*** *** ***
Не останавливаться. Идти дальше. Шаг за шагом.
Он раздражал с самого детства. Раздражали его вечные слёзы, раздражали вечные попытки их сдержать, раздражало его желание стать сильнее, стать лучше... Но больше всего раздражал этот взгляд. Вечно удивленный, наивный, кристально-чистый и немного детский, несмотря на то, что ему исполнилось уже пятнадцать лет. Раздражал он весь, без остатка, каждая его часть...
— Стой!!! Кач-чан!!! Я объясню!!!
Не останавливаться. Нельзя. Если остановиться сейчас, то дальше уже не будет смысла идти.
— Кач-чан, пожалуйста!!! Остановись!
Кацуки не остановился. Он упрямо продолжил идти вперёд, сжав кулаки и не оглядываясь назад. Но и Изуку не отставал. Он почти что нагнал Бакуго, и блондин, словно давая возможность ему себя нагнать, слегка сбавил шаг, и в то же мгновение в его запястье вцепились сильные пальцы, сжав руку до хруста. Ни единый мускул не дрогнул на лице парня, однако раздражение начало нарастать, словно температура в кипящем, нагретом до предела, чайнике.
Кацуки резко повернул голову и встретился взглядом с огромными, чистыми глазами, которые цветом были похожи на лесное озеро ранней весной, когда в прозрачной воде отражаются деревья, покрытые нежным зелёным мхом, молодые ветви с липкими листьями которых переплетаются столь тесно, что не видно ни единого прожилка ясного голубого неба.
Огненно-алые глаза Кацуки, похожие на раскаленные докрасна тлеющие угли, вспыхнули от переполняющего изнутри раздражения, которое, то и гляди, перерастёт в самый настоящий, ничем не прикрытый гнев.
— Ты врал мне... — прорычал блондин, и верхняя губа его слегка исказилась, обнажая ряд белых зубов, делая Кацуки похожим на дикого хищного зверя, который готов разорвать любого, кто встанет на его пути. — Ты врал мне все это время!!! Ты... Ты с детства прикидывался несчастным, слабым и беспомощным... А сам!!! А на самом... На самом деле!...
— Я никогда не врал тебе, Кацуки-кун!!! — перебил блондина Мидория, и его глаза расширились до предела. — Я всегда!!! Слышь?! Всегда говорил тебе только правду!!!
— Отвали от меня тупой Деку! — крикнул Кацуки и оттолкнул от себя зеленоглазого кудрявого мальчишку, после чего, сжав кулаки, направился к выходу из Академии. Изуку остался стоять, бормоча под нос что-то совсем неразборчивое, и Кацуки подумал, что тот больше не станет его преследовать, как вдруг услышал быстрые, очень быстрые шаги.
— Я всегда восхищался тобой!!! — слышал Кацуки крики за своей спиной. — Твоей силой, твоей причудой, твоим характером!!! Ты был для меня лучшим!!! На равные со Всемогущим!!! Я хотел быть похожим на тебя, стать как ты, быть равным тебе!!! Ты всегда был мне другом, живым примером перед глазами, но теперь...
Изуку пробежал мимо Кацуки, который остановился, и его глаза, похожие на редкие огненные рубины, сияющие тысячью гранями после искусной огранки, встретились взглядом с изумрудными безднами глаз Изуку, когда тот, пробежав ещё немного, перешёл на шаг и посмотрел на блондина через плечо.
— Теперь я лучше тебя!!! Я сильнее тебя, слышишь?! Я способен догнать тебя! Способен обогнать!!! Это мой путь!!! Но... — Изуку остановился совсем и повернулся к Кацуки. Их разделял какой-то десяток метров, и Мидория, чуть покачнувшись, неровным шагом направился в сторону Бакуго. - Но я хочу... Хочу пройти... Пройти этот путь... Вместе с тобой...
Лёгкий весенний ветер трепал золотисто-медовые волосы Кацуки, и этот ветер был так же нежен и невесом, как поцелуй, который Изуку оставил на его губах.
Мидория нежно, словно боясь сделать что-то не так, коснулся пересохшими от волнения губами губ Кацуки, задержался на несколько мгновений и побежал, прижав ледяные ладони к пылающим алым щекам, и ничего не слыша за глухими ударами сердца, которые колокольным звоном отдавали в голове. Именно из-за этого звона он не услышал, как Кацуки сорвался с места и бросился следом, не отставая ни на шаг.
Он нагнал Изуку резко и бесшумно, словно дикий леопард, бросившийся на жертву из засады, схватил его за руку, резко развернул к себе и впился в трепещущие губы грубым поцелуем. Ноги Мидории вмиг стали ватными, то ли от резкого незапланированного бега, то ли от обрушившихся эмоций, буквально выбивших почву из-под ног, и если бы не сильная рука Бакуго, поддержавшая кудрявого парня за локоть, он бы точно оказался на земле.
Кацуки сминал губы Изуку жадным поцелуем, оттягивал его мягкие и пушистые тёмно-зеленые пряди, а потом отстранился и начал изучать его лицо, стараясь запомнить каждую мелочь: этот лихорадочно сверкающий взгляд, эти пылающие словно от дикого жара щёки, эти припухшие от поцелуя, слегка дрожащие губы, взлохмаченные темные волосы...
Они молча смотрели друг другу в глаза. Алые глаза, озёра раскаленной магмы, безудержным потоком вырывающейся из подземных недр вулкана, в чистые и непорочные глаза, сверкающие, словно быстрая горная река, зеленоватые камни на дне которой отражают яркие солнечные лучи.
Изуку молчал. Молчал и Кацуки. Это был тот самый момент, когда слова были не нужны. Когда слова могли нарушить то хрупкое, иллюзорное спокойствие и тепло, граничащее с адским желанием сорваться с места, бежать, бежать и бежать, после чего забиться в самый дальний угол и сгореть со стыда. Вместо этого Кацуки нашел ладонь Изуку, переплел их пальцы и сжал до хруста, как совсем недавно поступил сам Мидория.
Пушистые ресницы парня дрогнули, прикрывая беспокойные изумруды глаз, и он уткнулся лбом Кацуки в плечо, словно пытаясь спрятать пылающее лицо в серых складках его небрежно расстёгнутого пиджака. Именно Кацуки первым и нарушил грозившееся затянуться молчание.
— Твой путь, тупой Деку? Нет уж. Это НАШ путь.
Мидория поднял голову, и его сияющие невиданными ранее искрами глаза упёрлись взглядом прямо в алые глаза Кацуки, и расстояние между ними было столь невелико, что он мог рассмотреть каждую ресничку, густая оправа которых, словно корона, обрамляла яркие глаза.
— Наш? — тихо прошептал Изуку, и сильные руки Бакуго прижали его к себе.
— Наш, тупой Деку. Не сомниваюсь. Я всегда буду с тобой. До конца.
**** **** ****