Б. Вербер - Танатонавты (гл.82-301)

Танатонавтика стала настоящим массовым спортом. С ума можно сойти, какое число людей бросалось на тот свет, чтобы заранее прочувствовать вкус своего последнего пути. Смерть, в конце концов — и это истинная правда — касается всех и каждого.

Видя такое столпотворение в космосе, обычные покойники продирались, как могли, сквозь толпы «туристов» с целыми пуповинами, кои предвкушали ливень новых, оригинальных ощущений.

Японцы составляли подавляющую часть таких групп. Для них танатонавтика была видом поиска своих предков, культ которых очень прочно сидел в этой нации. Отсюда не приходится удивляться, что одна японская компания первой выбросила на рынок «эктоплазменные товары». Были наняты медитаторы в дзен-буддистском стиле, коим поручалось проецировать эти предметы в Рай и обслуживать там клиентов силой своей мысли.

Очень скоро крупнейшие компании развернули эктоплазменный маркетинг. В 2068 году внимание как усопших, так и танатонавтов было впервые привлечено к рекламе, размещенной по дороге к реинкарнации: «Освежите душу Кома-Колой!»

Страховые общества пошли по стопам одной из фирм в Атланте. «Вы все еще здесь? Какая непредусмотрительность, не делайте так больше! При следующем перевоплощении подписывайтесь на полисы Американского Общества генерального страхования. АОГС, гарантия на все существования!»

Поначалу реклама ограничивалась внешним венчиком воронки, но вскоре ее можно было видеть за первой коматозной стеной.

На свет возникали все новые и новые специализированные рекламные агентства. Никого не спрашивая, они столбили за собой лучшие участки, которые мы в свое время наносили на карты. Монахи трудились посменно и, сосредоточившись в молитве, с высокой точностью проецировали в нужные места те сообщения, что теперь могли быть прочитаны с Запредельного Континента.

На тариф влияла только площадь рекламы. Имелись разные форматы: от 1 на 2 метра до 10 на 20 метров. В небе нет никаких ограничений, все  зависит от энергии медиума.

В клиентах недостатка не было. После Кома-Колы и АОГС рекламные места оптом скупали турагентства эктоплазменных вояжей («Летайте танатолетами Некрофлота!»), производители одноразовых пеленок («Непротекаемые подгузники: гарантированный комфорт для умирающих и новорожденных!»), молочных продуктов ("Йогурт Транзит : без тяжести в желудке — прямо в Рай!"), постельных принадлежностей ("Матрасы Сомнис , секрет успешной медитации"), пусковых кресел (это уже мой братец Конрад постарался: "Летный трон Император  — катапульта на тот свет. Удиви других мертвецов!"), рок-группы («Музыка в стиле Морго-Строй, ангелы — и те ее уважают!»), не говоря уже про выпивку (Фруктовый аперитив Люциллус : не стыдно чокнуться с серафимом").

Некоторые особо одаренные медиумы могли даже сделать рекламу с бегущими огнями. Отныне у прибывающих в черную дыру Рая возникало впечатление, что они находятся у входа в колоссальный супермаркет. Что бы там не думал себе Рауль, а Запредельный Континент действительно сейчас оказался в руках торговщиков.

ООН, впрочем, сформировала международный этический комитет по борьбе со злоупотреблениями. Запрещалось рекламировать медикаментозные стимуляторы памяти ("С Мемориксом  вы припомните все совершенные вами глупости") при входе в черную зону недобрых воспоминаний. Никакой рекламы надувных секс-кукол в красной зоне фантасмагорий, наручных часов в стране терпения, энциклопедий в зоне познания, картинных галерей на территории абсолютной красоты. Ни к чему усугублять!

На полках библиотек накапливались свежеиспеченные труды: "Смерть и ее формальности  ",  "Рай — земля контрастов  ",  "Смерть, а что потом?  ",  "Учебник хороших манер при встрече с покойниками, предками и ангелами  ",  "Дорога к реинкарнации: путеводитель с полным комплектом карт  ",  "Избранные этюды эктоплазменной хореографии ".

