Глава 85.
Дин-дон.
Се Цзиньянь только что закончил принимать душ и теперь нес пакет с заказанной едой, намереваясь поужинать вместе с Ли Ханьчжием, который, как и он сам, ничего не ел весь день.
Из-за двери донесся глухой звук «бах», будто кто-то на что-то налетел. Уголки губ Се Цзиньяня слегка приподнялись; он подумал:
«С Ли Ханьчжи всё в порядке?»
С тех пор как была произнесена та фраза, этот человек полдня пребывал в прострации, но из-за инцидента с похищением им пришлось ехать в полицейский участок для дачи показаний, так что возможности поговорить подробнее не представилось.
Ада поехала в участок вместе с ними, чтобы помочь с формальностями, и она же отвезла их домой. Как только они поднялись, Се Цзиньянь сразу пошел к себе мыться — всё-таки на заброшенном заводе он весь покрылся пылью и грязью.
Что уж говорить о Ли Ханьчжи, который после захвата сидел там прямо на полу.
Стоит отметить, что до того, как они начали встречаться, Ли Ханьчжи был весьма самовлюбленным, после начала отношений — слегка властным, а вот после их вынужденного расставания при этой встрече он порой даже не смел смотреть ему в глаза.
Раз так, то в этих отношениях он должен дать Ли Ханьчжи больше уверенности и обязательно помочь ему целым и невредимым избавиться от системы.
На самом деле Ли Ханьчжи закончил мыться раньше Се Цзиньяня. Пока он сидел на диване и витал в облаках, Се Цзиньянь внезапно постучал. Ли Ханьчжи в спешке вскочил, ударился коленом и плашмя рухнул на стоящее сбоку кресло.
Хотя дома он был один, Ли Ханьчжи, который редко терял самообладание, на мгновение смутился из-за собственной неловкости, а затем, потирая ногу, поднялся открыть дверь.
Он знал, что звонит именно Се Цзиньянь. Сердце колотилось так же сильно, как в тот день, когда он впервые осознал, что, возможно, любит его. Из-за той фразы «я люблю тебя» он до сих пор чувствовал себя так, словно парит в воздухе.
Когда дверь открылась, Се Цзиньянь окинул взглядом чисто вымытого Ли Ханьчжи:
— Кажется, я только что слышал какой-то шум.
— Ничего, просто ударился.
Ли Ханьчжи опустил взгляд на пластиковый пакет в руках Се Цзиньяня и только тогда вспомнил, что в машине тот вроде бы говорил, что закажет еду, как только они вернутся. Он об этом почти забыл.
— Я заказал рыбу с солью и перцем, сказали, большая — почти два килограмма.
Ли Ханьчжи взял у него контейнер размером с таз:
— Дома есть большие суповые чаши, пойду переложу.
Се Цзиньянь последовал за ним на кухню. Проходя мимо обеденного стола, он выложил рис и еще одну закуску — холодный салат, а затем вошел за Ли Ханьчжи на кухню:
— Тебе не кажется, что перед этим есть дела поважнее?
Ли Ханьчжи только успел поставить рыбу, как Се Цзиньянь зашел к нему спереди. Прежде чем Ли Ханьчжи успел хоть как-то среагировать, его уже обняли и поцеловали.
Гель для душа и шампунь у Ли Ханьчжи были без запаха, в то время как многие предметы повседневного обихода Се Цзиньяня покупала помощница Лу Юань, и они обладали приятным ароматом.
Запах сладкого молока.
Их долгожданный поцелуй превратился из осторожного исследования во взаимную страсть любовников. Властность Ли Ханьчжи, казалось, понемногу возвращалась к нему: если сначала Се Цзиньянь проявил инициативу, то теперь его самого преследовали поцелуями.
Ур-р-р.
Желудок Ли Ханьчжи издал крайне неуместный звук. Се Цзиньянь не удержался и рассмеялся, и продолжать в том же духе стало совершенно невозможно.
Плечи Се Цзиньяня дрожали от смеха:
— Есть, есть, идем есть.
Ли Ханьчжи шевельнул губами, явно не желая останавливаться, но Се Цзиньянь, как и он, не ел весь день, нельзя же было обоим оставаться голодными.
Когда всё было на столе, Се Цзиньянь подал палочки и заметил, что Ли Ханьчжи придвинул свой стул так близко, что тот почти вплотную прижался к его стулу.
