Глава 89.
Изначально, когда Се Цзиньянь намекнул Ли Ханьчжи, что они могут принять ванну вместе, тот был полон предвкушения. Но на деле тот позволил Се Цзиньяню помыться всего 10 минут, после чего втащил его на кровать и, накрыв тонким одеялом, принялся изучать способы применения только что обнаруженных находок.
Ужас заключался в том, что Ли Ханьчжи изучал их по-настоящему: он то разглядывал инструкции на упаковке, то что-то усердно искал в телефоне.
Се Цзиньянь осознал свою ориентацию еще в юности и к совершеннолетию накопил солидный запас теоретических знаний из различных источников. Глядя на серьезного Ли Ханьчжи, он чувствовал, что его парень настолько глуп в этот момент, что его хочется просто спихнуть с кровати ногой.
Атмосферы «сухого хвороста и яростного пламени» не было и в помине.
Полежав пластом 5 минут, Се Цзиньянь окончательно отчаялся в нынешней ситуации и протянул руку к Ли Ханьчжи:
— Дай мне.
Ли Ханьчжи передал ему то, что держал в руках. Се Цзиньянь взглянул на коробку и, вспыхнув от гнева, швырнул её обратно в него:
— Это то, что нужно использовать тебе! Дай мне то, что нужно использовать мне!
Только тогда великий президент Ли наконец осознал, что последние полчаса вел себя как полный идиот.
Се Цзиньянь отвернулся, не глядя на него, и, опираясь на локоть, принялся вскрывать упаковку, но от волнения его пальцы дважды соскользнули.
Горячее тело прижалось к его спине. Рука Ли Ханьчжи скользнула вдоль его бока, и он прошептал прямо в ухо:
— Как я могу позволить тебе делать это самому? Я сам.
В ушах у Се Цзиньяня зашумело, пальцы разжались, и Ли Ханьчжи выхватил вещь. Когда Се Цзиньянь обернулся, его тут же накрыл поцелуй.
Се Цзиньяню казалось, что он вот-вот потеряет контроль над собой. Его сердце бешено колотилось еще с тех пор, как он был в душе, и он не знал, как унять этот ритм и справиться с накатившей нервозностью.
Оказывается, он не всегда мог оставаться холодным и невозмутимым...
Он перевернулся, подминая Ли Ханьчжи под себя, и тот не сопротивлялся. Се Цзиньянь до крови искусал губы Ли Ханьчжи, после чего поднял голову и тихо спросил:
— Ты умеешь?
Он думал, что Ли Ханьчжи в силу своего характера заявит, что нет ничего, чего бы он не умел, и, возможно, даже пошутит о том, как можно сомневаться в своем парне в постели.
Но Ли Ханьчжи чувствовал, как напряжены мышцы партнера, не говоря уже о том, что его изумрудные глаза постоянно подрагивали, а порозовевшие уши выдавали волнение, несмотря на спокойное лицо.
— Если я буду делать что-то не так, ты мне скажи.
Ли Ханьчжи снова поцеловал его, постепенно увлекая в прилив, полный любви и страсти.
.
На следующее утро.
Биологические часы Се Цзиньяня всегда работали безупречно. Открыв глаза, он не стал сразу вставать, позволяя мыслям течь лениво и свободно.
— Мгх!
Се Цзиньянь обернулся и сердито взглянул на Ли Ханьчжи, который неизвестно когда проснулся и теперь с победоносной улыбкой возился под одеялом. Не успел Се Цзиньянь возмутиться, как его снова заткнули поцелуем.
...Неужели нельзя подождать, пока он хотя бы встанет и почистит зубы?
Ли Ханьчжи, словно не до конца проснувшись, целовал его то тут, то там, бормоча себе под нос:
— Это мое, и это тоже мое...
Прежде чем его уши снова успели запылать, Се Цзиньянь оттолкнул его:
— Вставай.
К счастью, вчера они легли пораньше, иначе после такого марафона неизвестно, во сколько бы они сегодня проснулись.
Особенно это касалось президента Ли: в последнее время он снова привык спать рядом с Се Цзиньянем. Стоило тому уехать, как Ли Ханьчжи впадал в состояние, когда тело требовало отдыха, а психика отказывалась засыпать в одиночестве, из-за чего его лицо по утрам было мрачнее полуночи.
А теперь он не только отлично выспался, но и «достиг истинного плода», обнимая любимого.
Вставать не хотелось. Категорически.
— Я пожалел.
— Хм? — Се Цзиньянь уже сел и проверял телефон. Услышав это, он переспросил: — О чем пожалел?