На земле все стало ясно и прозрачно. Торговля процветала, люди друг друга любили, нищета как-то рассосалась.

Никаких больше религий. Никакой древней вражды среди разных вероисповеданий. Весь мир прямо заходился малиновым звоном под стягами добродетели.

Куда только подевались циники, любители злой иронии, ядовитого сарказма? Даже юмор уже был невостребован. Юмор подразумевает насмешку, а экскурсии на континент мертвых доказали, что смеяться ни к чему, что любые поступки, любое поведение, пусть даже самое, казалось бы, глупое или безобидное — все это учитывается, отслеживается и потом будет вписано в счет в верхнем мире.

Еще одна проблема: тотальный фатализм объял все население земного шара. «К чему стараться, будь что будет, - говорили люди, - раз все мои прошлые жизни уже определили мою карму, остается только принять существование в течение многих тысячелетий. Зачем бесполезные усилия, когда моя судьба уже записана на том свете, в Раю?» Одновременно с добротой человечество заливала лень. Чего еще искать, если можно просто сходить в магазин или какое-нибудь агентство развлечений?

Без материальных стимулов, чем можно сподвигнуть людей на новое предприятие или новый проект?

Меня вечно мучили сомнения по поводу откровений Запредельного Континента. Беспокойство усугубилось еще больше, когда я однажды стал свидетелем странной сцены. Какой-то ребенок переходил улицу, как вдруг на нее выскочила спортивная машина. С той скоростью, что она неслась, водитель не сумел бы затормозить вовремя. Вспомнив мой собственный случай, я бросился к мальчишке: «Эй, ты куда!» Тот остановился, посмотрел на меня, потом на приближавшийся болид и меланхолично заявил:

— Подумаешь! Ежели на роду написано, ничего не изменишь.

И остался там стоять, руки вяло болтаются, ожидая, когда его раздавит в лепешку, даже не понимая, что мой окрик тоже мог быть ему на роду написан! Я прыгнул и успел спасти его в последнюю секунду.

— Кретин малолетний, ты о чем думаешь-то?!

Он смерил меня нахальным взглядом.

— А может, я как раз хотел, чтоб ты меня спас? Сегодня, во всяком случае...

И ускакал прочь с таким видом, будто меня разыграл!

263 — ПОЛИЦЕЙСКОЕ ДОСЬЕ

Рапорт в компетентные органы

Остановите это немедленно. Танатонавтика ведет к чудовищной опасности. Человечество уже вывешивает рекламу вдоль дороги к реинкарнации. Множатся бессмысленные заявления про Рай. Категорически настаиваем на срочном вмешательстве.

Ответ компетентных органов

Да. Ситуация обернулась неожиданной стороной. Мы серьезно рассматриваем сложившееся положение дел.

264 — АПАТИЯ

Возможно ли, что все наше приключение послужило ради одной цели: сделать человечество полностью апатичным, фаталистичным, демотивированным?

В таком случае я совершил фантастический по своим масштабам грех и мне понадобится целый вагон реинкарнаций, чтобы замолить эту чудовищную ошибку. Я не мог и шага сделать на улице, чтобы не увидеть вокруг себя людей, спокойно ожидающих, что принесет им текущее существование. Не то что бы у них был обреченный вид, нет, они просто отказались от жизни!

Меня била дрожь, когда я вспоминал того мальчишку, безразличного ко всему.

На танатодроме «Соломенные Горки» атмосфера было не намного веселее. Роза, Фредди-младший и я все больше и больше замыкались в своей семейной ячейке, в то время как Амандина делала по миру одно турне за другим со своими лекциями.

