. На белой рубашке образовалось серое пятно, на которой была все равно. — Что случилось?

      — Н-ничего, — всхлипывая ответила девушка, отстранившись от брата. — Все х-хорошо.

      — Тебя кто-то обидел? Скажи, Люси. Расскажи мне, — требовательно говорил Зейн, не сильно тряся сестру за плечи, но та лишь помотала головой. Перекинув девушку через плечо, парень отнес ее в свою комнату и уложил на кровать. Он начал щекотать ее живот, бока, шею и ступни, а Люси билась в истерике от смеха. Слезы от боли сменились радостью. Радостью того, что есть тот, кто поддержит, тот, кто не оставит в таком состоянии.

      Час пыток был безрезультатным для Зейна, и, выхватив телефон сестры из ее шорт, он набрал номер Оливера. Люси заметно напряглась. Она вновь захотела кричать и плакать. Не успел парень произнести и слово, как гаджет мирно летел в стену. Батарея отлетела в одну сторону, а сам корпус — в другую. Посмотрев недоуменно на сестру, Зейн понял причину истерики Люси. Он начал свой допрос, из которого, с горем пополам, ему удалось выяснить все.

      — Забей на этого идиота, — фыркнул парень, когда Люси легла ему на колени. — Знаешь, сейчас я хочу набить ему морду, потому что доводить могу тебя только я.

      — Ну уж спасибо, — ткнув брата в живот, усмехнулась девушка.

      — Хочешь, я принесу его голову тебе на белом блюдечке с золотой каемочкой?

      — Откуда столько хладнокровия, Зейн?

      — В детстве я поклялся себе, что ты не будешь плакать из-за парней...

      — Но он был другом. Лучшим другом, — прошептала Люси.

      — Цыц! Не перебивай, — прочистив горло, парень продолжил. — потому что видеть твои слезы слишком больно. Я сразу начинаю винить во всем себя! Я не досмотрел, не уследил, не предостерег. Ты не должна плакать из-за таких козлов, как он. Скоро к Эмме вернется ее парень, и они снова все забудут об Оливере. Он останется один. Я не думаю, что после этого вы вновь будете общаться, — Зейн поморщился. — Только попробуй мне, — пригрозил он пальцем.

      За окном незаметно стемнело, а брат с сестрой никак не могли закончить свой разговор. Люси больше не плакала, а только смеялась. Зейн рассказывал младшей сестре обо всем самом светлом и веселом, ведь именно так он учил ее смотреть на все окружающее. Собранный телефон начал разрываться от звонков, и только на двадцатый раз Люси подняла трубку.

      — Что случилось? Ты плакала? — на том конце послышался удивленный голос Оливера. Девушка посмотрела на своего брата, и тот кивнул ей.

      — Знаешь что? Если я такая надоедливая и сумасшедшая, то какого черта ты мне звонишь? — в ответ тишина. — Я больше не хочу тебя знать, Оливер. Буду рада, когда все бросят тебя одного, — сказала Люси и закончила вызов.

      — Это моя школа, — гордо поцеловав сестру в лоб, Зейн прижал девушку к себе. — Слушай, а что у нас на ужин?

      — Не знаю, — Люси пожала плечами. — Мама должна была приготовить макароны.

      — Мисс Малик, я приглашаю Вас на нашу прекраснейшую кухню, чтобы отведать фирменную лазанью шеф-повара этого дворца — Зейна Всемогущего! — протянув руку сестру, пропел парень. Запрыгнув на спину брата, Люси легонько пнула его.

      — Неси меня, мой верный конь, в далекие края и страны!

      — Хэй, я так не играю!