Он вдруг вспомнил кое-что из слов белого комочка: причина, по которой тот смог беспрепятственно войти в тело Се Цзиньяня, заключалась еще и в том, что у Ли Ханьчжи, возможно, уже появились очки «почернения».
Не каждый человек с несчастливой судьбой становится злодеем, но носители, которых выбирает система злодея, обязательно имеют несчастливое детство или тяжелый опыт, и при этом должны быть достаточно выдающимися и сильными.
И именно такие люди в процессе роли злодея легко накапливают очки почернения.
Среди множества параллельных миров было немало тех, кто потерял себя из-за системы злодея. Однако это был свободный выбор носителей; сама система не обладала сознанием и не вмешивалась.
Состояние Ли Ханьчжи в ту ночь, когда он пил, вызвало дурное предчувствие у частицы сознания белого комочка.
Пока Ли Ханьчжи был в участке, Се Цзиньянь, ожидая их в машине Ады, прокручивал в голове ту ситуацию. Кажется, Ли Ханьчжи тогда лишь твердил о том, чтобы Се Цзиньянь всегда оставался рядом с ним.
Если в тот момент он был на грани почернения...
Неужели он едва не оказался на пороге «темницы»?
В миске перед Се Цзиньянем появился большой кусок рыбного филе. Он поднял глаза на Ли Ханьчжи — хоть у того и был непростой характер, он никак не мог представить, что Ли Ханьчжи способен запереть его в темнице.
Вероятность «почернения» против системы была куда выше, верно?
Се Цзиньянь считал, что хорошо вовремя этого избежать. Сейчас Ли Ханьчжи связан с системой, и прямая борьба с ней принесет лишь обоюдный ущерб, но он теперь далеко не один.
Закончив ужинать, они вдвоем устроились на диване поболтать.
— Что всё-таки произошло с похищением? Как ты оказался похищен вместе с Цяо Жосинь? — С момента спасения у него не было возможности выслушать всю предысторию.
— Я ходил на встречу с Ду Чжунцзе, он просил меня помочь выбрать главную героиню для клипа, заодно мы планировали поужинать позже. Я ушел первым и в итоге наткнулся на похищение Цяо Жосинь.
...Оказывается, Ли Ханьчжи и Небесный царь Ду — друзья, но он не помнил в сюжете момента, где Ли Ханьчжи помогал бы выбирать актрису.
*(Небесный царь — это высший неофициальный титул для артиста-мужчины, достигшего пика популярности, признания и влияния)
— Цяо Жосинь — из нашей компании, тогда я старался держаться в стороне. После окончания прослушивания я увидел её и хотел кое-что сказать, но не ожидал, что похитители заберут и меня.
Ли Ханьчжи хотел что-то сказать Цяо Жосинь?
Се Цзиньянь подумал, что тот, скорее всего, просто искал повод для сарказма.
— Сестра Ада спрашивала тебя, и ты сказал, что не ранен. Ты точно не пострадал?
Рука Ли Ханьчжи со стаканом на мгновение замерла:
— Драка действительно была, но они меня не ранили.
Если не ранили, то как же его схватили?
Се Цзиньянь забрал у него стакан, поставил на столик и засучил его длинные рукава. Как и ожидалось, на предплечьях были синяки.
Увидев, что лицо Се Цзиньяня стало серьезным, Ли Ханьчжи замер с поднятыми руками:
— Это только выглядит страшно...
— Я сделаю тебе ледяной компресс.
Се Цзиньянь пошел в ванную за полотенцем. Лед в холодильнике Ли Ханьчжи был наготове. Он завернул приличную порцию льда и вернулся к дивану:
— Протяни руку.
Ли Ханьчжи, словно огромный пес, положил руку на ладонь Се Цзиньяня и тут же вздрогнул от холода.
— Ты хоть знаешь, что чем раньше приложишь лед, тем лучше?
— Знаю.
— Тогда почему не сказал сразу? Почему не позаботился об этом еще в участке?
— ...Не хотел раздеваться в полиции.
Се Цзиньянь глубоко вдохнул:
— Значит, у тебя и на теле есть ушибы.
Во время еды Ли Ханьчжи витал в облаках, мечтая о том, что после ужина они пойдут в спальню, поболтают вдвоем на кровати и немного поспят.
Идея с походом в спальню удалась, вот только он один лежал на кровати, а Се Цзиньянь льдом обрабатывал каждое место его ушибов.