Что же до Рауля, то с потерей Стефании, его жены, теперь его полное одиночество стало еще одним поводом пить. Казалось, что он находил в алкоголе какой-то третий мир, мир за пределами как жизни, так и смерти. Может, алкоголь и в самом деле является концом всех исканий? В таком случае я, пожалуй, слишком поспешил сердиться на Рауля, раз он своим примером не дал мне скатиться в ту же яму.

Однажды вечером я задержался в пентхаузе, слушая джаз. Я особенно ценил жалобное и печальное соло на саксофоне, ту самую музыку, которую никто больше не слушал.

Вернувшись после одного из своих шоу, ко мне присоединилась Амандина. Я почти не обратил на нее внимания. Отодвинув один из горшков с зеленью, она плюхнулась в плетеное кресло рядом со мной.

— Устал?

— Да нет. Просто душа болит.

— А у кого она не болит?

Закурив одну из эвкалиптовых сигареток, пачки которых Рауль раскидывал повсюду, она добавила:

— Ты помнишь, что Фредди говорил? «Пока мудрец ищет правду, глупец ее уже нашел». Вот, пожалуйста, весь мир отыскал свою правду.

— Значит, весь мир полон дураков.

— Да, но виноваты в этом мы.

Я промолчал, придавленный грузом раскаяния. Вновь припомнился тот день, когда я спросил у матери, что значит это слово: «умер»? Вновь я увидел ледяную руку своей прабабушки Аглаи, свешивающуюся с кровати. Увидел поразительное зрелище, навечно выгравированное у меня в мозгу, зрелище трех светящихся архангелов, сообща судящих нас на том свете.

О нет, нисколько они не благие. От них веет ужасом. Несмотря на все их улыбки. Я начинал понимать Стефанию. Вынужденная доброта так же тошнотно приторна, как суп из зефира на меду с гранатовым сиропом.

В пентхаузе появилась Роза и хлопнула в ладоши.

— Если голодны, то поторопитесь спуститься. Ужин готов и младший уже почти все слопал. А то останутся одни крошки.

265 — ПОУЧЕНИЯ ЙОГОВ

Чтобы прочно обосноваться в этой жизни, надо следить за пятью вещами:

— Здоровье. Тело должно содержаться в здоровом состоянии, если хотите сохранить светлый ум. Во всем знайте меру, никогда не заполняйте желудок до полного насыщения.

— Удовлетворение. Довольствуйтесь тем, что есть.

— Выдержка. Не позволяйте захлестнуть себя ни малейшей эмоции: ни страху перед неожиданным, ни страху перед неприятностями. А чувство наслаждения скоротечно.

— Учеба. Продвигайтесь по дороге знания, читая священные тексты и медитируя.

— Подношения богу. Живем не ради себя, а ради того, что находится в нас и что после нас останется. Прежде всего, будьте скромны.

Отрывок из работы Френсиса Разорбака, «Эта неизвестная смерть»

266 — ПОДСЧЕТЫ

Мы уже знали, с момента публикации Интервью со смертным , что требовалось шестьсот очков, чтобы положить конец циклу реинкарнаций и стать чистым духом. Новая беседа Св.Петра с Амандиной дала уточненные ключи. Амандина сообщила ставки по официальному тарификатору.

ШТРАФНЫЕ ОЧКИ

Ложь: от — 10 до — 60 очков

Клевета: от — 10 до — 70 очков

Унижение: от — 100 до — 400 очков

Неоказание помощи человеку в опасности: от — 100 до — 560 очков

Отказ от собственного ребенка: от — 100 до — 820 очков

Отказ от родителей: от — 100 до — 910 очков

Жестокость по отношению к животным: от — 100 до — 1370 очков

Жестокость по отношению к человеку: от — 500 до — 1450 очков

Преступление, повлекшее за собой смерть: от — 500 до — 1510 очков

Рецидив: штрафной тариф с коэффициентом 1,5

(Количество вычитаемых баллов варьируется от случая к случаю, согласно степени нанесенного ущерба, удовольствия от причинения зла, безответственности и эгоизма, послуживших мотивировкой действия или бездействия).

