Глава 123.
В те дни, пока Се Цзиньянь лежал без сознания, многие поклонники [Инцзюня] на какое-то время просто оцепенели, а потом жили в постоянном страхе.
Когда он пришёл в себя, Ада сразу же написала о его состоянии со своего аккаунта менеджера, и лишь тогда люди смогли выдохнуть.
Одному небу известно, как все были потрясены, когда в сети появились сообщения о том, что Се Цзиньянь с ножевым ранением доставлен в больницу в критическом состоянии.
Мерзкие жёлтые паблики тут же воспользовались неразберихой: одни писали, что его ударила ножом собственная фанатка — в отместку за уход из шоу-бизнеса, другие распускали слухи о нападении гомофобов.
Скандал вышел на первые строчки трендов, и полиция, видя, как стремительно расползаются нелепые домыслы, была вынуждена выпустить официальное опровержение на синем фоне белыми буквами — лишь это немного сдержало поток лжи.
Придя в себя, Се Цзиньянь тоже подумал о том, чтобы самому написать в Weibo и успокоить людей, но, взглянув в зеркало, передумал: он осунулся, сильно похудел — такая фотография только напугала бы ещё больше.
В итоге он опубликовал короткую запись — что-то вроде: «Постепенно иду на поправку, благодарю всех за беспокойство».
Получилось суховато и официально, но положение в сети у него сейчас было слишком деликатным, чтобы лишний раз привлекать к себе внимание.
PR-отдел наконец-то прекратил внеурочные смены и с чистой совестью отправился на заслуженный отдых с положенными надбавками.
— Вы что, уже не уезжаете за границу? — спросил он.
В день выписки Ада и Лу Юань пришли помочь с вещами — за эти недели в больнице Ли Ханьчжи, казалось, готов был перевезти туда весь дом.
— Уже нет. Мы хотели дать ему возможность переждать шумиху, но теперь... — Ада и сама всё поняла. После того что случилось с Се Цзиньянем, никто в здравом уме не решился бы трепать языком об однополых отношениях — случайный прохожий и то осудит.
Се Цзиньянь сидел в электрической инвалидной коляске и задумчиво смотрел в пространство. Краем глаза он уловил блеск объектива, выглядывавшего из пожарного выхода, и слегка приподнял бровь.
Он уже собрался повернуться, чтобы рассмотреть получше, как перед ним вдруг возникла рука. Он проследил взглядом вдоль руки до лица Ли Ханьчжи — и не успел ничего сказать.
Ли Ханьчжи наклонился, мягко придержал его за волосы и нежно поцеловал в лоб.
Знакомый аромат шампуня успокоил его: волосы ему мыл именно Ли Ханьчжи, ещё утром.
Се Цзиньянь беспомощно покосился на него, а когда повернулся к Аде, в его взгляде мелькнуло виноватое выражение:
— Сестра, там за пожарным выходом, кажется, папарацци. Придётся разобраться.
Ада тащила чемодан. Слова Се Цзиньяня застали её врасплох — но в следующую секунду до неё дошло, зачем Ли Ханьчжи только что поцеловал его. Она оглянулась — никого. С невозмутимым видом человека, которому не привыкать, Ада достала телефон и, направляясь к лифту, уже звонила куда надо.
Вернувшись домой, Се Цзиньянь провёл ещё месяц на восстановлении — лишь тогда Ли Ханьчжи наконец успокоился и позволил ему выходить на улицу. Первым выходом стал обед с Фу Юйчэнем и Цяо Жосинь.
— Даже если зовут на обед — это должно быть часов в 11 утра. Ну кто вообще договаривается жарить шашлыки с утра пораньше.
Се Цзиньянь сидел на пассажирском сиденье и никак не мог уложить в голове логику этих людей.
— Это Цяо Жосинь предложила, — ответил Ли Ханьчжи. — Она давно хотела отметить твоё выздоровление. Наверное, хочет подольше с тобой поговорить.
Фильм «Жемчужина бескрайнего моря» стал огромным хитом, и теперь за Цяо Жосинь по пятам ходили папарацци. Чтобы не привести слежку к новому дому Се Цзиньяня и Ли Ханьчжи, она с неловкостью попросила их приехать к ней — остальное взял на себя Фу Юйчэнь.
На красном светофоре Ли Ханьчжи поправил плед на коленях Се Цзиньяня, потянулся к его пальцам — холодные — и укрыл руки пледом.
Се Цзиньянь сидел с закрытыми глазами и не возражал.
