Озвучивание не поддерживается в этом браузере
88
88 - ДЕЛА СЕМЕЙНЫЕ
После суматохи во Дворце Конгресса я неделю просидел дома совершенно один. Я убедился, что одиночество легче переносить в состоянии эйфории, чем в расстройстве, но страдал я от этого ничуть не меньше. С другой стороны, чего же я жду? Толпы почитателей, осаждающих наш дом по всему периметру? Есть ли мои фото в газетах, нет ли, - каким я был Мишелем Пинсоном, человеком одиноким, таким я и останусь.
Я очень хорошо представлял, какова будет эпитафия на моем могильном камне: "Здесь лежит Мишель Пинсон, простой и одинокий, как и все люди".
Я утешался белым портвейном и десятки часов посвящал перечитыванию старых книг по мифологии.
Устав от этих текстов, зачастую слишком академических и непробиваемых, я листал первые попавшие под руку журналы. Все они были напичканы статьями про везенье киноактеров, таких красивых и улыбчатых, что им жениться-развестись - как мне... Ну, вы поняли. На каждой странице красовалось по картинке, где белозубо сияли непристойно счастливые молодожены или свежеиспеченные родители. По словам бумагомарателей, все эти герои были гениальны, уникальны, призеры-лауреаты, при всем при этом скромны, расслабленны и перманентно добродетельны. Они болели за борьбу против полиомиелита, они усыновляли детей из стран третьего мира, они вещали о любви как о единственной и незаменимой ценности, они представляли своих новых друзей, таких же гениальных и улыбчатых, как и они сами.
Сейчас танатонавты тоже были счастливы. Феликс купался в свете рампы. Рауль отыскал путь, которым прошел его отец, президент Люсиндер стал знаменит, Амандина думала, что теперь в силах спасать людей. А я?
Мне нечем было заняться. Никого, с кем можно поговорить, кому можно поведать о своей боли вперемешку с приступами радости.
Вновь захотелось завыть, как волк на луну. Ауууууу! Пришлось остановиться, когда дали о себе знать соседи. Я заставил себя сесть за журнальные статьи и бесился, читая про везенье актеров, художников и политиков.
Надо взять себя в руки. Я слишком нетерпелив.
Было уже пол-одиннадцатого вечера, но и в этот час я никак не мог подавить в себе желания. Желания быть с людьми, поговорить с ними, поспорить о том, о сем.
- Приветик!
Не повезло. Мать с братом. С ходу они на меня набросились.
- Мой мальчик, сынок, как я тобой горжусь! Я всегда знала, что все получится! Мама всегда это чувствует...
- Браво, брательник, одним махом всех побивахом!
Словно у себя дома, они завладели моей кушеткой, а брат тут же сунул под нее руку, уверенный, что именно там я прячу свой портвейн.
Потом Конрад принялся мне толковать про мои же финансовые интересы и что мне надо с этого момента ими заниматься с помощью мудрого и расчетливого советника. Мать подчеркнула, что с моей теперешней репутацией я, без сомнения, могу жениться на красивой актрисе или какой-нибудь наследнице из высшей аристократии. Она уже набрала вырезок из журналов с множеством очаровательных юниц, могущих мне подойти.
- Все женщины будут у тебя в ногах валяться, - поведала она тоном гурмана.
- Но... но у меня уже есть подружка, - ляпнул я не подумав, просто чтобы оградить себя от ее непрошеного сводничества.
Мать тут же приняла негодующий вид :
- Что! Как! - вскинулась она. - У тебя есть подружка и ты ее прячешь от своей матери?!
- Да я...
- Ага! А я догадываюсь, кто она такая! - возликовал Конрад. - Подружка Мишеля - санитарка! Та самая цыпочка-блондиночка, с голубыми глазками, что с тобой рядом стояла во Дворце Конгресса! Слышь, брательник, ты заметил, она похожа на Грейс Келли? Только получше. Постой-ка... Странно, тем макаром, что она цеплялась за твоего "кролика", я уж подумал, что он ее оприходовал!
Как и всегда, мой братец-кретин попал в самое больное место и наслаждался, проворачивая нож в кровоточащей ране. Мать сказала ему помолчать.
- Санитарка? Отчего бы и нет? Все работы хороши... И когда ты на ней женишься? Я бы очень хотела видеть себя женатым. Тебе нужна жена, чтобы навести порядок в твоей жизни. Ты посмотри, в чем ты ходишь! Ты простудишься, если не будешь тепло одеваться. И конечно же, ты все время обедаешь в ресторанах. Эти рестораны экономят как только могут на своих клиентах, подают одни объедки и продукты самого низкого сорта. Я надеюсь, ты не ешь фарш?
- Да знаю я, маман, знаю, - согласился я, пытаясь предотвратить сход лавины.
- Что ж, тем лучше. Твоя санитарка тебя научит правильно кушать и тепло одеваться. В крайнем случае будешь слушаться меня. И не вздумай задирать нос, что тебя по телевизору показывали!
- Не буду.
- Чего не будешь?
- Нос задирать не буду.
- Я тебя предупреждаю, даже и не смей разыгрывать перед нами сноба, мол, "я международная звезда"! Между нами чтоб такого не было, договорились?
Нет, лучше капитулировать, чем ввязываться в бесполезную перепалку! Конрад глумливо ухмылялся при виде моей, как ему казалось, бесхребетной покорности.
Порывшись в книгах, лежавших у меня на столике, он воскликнул :
- Во! А сейчас ты увлекся мистикой?
- Я читаю, что хочу и не собираюсь ни перед кем отчитываться, - раздраженно ответил я.
Я готов был уступать матери, но склоняться перед Конрадом - это уже слишком.