В первый день лед нужно прикладывать с перерывами несколько раз. В середине процесса Ли Ханьчжи даже уснул, но Се Цзиньянь разбудил его; его постоянно беспокоили холодом вплоть до самого сна.
У него были все основания полагать, что это тоже своего рода наказание.
— Ты останешься?!
Се Цзиньянь только что сходил к себе умыться и вернулся прямо в пижаме. Услышав вопрос, он поднял бровь:
— Можешь пойти поспать у меня, если хочешь.
Это была шутка, но Ли Ханьчжи внезапно просиял от восторга:
— Тогда я пойду к тебе!
С этими словами он откинул одеяло, вскочил с кровати и босиком потянул Се Цзиньяня к выходу, намереваясь бежать в квартиру напротив.
Се Цзиньянь не понимал, с чего вдруг такая бурная радость, но всё же напомнил:
— Ключи, телефон!
Ли Ханьчжи впервые вошел в спальню Се Цзиньяня. Он направился прямиком к кровати и юркнул под одеяло, словно боясь, что Се Цзиньянь передумает, и даже натянул его выше головы.
Се Цзиньянь вошел следом. Он не помнил, чтобы у Ли Ханьчжи была привычка спать с головой под одеялом:
— Не спи так, задохнешься.
Тогда из-под одеяла показались две ладони, они медленно стянули край вниз, обнажая макушку:
— Тут всё пахнет тобой.
Се Цзиньянь:
«Извращенец какой-то».
На следующее утро, когда Се Цзиньянь проснулся, Ли Ханьчжи уже был в гостиной и разговаривал по телефону с Адой.
Се Цзиньянь не издал ни звука; он налил себе стакан воды и ушел в ванную умываться.
— Сяо Янь, перезвони Аде. Она звонила, пока ты спал, я не стал брать трубку.
Се Цзиньянь замер с полотенцем в руках:
— Это что еще за обращение?
Ли Ханьчжи не мог сдержать улыбку:
— А как тебе нравится, чтобы я тебя называл? А-Янь? Баобэй *(крошка/ детка/сокровище)? Доро...
Он и сам не смог договорить — стало неловко.
Ли Ханьчжи не мастер разбрасываться словами о любви; он вел себя настолько необычно и приторно, что Се Цзиньянь бросил полотенце и зажал ему рот ладонью:
— Называй меня просто по имени, это нормально. Я ведь тоже до сих пор зову тебя Ли-гэ.
— Тогда ты в будущем тоже...
— Нет.
Се Цзиньянь выскользнул из ванной мимо него, думая про себя:
«Вчера всего один раз признался, сказал, что люблю его, а послевкусие-то какое сильное».
Ли Ханьчжи достал из кошелька банковскую карту и последовал за Се Цзиньянем на кухню:
— Тогда скажи еще раз то, что говорил вчера.
Се Цзиньянь даже не взглянул на карту; он протянул руку и коснулся его подбородка:
— Ты любишь меня?
Ли Ханьчжи облизнул губы, будто эти слова давались ему с огромным трудом, но всё же обнял Се Цзиньяня, пряча свое лицо:
— Люблю.
— ...Тот, кто заставляет других признаваться в любви, может сам не смущаться первым?
Се Цзиньянь отклонился назад, выбираясь из его объятий, взял его лицо в ладони и легонько поцеловал в губы:
— Я тоже тебя люблю.
Ли Ханьчжи снова ощутил то вчерашнее чувство: бешеное сердцебиение и пустота в голове. Он подумал, что стоит сказать что-то еще, но Се Цзиньянь уже с совершенно невозмутимым видом зажег плиту, чтобы вскипятить воду.
— Лапшу будешь?
— Буду. — Ли Ханьчжи положил карту на столешницу. Се Цзиньянь бросил на неё мимолетный взгляд: — Забери карту. Для пары сказать «люблю тебя» — это нормально. Ты что, решил разориться на свиданиях?
Ли Ханьчжи обнял его со спины и немного помолчал:
— Ту историю с расставанием... почему ты меня о ней не спрашиваешь?
В руке у Се Цзиньяня был кухонный нож. Ли Ханьчжи проследил за его взглядом, упавшим на морковь на доске. Се Цзиньянь внезапно резко опустил нож, разрубив морковь на две части:
— Ты правда хотел расстаться?