Казалось бы, после того как система получила по заслугам от Сяо Бай, Ли Ханьчжи наконец-то должен был избавиться от бессонницы. Но вышло наоборот: из-за случившегося он каждую ночь просыпался по несколько раз, снова и снова нащупывая его рядом, убеждаясь, что тот здесь, что всё в порядке.
Се Цзиньянь ничего не мог с этим поделать и просто держался рядом — благо последние несколько дней становилось немного лучше.
Машина остановилась. Се Цзиньянь почувствовал это, но не успел открыть глаза — на лицо ему опустилась повязка.
— Небольшой сюрприз.
Се Цзиньянь вздохнул, однако послушно поправил повязку и стал ждать на пассажирском сиденье, пока тот обойдёт машину.
Ли Ханьчжи вышел, обошёл автомобиль, открыл дверь, прикрыл ему голову рукой и, взяв за запястье, помог выбраться.
Се Цзиньянь шёл вслепую, гадая, что же его ждёт. Может, красиво украшенный зал? Подарок? Или собрал всех друзей?
— Ступеньки. Я тебя понесу.
Ступеньки? Се Цзиньянь ни разу не был у Фу Юйчэня дома и не мог представить, как там всё устроено. Так много ступенек?
Поднявшись на семь-восемь ступеней, он почувствовал, как его опускают на ноги. Рядом кто-то прошёл, Ли Ханьчжи продолжал вести его за руку.
— Добрый день...
Женский голос. Незнакомый. Что-то тут не так. Мгновенно стало ясно: это не дом Фу Юйчэня.
Ли Ханьчжи промолчал, бросил взгляд на сопровождавшего и поднял телефон.
Сотрудница, увидев надпись на экране, сдержала улыбку и жестом пригласила их следовать за ней.
Се Цзиньяня привели к какой-то двери. Ли Ханьчжи снял повязку — Се Цзиньянь ещё не успел сориентироваться, как рядом прозвучал его голос:
— Здравствуйте. Я пришёл оформить нотариальную доверенность на опекунство по доброй воле.
Не будет преувеличением сказать, что у Се Цзиньяня на мгновение всё потемнело в голове.
Уже сидя за столом, он непроизвольно спросил:
— У нас это... можно оформить?
Ли Ханьчжи улыбнулся. Се Цзиньянь смотрел во все глаза, как тот достаёт из сумки оба паспорта и удостоверения личности.
Се Цзиньянь не был готов ни к чему из этого. Всю процедуру он прошёл как в тумане, следуя подсказкам сотрудника. Однако он не поддался порыву: вчитывался в каждый пункт, и постепенно что-то в нём успокоилось, улеглось.
Ли Ханьчжи поначалу боялся, что такой внезапный сюрприз окажется для него слишком и он будет сопротивляться. Но, увидев, что тот спокойно задаёт вопросы по содержанию документа, незаметно перевёл дух.
Процесс растянулся надолго.
Вопросов при видеозаписи было множество. Се Цзиньянь не знал, как проходит обычная регистрация брака, но, пока его опрашивали, поймал себя на мысли: наверное, примерно так же.
*(Это часть нотариальной процедуры в Китае.
При оформлении «заверения на опекунство» нотариус обязан зафиксировать на видео, что оба участника находятся в здравом уме, действуют добровольно и осознанно понимают, что подписывают. Нотариус задаёт вопросы — каждый отвечает на камеру)
Сколько раз он в итоге поставил подпись — уже и не вспомнить. Выйдя из нотариальной конторы, он обернулся и посмотрел на вывеску над дверью.
Они сидели в машине. Се Цзиньянь медленно выдохнул.
— Ну ты и затейник.
Ли Ханьчжи не мог сдержать улыбки:
— Теперь уже поздно передумывать.
Они приехали к Фу Юйчэню. Слуга провёл их во внутренний двор, и едва Цяо Жосинь увидела Се Цзиньяня, тут же замахала рукой с чем-то красным:
— Брат Цзиньянь!
Се Цзиньянь посмотрел — и замер. В её руках были две красные книжечки.
— Значит, вы сговорились за моей спиной, — произнёс он с беспомощной улыбкой.
Час спустя Weibo едва не рухнул — Цяо Жосинь, новая цветочная принцесса экранного мира, объявила о замужестве и выложила свадебные фото. Фу Юйчэнь впервые без малейшего стеснения показал лицо в кадре: в одной руке свидетельство о браке, другой обнимает жену.
А ещё через час Weibo окончательно лёг.
Кто-то в отражении стеклянной двери на фоне молодожёнов разглядел человека, подозрительно похожего на Се Цзиньяня.
— Как у них только глаз хватает — я сколько ни смотрела, ничего не увидела.