Он объявил :
- "Пополь Вух", или "Книга преданий"... Это что, про колдунов?
Я выхватил драгоценную книгу из его рук.
- Это библия индейцев киче в Мексике, - я чуть не плюнул ему в лицо.
- А, ну да! А вот еще: И-Цзин, "Книга превращений". А здесь "Бардо Тодоль", "Книга мертвых". И "Рамаяна". Вот это да! Слушай, у тебя здесь все есть. Одной только "Камасутры" не хватает!
- Конрад, если ты сюда заявился меня провоцировать, то убирайся к чертовой матери, пока я тебе не начистил морду! Иди куда-нибудь еще и там выпендривайся своими бабками, колесами и девками. А меня оставь в покое!
- Ах, где ты мой, кладбищенский покой! - загнусавил Конрад.
Я уже было ринулся на него с кулаками, но между нами влезла мать.
- Не разговаривай со своим братом в таком тоне. Мне он не приносит ничего, кроме радости. Посмотри: он женат, подарил мне внуков. Его не в чем упрекнуть! Уж он-то не ходит задравши нос, что его пропустили на телевидение!
Я готов был рвать на себе волосы в бессильном отчаянии! Чтобы вернуть спокойствие, я начал замедленно дышать.
- Если вы пришли, только чтобы надо мной издеваться, я предпочитаю вас больше не задерживать. Вы боитесь, что я стану счастлив? Вы хотите отравить мне все удовольствие?
Мать заметила, что у меня, как и всегда, на рубашке верхняя пуговица расстегнута. Как и всегда, она принялась ее застегивать, больно ущипнув при этом шею. Этим она дала понять, что меня наказывают за перехват инициативы в разговоре.
- Как вообще ты смеешь разговаривать с нами в таком тоне? - негодовала она. - Даже когда ты в свое время таскался по кладбищам с этим своим Разорбаком, я никогда тебе не выговаривала, хотя я отлично знала, что многие матери не разрешали своим детям водиться с ненормальными.
- Рауль нормальный!
- Все же он немного особенный, ты сам это признавал и к тому же...
- Вы обо мне говорите?
Нет, все-таки мне, видно, придется взять себя за шиворот и установить, наконец, щеколду на дверь. А то ходят, кому ни вздумается. Амбарные замки, засовы, дверные глазки, звонки и - здравствуй, мой покой и уединение!
А пока что тем хуже для Рауля, если он услышал в свой адрес нелестные замечания моей матери! Это его отучит сваливаться мне на голову с бухты-барахты.
- Здравствуй, Рауль, - холодно сказал я.
- Да-да, профессор Разорбак, - признал мой братец уважительным тоном, - мы как раз вас и вспоминали. Мы думаем, что раз вы сейчас стали богатые и знаменитые, вам потребуется финансовый консультант присматривать за вашими интересами. В конце концов, вы вдвоем и мадемуазель, вы все равно как рок-группа. Вам нужен импресарио, который позаботится о вашем имидже, который будет заниматься вашими контрактами, который...
Я ожидал, что Рауль резко оборвет этого шутника. Ничуть не бывало. Он внимательно его слушал.
- Это твой брат? - спросил он.
- Да, - несчастно признал я.
- А я его мать! - гордо объявила моя родительница.
Рауль взялся за подбородок.
- У твоего брата появилась неплохая идея, - согласился он. - Нам действительно нужно толково организовать работу нового танатодрома.
Конрад с напыщенным видом принялся излагать свои прожекты :
- Именно. И я думаю, что по соседству с ним интересно открыть сувенирную лавку. Там можно будет торговать вот такими вот футболками.
"Умирать - наше ремесло", можно было прочесть на той тряпке, что он вытащил из своего кармана.
Я был потрясен. Этого нельзя было сказать про Рауля, который стал внимательно разглядывать материю.
- Неплохо! А она садится или линяет при стирке?
- Нет. Гарантированный краситель, я уже проверяла, - вмешалась маман.
Рауль настроен отдать наш священный проект в руки торговщиков и менял, тех самых, что превратили Храм Господень в вертеп разбойников? Я туда не вернусь.
- Но...
Он приказал мне помолчать.
- Твой брат прав, Мишель. Лавка позволит людям лучше познакомиться с нашей работой, придаст ей престиж в глазах общественности.
- А я... я буду вашим пресс-атташе! - воскликнула моя нежная мать. - И раз так, то смогу чаще видеть Мишеля. Я за него серьезно возьмусь.
Я протер глаза и уши. Нет, это не сон. Мы начинали, желая постигнуть тайну смерти, чтобы тем самым изменить жизнь, изменить мир, изменить человечество... Вуаля, теперь мы увлеклись организацией магазина "танатосувениров". Мы живем поистине в чудесную эпоху! Если бы Иисус Христос вернулся на землю, ему тоже, наверное, пришлось бы заняться популяризацией своих заветов. "Люби ближнего своего" - на розовато-лиловых майках. И "Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное" - белые свитера, 70% хлопка, 30% синтетики, стирать в теплой воде. Уж это отлично устроило бы Конрада!
Я вообразил даже, как распропагандировать Лао-Цзы через уличные киоски. "Кто знает, не говорит. Кто говорит, не знает". Налетай, обалденные водолазки!
А впрочем, уж если Рауль, мой друг профессор Разорбак, не жалуется, то кто я такой, чтобы на это возражать?
Мой брат откроет магазин, закупит оптом секонд-хэнда и всякого мусора на Тайване, а мать займется лавкой.
Я пожал плечами, повторяя самому себе, что это посмешище, по крайней мере, никого не убьет.
- А твоя санитарка, ты когда нас с ней познакомишь? - напомнила мать, чтобы добить меня окончательно.
Комментарии