Если бы этот вопрос задали несколько месяцев назад, Ли Ханьчжи, возможно, солгал бы и сказал «да», но сейчас... систему всё равно не обмануть, какой в этом смысл?
— Не хотел.
— Пожалел?
— Очень пожалел.
— Осознал вину?
— Каждый день осознаю.
Только тогда Се Цзиньянь улыбнулся:
— Вот и славно. Впредь, какая бы ни была причина, если ты снова посмеешь скрывать от меня свои раны или внезапно заговоришь о расставании...
Хрясь! Хрясь!
Морковь разлетелась на четыре части.
— Иди подожди снаружи. Ты же просил меня перезвонить сестре Аде?
Ли Ханьчжи вышел из кухни и только тогда понял, что всё это время непроизвольно задерживал дыхание.
...Положение в семье оставляет желать лучшего.
Он сел на диван и открыл интерфейс системы.
Все эти дни система не подавала признаков жизни, но он не верил, что так будет продолжаться вечно — ведь когда-то она не гнушалась никакими средствами, лишь бы заставить их расстаться.
Последние 3 месяца он постоянно размышлял: если даже так называемая цель, Цяо Жосинь, всего лишь выполняет обычные задания, то какой секрет скрывает Цзиньянь, против которого так ополчилась система?
Или, точнее сказать, что в нем такого особенного, что заставляет систему так его опасаться?
Ли Ханьчжи невольно возвращался к своим прежним догадкам: неужели само его существование способно влиять на систему?
На кухне Се Цзиньянь варил лапшу и одновременно слушал, что Ада рассказывает о сериале «Интриги правителя».
Ада сразу догадалась, что Се Цзиньянь вчера не заглядывал в интернет и, скорее всего, даже не знает, что вчера вышли серии с ключевыми сценами его персонажа. В обеих новых сериях образу князя Сюаня было уделено особое внимание.
Обнаженный торс, упражнения с шестом, поединки на плацу — как только эти два эпизода вышли вчера в эфир, фанаты тут же устроили в сети настоящий карнавал. Студия, куя железо, пока горячо, выпустила закадровое видео со съемок Се Цзиньяня.
[Что это за божественная фигура! Мышцы именно такие, как надо. Князь Сюань — лучший на все времена!]
[Спасибо за приглашение, уже ночью записала мужа в спортзал.]
[Прямолинейный, открытый, мастер боевых искусств, красавец с отличным телом — ну как такого князя Сюаня не любить?]
[Главный герой — для героини, а князь Сюань — МОЙ!!!]
Многие фанаты первоисточника также отметили, что изначально не питали особых иллюзий насчет этого персонажа, но и не предъявляли завышенных требований — в конце концов, это произведение с множеством действующих лиц, и князю Сюаню достаточно было быть просто «нормальным».
Никто не ожидал, что он окажется настолько хорош. Такой князь Сюань — просто объедение!
Хотя в оригинале внешность князя Сюаня особо не подчеркивалась, это на удивление не испортило впечатления. Вероятно, потому, что у персонажа не было любовной линии, и он был полностью сосредоточен на помощи своему императорскому брату.
【Мне кажется, самое крутое в Се Цзиньяне — это то, что при его сногсшибательной красоте я все равно верю его игре, меня подкупает его искренний взгляд. Он правильно сделал, выбрав такого простого персонажа. По сравнению с ролью канцлера, которую играет учитель Лю Вэй, где требуются огромные монологи и глубокое мастерство, Се Цзиньяню лучше двигаться постепенно. Надеюсь, даже если он станет суперпопулярным, он сохранит рассудительность и не будет гнаться за статусом, соглашаясь на роли, которые не потянет. Постепенная шлифовка мастерства — это верный путь!】
Этот комментарий собрал множество лайков и репостов. Все сходились во мнении: если Се Цзиньянь действительно решил стать актером, ему ни в коем случае нельзя изменять себе!
Однако тех, кто возлагал на него такие надежды, было меньшинство. Большая часть публики узнала о нем только из сериала. Поискав информацию в сети и обнаружив, что это двадцатилетний «айдол-красавчик», дебютировавший всего год назад, не имеющий профильного образования и пришедший из шоу талантов, многие настроились скептически.
Некоторые даже дошли до нападок на компанию Хуаньсин: мол, они продвигают в актеры кого попало, значит, в компании не осталось талантов, она катится по наклонной и скоро развалится.