Цяо Жосинь тихонько подсела к Се Цзиньяню и через стеклянную дверь заглянула внутрь:
— Президент Ли уснул?
Се Цзиньянь тоже обернулся. Ли Ханьчжи сегодня был в отличном настроении, много ел, немного выпил — и незаметно задремал, растянувшись на диване.
Цяо Жосинь осторожно потянула его за рукав:
— Президент Ли рассказал тебе, почему вдруг решил оформить с тобой нотариальную доверенность?
Се Цзиньянь приподнял бровь:
— Ты знаешь?
Цяо Жосинь чуть погасила улыбку:
— Я догадалась.
Она помолчала, словно восстанавливая в памяти тот день, и тихо заговорила:
— Когда тебя ранили, президент Ли обезумел от страха. Тебя увезли в реанимацию, и вышел врач — нужна была подпись родственника.
«— Кто из вас родственник?!
— Я его парень!
— Есть ли кто-то из семьи?!
— ...Нет. Он... он вырос в детском доме...»
Цяо Жосинь сжала пальцы:
— Мне кажется... из-за этого.
Се Цзиньянь промолчал.
Он снова повернул голову — и встретился взглядом с Ли Ханьчжи: тот уже не спал, глаза его открылись, и в первое мгновение взгляд метнулся по комнате — как будто искал кого-то.
Се Цзиньянь поднялся и вошёл внутрь.
Цяо Жосинь смотрела из-за стекла.
Она знала людей — и понимала: перед ней один из самых добрых людей, что ей приходилось встречать. Хотя вслух этого не скажешь, но, пожалуй, он даже лучше Фу Юйчэня.
Никаких иных чувств к нему у неё не было — просто он был из тех, кому доверяешь безоговорочно, без всяких объяснений.
Она смотрела молча.
Се Цзиньянь был сегодня в белой рубашке с длинным рукавом. Он сел на один конец дивана — и солнечный свет лёг ему на плечи, подсветил пряди волос тёплым золотом.
Она не расслышала, что он сказал.
Но Ли Ханьчжи обхватил его руками за талию и опустил голову ему на колени.
И в этот миг его зрачки — холодные, как нефрит, — светились тихой, глубокой нежностью.
Ли Ханьчжи смотрел и не мог оторваться. Цяо Жосинь тоже застыла.
— Ты, наверное, думаешь, что я в последнее время слишком прилипчивый?
Ли Ханьчжи держал его за руку, не открывая глаз.
Се Цзиньянь молчал.
Ли Ханьчжи вздохнул:
— Может, мне правда пойти к тебе личным помощником? Я даже представить не могу, что буду делать, если тебе иногда придётся уезжать в командировки.
Се Цзиньянь смотрел на солнечный свет за окном и тихо усмехнулся:
— Хочешь стать домохозяином?
Ли Ханьчжи тоже засмеялся. Он приподнялся, и их головы соприкоснулись:
— Нет. Мне нужно зарабатывать ещё больше, чем сейчас. Иначе каждый день, глядя на тебя, буду чувствовать тревогу.
Они надолго замолчали, наслаждаясь этим тихим, тёплым мгновением.
— Ли Ханьчжи.
— Мм?
— Спасибо, что так меня любишь.
— Се Цзиньянь.
— Мм.
— Спасибо, что появился в моей жизни.
[Конец.]
______
Billibilliboo:
Я все еще в поиске новеллы из серии [перерождение, индустрия, актерство, и конечно, «яой головного мозга»]... очень много начатых, но так и не законченных переводов пылится в блокноте, но
вот конкретно из-за этого момента (у меня аж сердце кольнуло при прочтении), эта история была до конца переведена, ибо новеллы с системами я обычно начинаю читать/ переводить и на пол пути забиваю:
[— Ты можешь быть со мной всегда?]
[— Ты можешь остаться... здесь со мной навсегда?]
[— Я не плачу!]
[— Прости...]
[— ...Прости... я не могу тебя защитить... только не уходи...]
Ну, что могу сказать... на моей памяти это первая новелла, где главные герои так решительно публично заявляют о своих отношениях и уходят в закат 😎, обычно такая тягомотина длится до: «встану на одну ступень с тобой!», «получу киноимператора!», «подождем пока фанаты постепенно привыкнут»... 🤦♀️ А тут Ррр-аз и...молодцы!👏 Но очень жаль, что русские корни не сильно обыграли, наверное было бы интересно такое почитать, глазами, так сказать автора...
...и напоследок:
[Если уж и быть кем-то, то маленьким злодеем, который доживет до конца и получит Хэппи-Энд с большим злодеем.]