День рожденья
— Да? — Анита повернулась к парню, что за долю секунды поменял позу, будто не поднимается, а спускается, и принял полусонное состояние. — И вправду. Почему проснулся? Что-то случилось?
— Я в туалет захотел, вот и проснулся, — пробубнил он, кривя спину и что-то причмокивая губами. — А вы чего проснулись?
— Ты, наверное, так устал, что заснул в одежде и с пакетом в руках, — закивала, как болванчик, я.
— Да, — хитро прищурился он. — Так и было.
— Анита, я пойду, высплюсь. У меня сегодня выступление. — Я, не дожидаясь ответа, побежала наверх, на ходу хватая за Локоть Томаса.
— Дура! — Только мы оказались у дверей, он щелкнул меня по лбу и обиженно надул щеки. — Зачем ты меня сдала?
— Захотела, — пожала плечами, после чего указала на дверь рядом с комнатой Арона. — Раз будешь пока что тут ночевать, можешь взять эту комнату. Там кровать есть.
— Подожди-ка, — Томас побежал к комнате братца и приставил ухо к двери. — Интересно, он охмурил этих двойняшек.
— Близняшек, — сложив руки на груди, исправила я.
— Неважно, — отмахнулся парень, пытаясь прислушаться, но ни единого звука. — Почему так тихо? Стоп... Я что-то слышу.
Теперь даже мне стало интересно, что там творится. Но только я успела сделать шаг к двери, как она внезапно открылась в мою сторону и оттуда вылетели полуодетые близняшки.
Поня-я-ятно...
Проклиная моего любимого братца шепотом, они на ходу оделись и покинули этаж.
Прощайте, девчата!
И года не прошло, как в дверном проеме появился виновник их слез. Причем, тоже полуодетый.
На бедрах красовались незастегнутые джинсы. Про футболку я промолчу, ибо о ней и говорить нечего. Ее просто нет. Немного взлохмаченные волосы, бодрое лицо, отпечатки красной помады на губах и ключицах... На таких глубоких и соблазнительных ключицах, сильной мужской груди и кубиках.
Ах, да, о чем это я?
Повеселились на «ура», как я вижу?
— Ну? — любопытно изогнул брови Томас, дожидаясь хоть каких-то слов от искусителя женских сердец. — Как все прошло?
Парень, ничего не ответив другу, протянул мне белую простынь.
— Постираешь? — спросил он. — Я не знал, что они того... — он промолчал.
— Девственницы? — догадался Томас.
— Оказалось, — пожал плечами Арон, обращаясь ко мне. — Так постираешь?
— Сам стирай свои помои! — вспылила я, кривя лицо в отвращении и убегая в свою комнату.
Это нормально, что после того, как я ушла, Томас переспросил его, и на этот раз Арон ответил «Конечно нет. Я с такими не сплю. А простынь вообще чистая, просто решил поиздеваться».
Чертов сукин сын!
***
— Можно мне еще кружку чая? — обратился Томас к Аните, протягивая пустую кружку, пока я сидела, попивала свой нетронутый до этого кофе и гладила свою кошку.
— Да, конечно, — улыбнулась женщина, вставая из-за стола и наливая очередную кружку горячего чая.
Утро выдалось не самым лучшим: Томас постоянно просил чай и болтал с Анитой, я сидела полусонная, Арон что-то писал в телефоне, изредка ухмыляясь и облизывая губы.
Что за тупая привычка: постоянно облизывать губы?
— Карла, — употребление моего имени заставило отвлечься от рыжей шерсти кошки. — Ты говорила, что у тебя сегодня выступление. Желаю удачи!
— Спасибо, Анита, — улыбнулась я.
— Да уж, выступление: в ботинках по сцене бегать. — Надо объяснять, кому захотелось попрощаться с жизнью?
— Во-первых, это не ботинки, а пуанты. А во-вторых, я не бегаю, а танцую. Я понятно объясняю, Пипер? — Я попыталась быть дружелюбнее, ведь у этого козла сегодня День Рождения. Ой, черт, ведь точно!
— Так, именинника не обижать! Он все еще свой подарок не получил! — Томас потянулся под стол и вытащил красную коробку.
— Томас, мы же хотели вечером! — вмешалась Анита, но было уже поздно. Подарок в руках Арона. Бомба замедленного действия...
— Мама, я не удержался. — оправдался Томас.
Арон открыл коробку и ухмыльнулся.
— Спасибо за часы, Томас.
Я мысленно стукнула брюнета по голове за его тупость. В одно ухо залетело, из другого вылетело.
— А что ты подаришь, коротышка? — Арон усмехнулся и взглянул на меня.
Так пробивает желание заехать своим подарком по твоему смазливому личику, но я продержусь. Только один день. За остыльные я не ручаюсь.
Достав из тумбочку коробку, которую я спрятала за пачкой муки, протянула ее придурку и плюхнулась на стул.
— Правда, купила? — он явно удивлен.
Карла умеет удивлять.
— Нет, нашла за мешком муки только что. Сам ведь видел.
Проспустив мой сарказм мимо ушей, парень открыл коробку. На его лице заиграло удивление и издевательский смешок. Он поднял коробку и показал мне содержимое: две подвески, на одной из которых красовался знак огня, а на второй рисунок мотылька.
— Что это?
— Парные ожерелья, — ответила я.— Та, что с огнем должна быть у тебя, а вторую отдашь той, которая завладеет твоим сердцем, то есть мотыльку, который постоянно будет тянуться к тебе.
— Очень мило с твоей стороны, но я таким не пользуюсь. — Он покатил по столу коробку в мою сторону. — Можешь оставить себе или сдать обратно в магазин. Зря покупала. Взяла бы пример с Томаса и купила часы.
— Не нравится — не носи. Я купила. Моя совесть чиста. А теперь... — Я встала из-за стола и пододвинула стул. — Я пойду, иначе опоздаю на конкурс. Чао.
Только я успела выйти из кухни и направиться с рюкзаком на улицу, как меня догнал Томас.
— Что за конкурс?
— Конкурс талантов, а что?
— Талантов? А что ты будешь делать?
— Танцевать.
— Уличные танцы? — Парень аж загорелся.
— Балет.
— Ну, тоже неплохо... А далеко отсюда?
— В колледже неподалеку. На автобусе максимум полчаса езды, а что?
— Можно я приду на тебя посмотреть?
— Зачем?
— Посмотреть!
— Смотри, я перед тобой стою!
— Ну ты же не танцуешь.
Приехал мой автобус, поэтому я, подпрыгивая, как балерина, хоть в кедах это получилось слащаво, побежала к нему.
— Я приду! — услышала я, перед тем, как скрыться в автобусе.