ПРЕМИАЛЬНЫЕ ОЧКИ

Подарок в личных интересах: от + 10 до + 50 очков

Чистосердечный подарок: от + 10 до + 90 очков

Доставление радости окружающим: от + 10 до + 100 очков

Помощь животному в опасности: от + 50 до + 120 очков

Помощь человеку в опасности: от + 100 до + 270 очков

Создание шедевра искусства: от + 100 до + 410 очков

Оригинальная идея, способствующая прогрессу: от + 100 до + 450 очков

Самопожертвование ради других: от + 100 до + 620 очков

Обеспечение хорошего образования ребенку: от + 150 до + 840 очков

Мультипликативный коэффициент: премиальный тариф на 1,2

Такая точность сделала людей еще более робкими. Чем рисковать грехопадением, некоторые стали предпочитать вообще сразу покончить с собой, чтобы обнулить счетчик, как говаривали в ту эпоху. Это выражение, кстати, было просто метафорой. Одна японская фирма даже выбросила на рынок калькулятор для подсчета баллов за плохие и хорошие поступки. Кармограф . Штуковина эта имела жидкокристаллический экранчик и цифровую клавиатуру. Носили кармограф на правой руке. Левая традиционно служила для выяснения, который час.

Достаточно было перед сном ввести поступки, совершенные за день, чтобы узнать, в какой точке кармической шкалы человек оказался. Как только число премиальных баллов становилось ниже суммы штрафных очков, так на экран выскакивала лошадка, первый значок кармической дегенерации. По мере падения появлялись: собака, кролик, слизняк, амеба. Крайние случаи обозначались пучком сельдерея или шампиньоном.

Благодаря кармографу можно было спокойно умирать, точно зная свой баланс по тарификатору и не опасаясь неожиданных подвохов со стороны архангелов. Разумеется, такого рода подсчеты требовали от человека существенной педантичности.

Мы на танатодроме тоже поигрались с этим аппаратиком. Роза констатировала, что у нее накопилось бонусов на 400 очков. Я выступал скромнее, в диапазоне где-то от +0 до +5 очков. В своем существовании я не так уж много совершил пакостей, но и святым тоже не был. Действительно, прав оказался Рауль: тип у меня не героический, а скорее нейтральный. Даже карма у меня, и та средненькая.

Фредди-младший был очарован машинкой. Его практически девственный кармограф деликатно объявил про незначительные +25 баллов. Ребенка это ничуть не смутило. Стоило ему только оторвать хвост у игрушечной лошадки товарища по песочнице, как он тут же консультировался по кармографу, на сколько баллов тянет это злодеяние.

Сей аппарат с лихвой заменял исповедь.

267 — ВНЕ ИГРЫ

Конрад не сумел получить права на лицензионное производство кармографа.

Японцы держали глаз востро. Их патент был очень хорошо защищен. В итоге мой брат окончательно посвятил себя другому коммерческому направлению: пилюли «вне игры», другими словами, «пилюли самоубийства без страданий». «Лучше перепрыгнуть в новую жизнь, чем оставаться в проигранном существовании», таков был его девиз. Так сказать, дешево и сердито.

Конрад, всегда столь скептически смотревший на танатонавтику, сейчас был первым готов воодушевлять людей на великий прыжок. Опять же, бизнес.

Ирония судьбы: среди первых своих клиентов он увидел собственного сына, моего племянника Густава, отчаявшегося получить зачет по математике. Под видом прощального письма подросток нацарапал следующее: «Не волнуйтесь. Быстренько сгоняю в страну мертвых и вернусь в новой коже».

Его родители были убеждены, что он несомненно был прав. Но все же они не знали, где именно сын реинкарнирует. «Столько усилий, столько денег на обучение, и все насмарку из-за одной плохой оценки по математике. Ничего не понимаю!», - к тому же жаловался Конрад, не зная, плакать ему или нет по поводу смерти своего сына.