Ли Ханьчжи вздохнул:
— Когда разразился скандал с Цзян Юйсин, мне стоило поддаться обстоятельствам и уйти в отставку. Может, тогда каждый наш день был бы таким?
Закончив с короткой грезой наяву, он поднялся и показал Се Цзиньяню одежду, которую подготовил.
— Думаю, серебристый тебе пойдет больше.
Се Цзиньянь проследил за его жестом и увидел переливающуюся серебром ткань с россыпью страз на воротнике:
— ...Ты что, надеешься, что история с тем, как я надел твой костюм, всплывет наружу?
В итоге Се Цзиньянь выбрал классический черный костюм с черной рубашкой. В качестве акцента он подобрал галстук с серебристой вышивкой и прикинул его перед зеркалом:
— Вот этот подойдет.
Стоило ему накинуть галстук на шею, как Ли Ханьчжи перехватил его:
— Я сам.
Се Цзиньянь посмотрел на свое отражение в зеркале и поправил немного растрепанные волосы, краем глаза заметив, что Ли Ханьчжи нахмурился.
— Что такое?
Ли Ханьчжи молчал. Се Цзиньянь опустил взгляд и всё понял:
— Непривычно завязывать галстук другому, когда привык делать это себе? Давай я сам.
Ли Ханьчжи отвел его руку:
— Рано или поздно придется привыкнуть.
Се Цзиньянь смотрел на Ли Ханьчжи: тот был всё еще в пижаме, пара прядей волос забавно торчала в стороны, на ногах тапочки, а на лице — предельная серьезность.
Когда Се Цзиньянь только попал в этот мир, он и подумать не мог, что однажды свяжет жизнь с тем, кого в книгах и сериалах называют «злодеем».
А сейчас этот «злодей» в его глазах был до смерти милым.
Се Цзиньянь наклонился и поцеловал Ли Ханьчжи в лоб.
Ли Ханьчжи инстинктивно коснулся места поцелуя, а осознав произошедшее, напустил на себя напускную строгость:
— Провоцируешь? Тело совсем не болит?
Болит? С чего бы?
— Нет.
Се Цзиньянь ответил как само собой разумеющееся, явно желая подразнить. Ли Ханьчжи ожидаемо помрачнел:
— Ты намекаешь, что я недостаточно старался?
— Я хвалю тебя за нежность.
Стоило Се Цзиньяню договорить, как Ли Ханьчжи подался к нему. Тот, смеясь, попятился:
— Не подходи! На одежде будут складки!
— Тогда наденешь другую!
Час спустя Се Цзиньянь с изрядной долей обреченности разглядывал новый комплект одежды. Предыдущий, особенно черная рубашка, был окончательно и безнадежно испорчен.
Тук-тук-тук.
— Ханьчжи?
Се Цзиньянь вздрогнул и посмотрел на Ли Ханьчжи. Они одновременно повернулись к кровати.
Только спрятав всё лишнее, Ли Ханьчжи пошел открывать дверь Аде.
Войдя, Ада бегло огляделась, и её взгляд остановился на Се Цзиньяне, который изо всех сил притворялся, что занят примеркой:
— Я-то гадаю, почему тебя нет в твоем номере. Уже выбрал костюм?
Ада была для них обоих кем-то вроде старшей сестры. С другими они могли вести себя как угодно, но скрытничать перед ней было немного совестно.
— Да, выбрал. Вот этот.
Ада подошла ближе, кончики её каштановых локонов покачивались в такт шагам. Она ласково улыбнулась и поправила воротник Се Цзиньяня.
— Ну и что у вас сейчас происходит? Рассказывайте.
Се Цзиньянь затаил дыхание, его тело задеревенело.
— За дуру меня держите? Зашла в твой номер — там всё нетронуто. Постель заправлена так ровно, что ни единой складочки. Не знала, что ты у нас такой перфекционист.
Прежде чем Се Цзиньянь успел что-то вставить, Ли Ханьчжи уже встал между ними, освобождая воротник Се Цзиньяня из рук Ады.
— Сначала поедим, потом поговорим.
Они действительно были голодны. Ада боялась, что они воспользуются шансом «смыться», поэтому и как менеджер, и как друг она была полна решимости выяснить, что между ними творится.
После завтрака Ли Ханьчжи и Се Цзиньянь вкратце описали хронологию своих отношений. Ада почувствовала нечто вроде: «Так я и знала».
Узнав, что Се Цзиньянь — гей от природы, она неприкрыто выдохнула с облегчением:
— Ну, раз это твой собственный выбор, мне и сказать нечего.
