наруко узумаки

Наруко

Я решила немного потренироваться, ведь с того момента, как я стала генином, Кураме я стала уделять все меньше и меньше внимания. Вздохнув, я спросила:

- Курама! Ты меня потренируешь?

- Смотря чему тебя тренировать.

Его голос показался мне каким-то сонным, и тогда я спросила:

- Ты что, спал?

- Ну да. С тех пор, как ты стала генином, ты стала меньше времени мне уделять, вот и решил поспать.

- Ясно. Я просто хотела бы научиться еще какой-нибудь крутой технике!

- Пф! Ты сначала совершенствуй свои глаза! Кстати, почему их не используешь? И как ты их назвала?

- Ну... Я не хочу использовать их на глазах у своей команды. Ведь я до сих пор никому не рассказала, кто мой лучший друг! 

- И правильно сделала! Ты ведь знаешь, что жители до сих пор меня не любят.

- Не расстраивайся! А вот как назвать свои глаза, я не знаю.

- Ну, что ты чувствуешь, когда применяешь их?

- Ну, я чувствую тепло во всем теле, и когда я смотрю куда-то мельком, появляются языки пламени!

- Хм. Что-то такое я помню… А! Точно! Не думал, что тебе удастся создать глаза, как у моего старого знакомого.

- Это ты о чем?

Сев на полянку, к которой я пришла, я стала рассматривать птиц и слушать Кураму.

- Ну, раньше я был знаком с одним демоном. Его звали Эрагог. У него были самые сильные глаза в мире. Боялись его люто! Хотя по характеру и мухи не обидит! В итоге его решили поймать, заточить и изучать. Но эти ученые людишки не предполагали, что Эрагог слишком сильный демон. Чакры у него было даже больше, чем у меня, и сильнее он был меня в сто раз! Именно из-за этого мы с ним подружились. Нас двоих боялись и гнали, только завидев, или убегали. Хотя, одна деревня все же сыграла на его доброте и убила его! - Последнее предложение Курама произнес со всей злостью и ненавистью. Видно, этот Эрагог был ему дорог. Мне сразу стало не по себе, но Курама, заметив это, успокоил меня.

- Не волнуйся. Он всегда останется в моем сердце, и я уже давно нашел нового лучшего друга.

Улыбка сама расползлась по лицу, и я легла на травку, прикрывая глаза. Курама продолжил.

- Эрагог как-то сказал мне, что хочет найти себе джинчуурики. Правда, я всегда отговаривал его, но тот стоял на своем. И ты знаешь, он всегда смотрел на твоего отца.

- Что?!

- Да-да. Его привлек твой отец. Добрый и справедливый. Сильный. Конечно, подойти к нему Эрагог не решился, но каждый день он все больше и больше рассказывал о нем. А когда меня заточили в твоей матери, он стал и за ней присматривать. Да, он был очень счастливым!

Я заметила, как в голосе друга промелькнули нотки грусти. Я обеспокоенно села и осторожно спросила.

- Что произошло... после?

Тяжкий вздох и ответ.

- Когда Мадара заставил меня пойти на деревню, на её защиту стал Эрагог.

И больше не было слов, лишь сочувствие. Курама потерял своего лучшего друга, при этом убив его. Я даже не представляю, каково это! Убить своего друга и при этом понимать, что ты делаешь. Я тут же погрустнела, понимая, как ему больно вспоминать весь тот ужас. Если именно глаза его друга я ношу, тогда стоит их совершенствовать. Встав, я спросила:

- Скажи, Курама, как Эрагог называл свои глаза?

- Никак. Он не хотел давать название тому, что сильнее любого другого демона. Он просто боялся.

И снова грусть накатила на меня с новой силой. Похлопав себя по щекам, я сконцентрировала чакру в глазах и сказала:

- Тогда это будут Глаза Эрагога.

Открыв глаза, я стала их совершенствовать. Пусть хоть эта часть его друга останется с Курамой. Не хочу, чтобы он еще больше страдал!

Прошло пять часов, а я уже устала. Но сдаваться я не хочу! Сложив печати, я еще раз использовала Глаза Эрагога и снова стала атаковать своих клонов. Благодаря этим пяти часам я могу видеть тенкецу, поток чакры и чувствовать их обладателя. Из-за боли в глазах я не смогла удержать чакру, и клоны с хлопком исчезли, а глаза снова стали прежними. Теперь мой лимит - целых пять часов. Тяжело дыша, я отправилась в дом Тадзуны. Свет уже не горел в окнах и, пробираясь в дом, я старалась не шуметь. Благополучно пройдя в нашу комнату, я, не заморачиваясь, легла на пол, положив под голову свой рюкзак.

***

На следующее утро я проснулась от того, что кто-то тряс меня за плечо. Приоткрыв глаза, я увидела расплывчатый образ Какаши. Проморгавшись, я села и тут же пожалела об этом. Все тело болело. Вот что значит спать на полу. Когда боль чуть прошла, я услышала вопрос.

- Ну и где ты вчера была?

- В лесу. Тренировалась. А что?

- Да так, ничего, но...

Тут же в комнату ворвался Саске с Сакурой и, увидев меня, тут же накинулись с расспросами.

- Ты где, черт возьми, шаталась вчера?! - Проорала на всю комнату Сакура и зло посмотрела на меня. Вот это точно демон. Зеленоглазый демон! Сглотнув я ответила:

- Успокойся, Сакура, я вчера тренировалась.

- Ага, и где же ты тренировалась?