Мы с Розой были обеспокоены. А что, если и Фредди-младшего потянет на это же дело? В наши дни люди так быстро опускают руки. Мы хорошо усвоили, что такое Рай, но никак не хотели, чтобы наш ребенок отправился туда слишком рано, да еще и самостоятельно обрывая персональную пуповину.

Чтобы понадежней отвадить его от такой моды, распространявшейся по школам и лицеям, мы потихоньку подменили цианистые пилюли «вне игры», которые он купил на карманные деньги, на невинные конфеты с глазурью. А на случай его внезапного желания быстро выпрыгнуть из этой жизни, мы заказали решетки на все окна.

Роза изо всех сил пыталась учесть любые обстоятельства. Если он приносил дневник, полный плохих оценок, мы тут же вручали ему утешительный подарок. Мы никогда не ворчали на него, окутывали вниманием и любовью, беспрестанно убеждали в нашей безоговорочной поддержке.

Крайне важно, чтобы наш сын любил свою текущую жизнь, причем до такой степени, чтобы никогда не искать еще более замечательных родителей в другой реинкарнации.

Но не все родители были столь же эффективны, как мы. Самоубийства среди детей множились, как, впрочем, и среди взрослых.

Какое-то недовольство, неудовлетворение и — раз! Самые впечатлительные уже прогуливались с цианистой капсулой, вставленной в зуб с дуплом, и при малейшей неприятности ставили точку, перечеркивая это, как им казалось, замаранное существование. Жизнь стала игрой и когда она приедалась, достаточно было сказать «я вне игры» и воспользоваться пилюлей, выброшенной в свободную продажу моим братом Конрадом.

Результат: на улицах практически уже нельзя было встретить пожилых (первая морщинка — и вперед, к новой юности, чтобы не знакомиться с несмываемыми оскорблениями годов), ни озабоченных, ни слишком чувствительных. Остались одни незрелые типы, одержимые идеей достичь успеха, или просто ленивые или верящие в предрассудки.

Вот это была уже самая настоящая социальная проблема. Люди с навыками лидера, люди творческие — они по большей части знали трудное детство, выбирались на поверхность с помощью кулаков, ковали характер из булатной стали, все ради выживания. Но сейчас, когда суицид стал средством сброса счетчика при малейшей досаде, будущая элита исчезала еще до наступления зрелости.

Люсиндер и его правительство сознавали опасность. Но в администрации были одни только бесхребетные нули, неспособные принять решительные меры, боясь при этом нанести какой-то ущерб тем или иным лицам. А требовалось действовать как можно быстрее, чтобы наиболее интеллигентные и наиболее впечатлительные из молодежи наконец прекратили кончать с собой.

Смерть стала банальностью, а ведь важно способствовать жизни здесь и сейчас, а не где-то еще и кто знает в каком будущем. В то же время, вещь эта была не вполне очевидна. Никто больше не хотел цепляться за жизнь, чтобы бороться ради нее самой или, стиснув зубы, продираться сквозь препятствия. Увы, каждый надеялся увидеть, в кого он реинкарнирует, что в какой-то мере напоминало игру в рулетку или лото. Нехватки хороших номеров быть не должно, на том-то свете!

Вот так родилось Национальное Агентство по пропаганде жизни, НАПроЖ. Люсиндер заручился поддержкой лучших рекламных спецов для изобретения лозунгов, идей, концепций, ради которых люди держались бы за свое существование, а не говорили, что всем уже сыты по горло.

Кто бы мог поверить в такое в каком-нибудь, скажем, 2000-ом году? Все ухохотались бы до смерти, услышав, что однажды потребуется агитировать людей, чтобы они ценили самое элементарное, самое естественное и самое понятное на всем свете: жизнь.