Б. Вербер - Танатонавты (гл.82-301)

128 - СЕРДЕЧНАЯ ИСТОРИЯ
     Я умирал от скуки в свой квартире на танатодроме "Соломенные Горки", по-прежнему одинокий, как и раньше, когда я жил в крошечной студии.
     Стефания ненадолго вернулась в Италию. Мы с Раулем и Амандиной воспользовались ее отсутствием для проверки своей аппаратуры, чтобы после возвращения танатонавтки дать ей возможность совершать самые лучшие полеты.
     Совместные обеды и ужины превратились для меня в тяжкую пытку. Амандина постоянно усаживалась напротив Рауля и с большей жадностью смотрела на него, чем в свою тарелку. Конечно, Рауль все еще был очарован итальянкой, но постоянные нежности Амандины потихоньку начинали приносить плоды.
     К моему великому смятению, оба они непрерывно пытались держать меня в курсе развития своих отношений. Я задыхался от кипевшей внутри горечи, играя роль духовника.
     - Ты знаешь, - поделился со мной Рауль, - я нахожу, что Амандина с каждым днем одевается все лучше и лучше.
     - Она все время ходит в черном...
     Он меня не слушал.
     - И становится все красивей и красивей, правда?
     - Я всегда считал ее самой обворожительной, - печально сказал я.
     В тот же вечер я узнал, что они собираются поужинать. Тет-а-тет.
     Ночевать на танатодром они не пришли. Я остался один. Один-одинешенек во всем проклятом здании.
     Я улегся на пусковой трон и там, в точке фокуса всех энергий танатодрома, попытался на практике применить советы Стефании. Я хотел научиться трансцендентно медитировать, чтобы покинуть свою бедную, несчастную оболочку.
     Я закрыл глаза, попытался создать в мыслях пустоту, но стоило прикрыть веки, как тут же, словно на экране кинотеатра, передо мной возникал образ Амандины. Красоты она была ангельской, смотрела на меня снисходительно, а ее полные губы шаловливо прятались под белокурыми волосами.
     Какой смысл быть знаменитым и уважаемым, если я не в состоянии даже обладать женщиной моей мечты?
     Я был в бешенстве. Думать об Амандине, готовой переспать с любым, только не со мной, который ее любит... это уже слишком! Я открыл глаза. Я вообразил, как они прямо сейчас занимаются любовью в какой-нибудь гостинице... "чтобы не огорчать этого несчастного Мишеля"... Я не мог сдержать нервного смеха. "Танатонавтика - дерьмо!" - как говаривал Феликс. Какая жалость, что Стефания уехала, она одна способна была помешать появлению этой парочки. Что же до меня... выходит, я только и делал, что помогал случиться худшему. Должно быть, я подсознательно подыгрывал моему лучшему другу уйти с женщиной, воплощавшей собой все мои желания!
     Нет, я знал, что так оно и выйдет, вот почему я так себя вел. Чем скорее это случится, тем раньше кончится моя пытка.
     С кресла, где я лежал, хорошо было видно подставку, где висели бачки с "ракетоносителями". С какой стати жить дальше? А что, если я сам попытаюсь пробить вторую коматозную стену? В конце концов, у меня в прошлом нет ничего такого особенного, чего можно бояться. В худшем случае я встречусь с Феликсом. Я начал закатывать рукава рубашки. В голове на мгновение промелькнула мысль, что я собираюсь покончить с собой из-за любви, как самый заурядный, прыщавый юнец...
     Это идиотизм.
     Я вонзил иглу в самую крупную вену на запястье, которая пульсировала, словно пытаясь убежать от этой муки.
     "На вот, получай, толстая вена, это тебя научит, как не закачивать побольше крови в мой мозг, чтоб я смог найти слова и соблазнить Амандину".
     Я подключился к аппаратуре. В ладони лежала маленькая груша электровыключателя.
     Амандину восхищают танатонавты, она спит с танатонавтами, она хочет узнать, что такое смерть, сходясь с танатонавтами. Что ж, значит, и я должен стать танатонавтом, чтобы быть интересным в ее глазах.
     Скажем так, что во всей этой авантюре я лично принимал очень малое участие. Наверное, я был вроде испанских моряков, видевших, как суда уходят в Америку, но никогда не уплывавших вместе с ними. Наверное, такие вещи нельзя узнать, слушая только рассказы других. Надо самому встать на их место.
     Груша выключателя была липкой в моей ладони, залитой потом агонии.
     Чем я занимаюсь?
     Словно детская считалочка, в ушах звучали слова тибетского ламы.
     "О сын благородной семьи, пришло то, что называют смертью!
     Этот мир покидаешь не только ты, это происходит с каждым.
     Так не испытывай желаний и тоски об этой жизни".
     Так не испытывай желаний и тоски об этой жизни... Не такой уж ужасной была моя карма в течение этого существования. В моей уходящей жизни я был патентованным тюфяком, вечно пытающимся снять девчонок. Одна жизнь, чтобы научиться завоевывать любовь, другая - чтобы пользоваться плодами учения. Н-да, я умру застенчивым, я рожусь заново плейбоем.
     Я еще раз взглянул на грушу выключателя. Сглотнул слюну и безо всякой уверенности начал ритуальный отсчет :
     - Шесть... пять... четыре... три... два... один. Пу...
     В зале вспыхнул свет.
     - Он тут, маман! - закричал Конрад. - Ты чего там делаешь, в этом кресле? Мы с ног сбились, пока тебя нашли.
     - Оставь своего брата в покое, - сказал моя мать. - Ты что, не видишь, он проверяет приборы. Не обращай на нас внимания, Мишель, занимайся своим делом. Мы просто хотели показать тебе торговый баланс нашей лавки. Это может и подождать.
     Конрад тем временем крутил ручки потенциометров. Обычно я терпеть не мог, чтобы он хоть чего-нибудь здесь трогал, я тут же приходил в ярость. Но сегодня, я уж не знаю почему, но сегодня Конрад, мерзавец Конрад, внезапно показался мне образцом замечательного человека.
     Незаметным движением я снял палец с кнопки.
     - Мы еще хотели рисунки у тебя взять, что там такое позади второй стены, чтобы подготовиться к новому сезону продажи футболок! - уточнил мой брат.
     Мать подошла и запечатлела у меня на лбу сочный поцелуй.
     - А если у тебя не было времени поужинать - ты же вечно забываешь покушать! - дома есть тушеное мясо с овощами и с мозговой косточкой, как ты любишь. С этими столовыми ты себе желудок испортишь. Они там только объедки подают и продукты худшего качества. Разве можно это сравнить с тем, как мама готовит!
     Никогда я еще не испытывал такой привязанности к этим двоим. Никогда я еще не был так рад их видеть. Мгновенно я вытащил иглу, закапала кровь, но они ничего не сказали.
     Я ведь не живу одной только агонией: есть ведь еще и косточка с горячими мозгами. Их так намажешь на горбушечку свежего хлебца, крупной сольцой посыплешь... И еще перчику черного. Но не слишком, а то можно вкус испортить.

129 - ХРИСТИАНСКАЯ МИФОЛОГИЯ
     "И показал мне чистую реку воды жизни, светлую, как кристалл, исходящую от престола Бога и Агнца.
     Среди улицы его, и по ту и по другую сторону реки, древо жизни, двенадцать раз приносящее плоды, дающее на каждый месяц плод свой; и листья дерева - для исцеления народов".

Откровение Иоанна Богослова, 22
Отрывок из работы Френсиса Разорбака, "Эта неизвестная смерть"