Фанаты Се Цзиньяня были слишком заняты нарезкой скриншотов и созданием видео, чтобы вступать в перепалки, а кто-то уже вовсю принялся писать фанфики.
Ада позвонила ему как раз для того, чтобы попросить усилить активность в соцсетях — хотя бы выборочно ответить фанатам. Она даже прислала ему короткое видео с танцем.
Ада:
[Последние пару дней это видео в трендах, многие артисты записывают свои версии. Попробуй]
Активность в соцсетях была необходима, это Се Цзиньянь понимал, но вот танцы... дело было не в плохой координации, а в том, что он просто не «чувствовал» этот танец.
Пока они разговаривали, в дверях кухни внезапно появился Ли Ханьчжи:
— Передай Аде: собрание отдела по связям с общественностью через час.
Ада на том конце провода наверняка услышала его голос. Когда Се Цзиньянь передал слова, она немного растерялась:
— Ты с Ханьчжием? Почему вдруг собрание?
Ли Ханьчжи качнул своим телефоном. Се Цзиньянь включил громкую связь и услышал:
— Только что Сюань Ян обновил Weibo. Суть поста в том, что он и «госпожа Цзян» — просто друзья по индустрии, он не в курсе её личной жизни. Также он упомянул, что сейчас у неё есть другой любимый артист, и подчеркнул, что после расторжения контракта с Хуаньсин он не имеет к компании никакого отношения.
На первый взгляд слова казались безобидными, но люди в шоу-бизнесе очень чувствительны. Такие вещи никогда не проходят без последствий. Ада почти мгновенно почуяла неладное:
— Этот Сюань Ян... мне кажется, он не только хочет выгородить себя, но и пытается вылить грязь на нашу Хуаньсин?
Пока они говорили, Се Цзиньянь уже наложил миску горячей лапши. Дождавшись, когда Ли Ханьчжи закончит разговор, он вынес еду:
— Поешь, прежде чем уходить. Нельзя проводить собрание на пустой желудок.
У Се Цзиньяня сегодня тоже была работа — подготовка альбома. То ли из-за того, что он учил и пел эти песни слишком долго, он уже перестал понимать, хорошо они звучат или нет, и полагался только на мнение преподавателей и Лу Тяньпэя.
К счастью, Лу Тяньпэй и Чжэн Минтянь были людьми требовательными к музыке и не стали бы идти на компромиссы или лгать. Благодаря таким надежным наставникам и друзьям работа над альбомом продвигалась успешно.
Сейчас они уже определяли порядок песен. Если съемки клипов будут идти параллельно с финальным сведением, то в конце августа, как и планировалось, альбом выйдет в свет.
В то время как Се Цзиньянь работал, в большом конференц-зале Хуаньсин отдел PR, несколько топ-менеджеров, Ада и Ли Ханьчжи были в полном замешательстве.
Впрочем, пиарщики нервничали не из-за Сюань Яна — в конце концов, скандал еще не разгорелся, и время принять меры было.
Они сидели, втянув головы в плечи, исключительно из-за того, что только что узнали секрет из уст Ли Ханьчжия.
Сюань Ян был на содержании у Цзян Юйсин.
Хотя некоторые из них строили разные догадки по поводу внезапного ухода Сюань Яна и шептались за кулисами, было ли нормально вот так официально объявлять об этом на собрании?
Несмотря на то, что у них было ужасное впечатление о Цзян Юйсин, которая каждый раз приходила в компанию с высокомерным видом, она всё же была директором. Разве президент не должен был попытаться скрыть подобное?
Не рассказывайте такие вещи нам, простым работягам! Мы хотим просто спокойно работать, а не знать тайны богатых семей!
Но раз президент сказал, они не могли сделать вид, что не слышали...
На самом деле Ли Ханьчжи и сам не ожидал, что решится это озвучить. Хотя компания принадлежала семье Цзян, он проработал президентом много лет. Цзян Вэньцзе и Цзян Юйсин видели в Хуаньсине лишь печатный станок для денег, в то время как он вложил в неё слишком много души.
Как бы сильно он ни презирал Цзян Юйсин, он не мог допустить, чтобы её поведение нанесло компании непоправимый ущерб.
Пока остальные сидели, погруженные в свои мысли и внутренние жалобы, менеджер по связям с общественностью, глядя на притихших подчиненных и на суровое лицо Ли Ханьчжия, понял, что отмолчаться перед президентом не получится.