Ли Ханьчжи помрачнел, Се Цзиньяню тоже стало смешно, но он сдержался — в конце концов, ему не хотелось, чтобы из-за этого у Ады остался неприятный осадок.
Ада посмотрела на хмурого Ли Ханьчжи, затем на послушно сидящего Се Цзиньяня и не удержалась от наставления:
— Когда он занят работой, не давай ему слишком уж усердствовать. Если почувствуешь недомогание — обязательно говори мне, понял?
Се Цзиньянь, сгорая от неловкости, закивал. Ли Ханьчжи, закинувший ногу на ногу на другом конце дивана, не выдержал:
— Я вообще-то здесь сижу.
Ада про себя подумала:
«Вот именно тебе я это и говорю!»
Се Цзиньяню всего двадцать два, а тебе уже тридцать — неужели в голове совсем нет тормозов?
Тут она кое-что вспомнила:
— Кстати, чуть не забыла. Ханьчжи дни рождения не празднует, но ты-то почему молчал? Если бы я на днях не увидела, как кто-то спрашивает об этом, так бы и не вспомнила. Почему ты ничего не сказал в прошлом году? Тогда никто об этом и не подумал.
Се Цзиньянь тоже опешил. Его настоящий день рождения был 12-ого апреля, но в этом мире, похоже, всё было иначе.
Ада лишь решила, что он закрутился и забыл, к тому же в прошлом году у него еще не было столько фанатов, не говоря уже о фан-клубе, который мог бы организовать праздник.
Впрочем, это были лишь пустые разговоры. В этот раз она пришла в первую очередь для того, чтобы утвердить план на завтрашний благотворительный вечер. Изначально Ли Ханьчжи, собиравшемуся идти одному, её помощь в проработке регламента не требовалась: у него были друзья среди организаторов, да и статус позволял — стоит ему появиться, как всё устраивалось само собой.
Ли Ханьчжи отличался от большинства звезд, которые спят и видят, как бы получить заветное приглашение. Его приглашали официально, и он шел, скорее чтобы отдать дань уважения друзьям, ведь он не нуждался в лишнем пиаре, а благотворительностью всегда занимался непублично.
Но раз теперь шел Се Цзиньянь, Аде нужно было тщательно продумать каждый шаг. Ли Ханьчжи с его амнезией на лица мог просто выйти, включить ауру «никого не знаю, никого не вижу», и ему бы это простили. Но в случае с Се Цзиньянем она должна была четко знать: кто из звезд приглашен, где его место на красной дорожке, с кем ему нельзя стоять рядом на общем фото и так далее. Всё это нужно было предусмотреть, чтобы избежать любого негативного маркетинга.
— Ладно, это всё, что я пока вспомнила. Остальное нужно еще подготовить. И не забывай проверять WeChat, понял?
Днем Аде нужно было съездить на площадку к организаторам. Перед уходом она всё же не удержалась и еще раз сердито глянула на Ли Ханьчжи. Выйдя из номера, она с силой засадила по кнопке вызова лифта.
«Воистину, от домашних воров защититься труднее всего!»
*(хе хе, Ада такая : капустку все таки украли 😂)
Она не была дурой и давно догадывалась, что между этими двумя что-то нечисто. Однако после их размолвки она решила, что, возможно, накрутила себя.
Она ведь думала, что Се Цзиньянь — хороший парень, которому пришлось непросто, и хотела смягчить их отношения, поселив их по соседству.
В итоге — какое там «смягчить»! Они просто взяли и сошлись обратно!
Лифт уже подходил, когда у неё зазвонил телефон. Звонили из отдела по связям с общественностью.
— Хайп? Никакого хайпа.
Сотрудник пиар-отдела сообщил, что со вчерашнего вечера в сети появилось много обсуждений прямой трансляции «Хочу стать актером», а официальные теги даже вышли в горячие запросы.
Но пиарщики Хуаньсина внезапно обнаружили, что популярность Се Цзиньяня взлетела до аномальных высот. Для первого выпуска это было странно: шоу старалось не выделять конкретных участников раньше времени, за исключением Чэнь Хайси, набравшей высший балл.
Однако волна интереса к Се Цзиньяню шла за волной. Кто-то снова поднял его старое прозвище [Янь-ван] *(Король красоты), и теперь даже сторонние блогеры-хайпожоры начали клепать ролики о нем, используя это как главную фишку.
Пиар-отдел точно знал, что не закупал «ботов», поэтому позвонил Аде уточнить, не работа ли это организаторов шоу.