А тебе какое дело, Учиха?! Но, сдержавшись, я так же спокойно ответила:

- В лесу. На полянке. А что случилось?!

- Ну, пока ты прохлаждалась, мы набрели на врага, который, кстати, был не таким уж и слабым.

Не сдержавшись, я встала, не обращая внимания на боль, и почти прокричала на этого самодовольного Учиху:

- Я не обязана ходить за тобой как собачка! Если во мне сидит девятихвостый, это не значит, что я должна становиться ручным зверьком!

От обиды скрутило живот и, не дожидаясь никаких ответов, я выбежала из комнаты, при этом чуть не сбив внука нашего заказчика и выскочила из дома. Ноги сами принесли меня на вчерашнюю полянку и, усевшись возле дерева, я уткнулась лицом в коленки. Да что он обо мне знает?! Он - тот, кто вырос в любви и заботе! Как он может такое говорить?! Обидно, что после стольких лет трудов никто так и не изменил своего отношения ко мне. В глазах прохожих я всего лишь сосуд Курамы. Незаметно для себя я уже шла вглубь леса, и неожиданно меня остановила большая теплая рука.

Развернувшись, я увидела обеспокоенное лицо Какаши. Волнуетесь? За кого? За меня? Или за Печать? Облизнув пересохшие губы, я спросила:

- Пришли вернуть?

Тот улыбнулся и, почесав затылок, ответил:

- Ну, я хотел с тобой поговорить.

Пожав плечами, я облокотилась о дерево и сказала:

- Валяйте.

Его лицо тут же стало серьезным. Спустя минуту учитель спросил:

- Откуда ты узнала про девятихвостого?

Хмыкаю в ответ, а на глазах появляются слезы. Отчего вдруг? Сдержав слезы, я ответила:

- В то время, как все меня ненавидели, он стал моим первым лучшим другом.

- Это невозможно.

Как просто вырываются такие обидные слова. И эта фраза одна из таких. «Это невозможно» - так говорят родители своим детям, так говорят любые шиноби на задании. И сейчас, позволяя струйкам течь по щекам, я тихо прошептала:

- Возможно. Курама мой лучший друг.

Теплая ладонь коснулась плеча, и мужской голос вновь причиняет боль.

- Наруко, я понимаю, какую боль ты терпела, но девятихвостый не может быть твоим другом.

Оттолкнув мужчину, я крикнула в ответ:

- Вы просто ничего не понимаете! В то время, пока все смотрели на меня, как на монстра, я тренировалась, чтобы стать сильнее! Чтобы найти способ высвободить своего самого лучшего и первого друга! Что из этого вы можете понять?! Я росла без любви и заботы! Я знаю своих родителей только благодаря Кураме! Он поднял меня на ноги! Вытащил из петли в самый последний момент! Что именно вы можете понять?! Ни Саске, ни Сакура, ни вы не поймете этого! 

Выговорившись, я развернулась и убежала, только чтобы не слышать никого, не видеть их. Тех, кто жалеют меня, а внутри, возможно, также ненавидят. Больно и обидно! Незаметно я оказалась у речки и, упав на колени, стала умывать свое лицо. Кто увидит, засмеет. Шиноби плачет. 

***

Какаши стоял на полянке и корил себя за те слова. Почему он так сказал? Ведь он хотел только вернуть бедняжку и объяснить, что Саске не имел ввиду что-то такое, что предположила Наруко. А что вышло? Она только накричала на учителя и убежала со слезами на глазах. Эх, Какаши, не умеешь ты разговаривать с детьми. Сзади послышались голос Сакуры, и Хатаке обернулся. Ему навстречу шли его ученики. Интересно, и как им сказать про неудавшийся разговор с Наруко? Пока мужчина был в раздумьях, к нему уже успели подойти ребятишки. Первый задал вопрос Саске.

- Где Наруко?

Какаши только указал куда-то вглубь леса, и Учиха тут же пошел искать непоседу. Сакура же осталась с Какаши. Пепельноволосый понадеялся на парня. В каком-то смысле он понимает Наруко и разговор с ним должен иметь успех.

***

Успокоившись, я сидела возле речки и смотрела на свое отражение. Увидев возле себя рыжего лиса, я улыбнулась и спросила:

- Ты как?

- Это я должен тебя спрашивать. Я привык, а вот ты. С тобой всё хорошо?

Я смогла только кивнуть, и тогда Курама запрыгнул мне на колени и, свернувшись в клубочек, положил свою морду на сложенные лапы. Я стала гладить его по шерстке, понимая, что правильно отстояла своего друга. Все же почему все думают, что сердце демона нельзя растопить? Он ведь не виноват, что его все боятся. А ненависть заставила его сердце заледенеть. Наконец, забыв про недавний инцидент, я спросила:

- Скажи, Курама, ты стал бы меня защищать?

Подняв голову, тот посмотрел на меня с подозрением и ответил:

- Конечно.

- Значит, если я буду на грани смерти, ты меня защитишь?

- Запомни: ты никогда не будешь на грани смерти! 

- Хорошо, хорошо!

Когда Курама удостоверился в том, что я в порядке, он исчез, напоследок лизнув в щеку. И в этот момент появился тот, кого я не хотела бы видеть. Из кустов вышел Саске. Отвернувшись от него, я продолжила разглядывать свое отражение. Молчание. Учиха садится рядом. Начинается разговор. Перепалка. Извинения. Прощения. Улыбки и возвращение. Все же я немного погорячилась. Надо потом перед Какаши-сенсеем извиниться. Но это потом. Теперь домой.