— Господин президент, я считаю, что первым делом нужно связаться с директором Цзян и попросить её ни в коем случае не давать никаких публичных комментариев.
Стоит признать, у отдела PR был опыт. Хотя за личным блогом Цзян Юйсин следило мало людей, нельзя было исключать, что она выкинет какую-нибудь глупость.
Ли Ханьчжи взглянул на Аду, у которой был номер Цзян Юйсин. Ада поняла намек и, взяв телефон, временно вышла из зала.
— В прошлом году компания подписала контракт с группой новых артистов. Если сейчас Сюань Ян скажет лишнее и история с Цзян Юйсин получит огласку, общественность не будет разбираться, кто на что соглашался. На компанию просто наклеят ярлык: «В руководстве Хуаньсин царит разврат, артистов принуждают через постель». Мне не нужно объяснять вам последствия?
Тон Ли Ханьчжия был будничным, но у нескольких руководителей по спине пробежал холодок — ежегодные бонусы сотрудников Хуаньсин рассчитывались исходя из чистой прибыли компании за год. Рядовые работники получали свою долю, а топ-менеджеры в удачные годы забирали весьма внушительные суммы.
Что уж говорить об отделе по связям с общественностью, у которого были предусмотрены дополнительные премии за успешное разрешение кризисных ситуаций!
Это же премии! Деньги!
В отделе PR не было должности директора, поэтому зарплата менеджера отдела соответствовала директорскому уровню в обычных компаниях. Его прошлогодний бонус составил 360 тысяч, и он уже хвастался перед женой, что в этом году перевалит за 400 тысяч.
Если дело не удастся замять, от Цзян Юйсин как от члена совета директоров им не отделаться. Но если с середины года репутация Хуаньсин полетит вниз, а второе полугодие пройдет в застое...
В менеджере мгновенно вспыхнул яростный боевой дух: он ни за что не позволит Сюань Яну уничтожить его годовую премию!!!
— Так, пиарщики, начиная с меня — каждый докладывает по очереди. Один человек отвечает за одно направление. Мы должны вцепиться в это дело мертвой хваткой!
Вообще-то, было стыдно: первым во всей компании это заметил их президент. Если бы Ада не позвонила ему с просьбой собрать весь отдел, они бы до сих пор прохлаждались в офисе под кондиционерами.
Пока в Хуаньсине шло большое совещание, в Xingling Entertainment *(Синлин), где теперь состоял Сюань Ян, проходила уже бог знает какая по счету за эти дни летучка, и всё из-за него.
— Сюань Ян, ты уверен, что публиковать такое — нормально? Директор Цзян правда сказала тебе валить всё на Хуаньсин?
— А что, я по-твоему стану врать о таких вещах?
Сюань Ян, не отрываясь от телефона, бросил косой взгляд на Ду Хуэя.
Ду Хуэй и остальные, глядя на него, думали:
«Да именно на вранье это и похоже.
Цзян Юйсин — твоя покровительница, она тратит на тебя деньги. При этом она директор Хуаньсин, и эта компания приносит ей доход.»
Насколько же нужно быть не в своем уме, чтобы заставлять свою компанию делать пиар артисту из другой фирмы за счет собственной репутации?
Босс Синлина, услышав об этом, тоже засомневался. Хотя он не знал точно, что там на уме у этой Цзян Юйсин, и его не интересовала личная жизнь Сюань Яна, он всё же немного сталкивался с Ли Ханьчжи раньше.
Этот человек, даже неся мелкие убытки, умудрялся поднимать такой шум, что содрогалась земля. Неужели он действительно молча проглотит эту обиду?
Босс еще не забыл, сколько палок в колеса вставлял Ли Ханьчжи, когда их компания подписывала Сюань Яна. Одно из шоу Сюань Яна тогда даже перехватили и отдали Чэнь Сынаню.
Сюань Ян достался ему за большие деньги. Неустойку при разрыве контракта Сюань Ян тогда платил сам, но теперь было очевидно, что деньги ему дала та женщина.
Нужно было провернуть всё так, чтобы половить рыбку в мутной воде.
Босс сощурился и набрал номер.
— Послушай... вели Сюань Яну дать мне контакты директора Цзян из Хуаньсин. Скажи, у меня к ней есть деловой разговор!