Ада повесила трубку, просмотрела посты в Weibo, которые ей скинули, и тоже сочла ситуацию преувеличенной. Если раньше, когда Се Цзиньянь только перешел к ней, его просто называли «Янь-ван», то в нынешних популярных постах появился префикс — «Янь-ван в динамике».
Она вернулась в номер Ли Ханьчжи и показала Weibo Се Цзиньяню. Тот даже не знал, как это комментировать — это прозвище еще и эволюционирует? Ему казалось, что фанатского «Инцзюнь» вполне достаточно. Как старое звание умудрилось вернуться, да еще и стать «динамическим»?!
Вроде бы и не трагедия, но когда в самом начале проекта кто-то начинает так агрессивно продвигать новичка в сети, это всегда попахивает «убийственной похвалой» — попыткой вызвать раздражение у публики чрезмерным восхвалением.
Не только Се Цзиньянь, но и его фанаты были в замешательстве. Когда постов было немного, они поддакивали и хвалили своего кумира, но за ночь, обсудив всё в чатах, почуяли неладное.
И действительно, к тому времени как Се Цзиньянь узнал об этом, в комментариях под постами блогеров начался откат.
— В пиар-отделе считают, что первая волна могла быть естественной, а вот маркетинговые аккаунты сегодня начали просто паразитировать на теме, — Ада несколько секунд пристально смотрела на Се Цзиньяня. — Хотя это можно понять. С такой внешностью, как у Цзиньяня... я даже на ресепшене слышу, как девчонки гадают, когда он придет в офис. Его «выход в народ» был лишь вопросом времени.
Се Цзиньянь горько усмехнулся:
— Я бы предпочел «выйти в народ» благодаря актерской игре.
— Эх, ты слишком требователен к себе. Ты хоть и усердно учишься весь год и снялся в двух проектах, но в сети не зря говорят: «Маленький успех зависит от денег, большой — от судьбы».
Прославиться благодаря лицу — это тоже талант. Посмотри на того же Тан Уэйлла: вбухал кучу денег в пластику, а «взрывной» популярности из-за внешности так и не получил.
Ли Ханьчжи рядом нахмурился:
— Не нашлось примера получше? Разве их можно сравнивать?
Ада:
«Ну да, ну да, только ты у нас умеешь сопереживать».
Се Цзиньянь просто высказал наблюдение. Для него внешность была даром родителей, и похвала, конечно, была приятна. Он просто не ожидал, что однажды эта внешность станет его главным инструментом.
— Раз так, мне стоит поучиться у брата Ли: сократить до минимума бесполезную публичность, чтобы люди не успели от меня устать.
Ада:
«У этого ребенка явно какое-то искаженное представление о собственной привлекательности».
— Ладно, не бери в голову. Завтра вечером ты идешь на благотворительный вечер, тогда и выложим пост, чтобы перекрыть этот шум.
Вечером Фан Пэн забрал приглашение для Се Цзиньяня, присланное организаторами. К ночи ажиотаж вокруг него в сети только вырос.
【Пропустила эфир, посмотрела запись. Весь выпуск не могла оторвать глаз от мальчика под шестым номером. Внешность — космос!】
【Какая фигура, какая стать! Объявляю Се Цзиньяня своим новым кумиром!】
【Погуглила и нашла, что у него только одна дорама в эфире, и та — роль второго плана. В Weibo почти не постит. У-у-у, покормите ребенка контентом!】
Поначалу комментарии были нормальными, но ниже начали плодиться странные ответы.
【Что за образ «Короля красоты» навязывает Се Цзиньянь? Тошно смотреть. Любой, кто видел его в „Новом идоле Хуаньсин", поймет по сравнению „до и после", что он стопроцентный пластический монстр!】
【Смех да и только. Среди тех, кто дебютировал вместе с ним, у него были худшие результаты, а сейчас ресурсов едва ли не больше, чем у Чэнь Сынаня? На шоу врал, что сирота. Похоже, у него очень твердая «крыша». И не надо втирать про отсутствие постели!】
【Да ладно вам, в шоу-бизнесе полно красавцев. С каких пор внешность стала достижением? Новичок пришел на шоу и так нагло пиарится, даже скромности не знает. Ждите, скоро всплывет какой-нибудь грязный скандал.】
Фанаты [Инцзюня] были в ярости. Хотя среди хейтеров встречались и случайные прохожие, при внимательном рассмотрении зачинщиков скандала выяснялось, что это аккаунты с парой подписчиков и репостами на пустой стене. Стало ясно: кто-то нанял ботов специально, чтобы писать гадости под каждым постом о нем!
Причем эти люди беспардонно вытаскивали старые сплетни времен его дебюта. Этот «Красавчик» в индустрии всего год, откуда такая способность притягивать хейт?
Еще до начала трансляции красной дорожки благотворительного вечера, под постами о Се Цзиньяне уже развернулась настоящая война.
Организаторы шоу тоже почувствовали неладное. Сотрудник, друживший с Адой, написал ей в WeChat, специально подчеркнув, что эти вбросы в Weibo не имеют к ним отношения.
Ада, которая полдня провела в связке с пиар-отделом, тут же перезвонила ему.
— Лао Лю, вы правда ни при чем? Я тут видела пост одного блогера, который якобы сливает «подноготную закулисья». Пишет, что у нашего Цзиньяня скверный характер, он нелюдим и холоден. Причем детали описаны так правдоподобно. Репостов уже за тысячу.
Лю Тань оглядел пустой конференц-зал и прошептал:
— Я правда не знаю, что происходит. У нас только что закончилось совещание. Брат Чэнь перед уходом просил меня объяснить тебе — клянусь, наше шоу тут ни при чем!
Ада бы скорее поверила в привидений, чем в его клятву:
— Раз уж ты клянешься, может, подкинешь инсайд и укажешь мне путь истинный? Мне нужно знать врага в лицо, а то вдруг наша компания ударит не по тому, это ведь и шоу не пойдет на пользу, верно?
Лю Тань был ровесником Ады и тертым калачом в телепроизводстве. Почуяв угрозу в её голосе, он призадумался. Раньше он не придавал значения тому, что они договорились с Хуаньсин об участии Се Цзиньяня, но вчера, увидев, что Ада лично курирует весь процесс, понял: этот парень важен для компании.
А сегодня... Из-за обычных сетевых склок, которые случаются каждый день, всполошился не только агент, но и вся компания Хуаньсин? Не слишком ли влиятельный этот Се Цзиньянь?
Эта мысль промелькнула у него в голове, и он, поколебавшись, выдал:
— Ладно, скажу, но только не выдавай меня! Знаешь Ян Вэньбо?
Ада раньше не обращала на него внимания, но тут же вспомнила, что вчера Се Цзиньянь спрашивал её именно об этом человеке. Она почувствовала подвох.
Голос Лю Таня стал еще тише:
— Подозреваю, это его рук дело. Он вообще-то родственник того Сюань Яна! Мать Ян Вэньбо — его агент, и она, кажется, тетя Сюань Яна.
Значит, Сюань Ян и Ян Вэньбо — двоюродные братья?!
— Насколько эта информация достоверна?
Лю Тань помедлил:
— На 99 процентов?
«Мог бы просто сказать, что абсолютно достоверна!» — подумала Ада.
Пока пиар-отдел и юристы сбивались с ног, Се Цзиньянь уже прибыл на место проведения благотворительного вечера. Он сидел в минивэне Ли Ханьчжи и... смотрел сериал. На коленях у него стояла миска с черешней и виноградом — полная идиллия.
Ли Ханьчжи только что ответил на звонок и вышел встретить друга. Пока Се Цзиньянь наслаждался отдыхом, ему пришло сообщение от Цяо Жосинь.
Цяо Жосинь:
[Ты тоже пришел на благотворительный вечер Цинцай?!]
«Тоже?»
Се Цзиньянь:
[Ты тоже здесь?]
Цяо Жосинь:
[Ага! Но я пришла с кое-кем, по дорожке не пойду. Увидела тебя в списках и обалдела, хе-хе]
Се Цзиньянь всё понял. Цяо Жосинь наверняка пришла с Фу Юйчэнем. Однако он не помнил, чтобы в оригинальном сюжете упоминался благотворительный вечер, так что, скорее всего, сегодня ничего грандиозного не случится.
Цяо Жосинь уже сидела в комнате отдыха на месте проведения банкета. Поначалу она думала, что на мероприятии такого масштаба, где полно звезд, она будет ужасно нервничать, даже если ей не нужно выходить на красную дорожку. Раньше она уже сопровождала Фу Юйчэня на других приемах: пока он был рядом, всё было нормально, но стоило ему отвлечься на разговоры по делам, как её охватывала жуткая тревога.
Поразмыслив, она продолжила набирать сообщение, намереваясь попросить Се Цзиньяня написать ей номер своего столика, как только он войдет.
Она не успела допечатать и половины, как в её голове внезапно истошно завопил системный белый комочек:
— А-а-а-а-а, Синь-Синь, спасай! С Се Цзиньянем случилась беда!!!