Озвучивание не поддерживается в этом браузере
84
84 - КАРТА
Приветственные крики сотрясали тюремные камеры. Заключенные уже посмотрели по RTV1 прямую передачу о "путешествии" Феликса. Наш танатонавт салютовал направо и налево, подмигивая глазом, словно восклицая: "Я же знал, я же говорил!".
В превращенном в танатодром лазарете Рауль схватил кусок картона и цветные фломастеры. Мы все обступили его кружком, пока Феликс пытался поточнее объяснить, что он видел на том свете.
Трогательно было наблюдать, как этот здоровенный, грубый парень подыскивал слова и собирался с мыслями, пытаясь найти точные выражения и стремясь угодить нам, его самым первым друзьям.
Он почесал макушку, он почесал спину, он почесал подмышками. Наморщил лоб. Наш картограф потерял терпение :
- Как все было-то?
- Ну... сначала была воронка, а бока у нее как у короны или цветка хлопка, что-то в этом духе.
Рауль набросал рисунок.
- Нет, - сказал Феликс, - она больше. Я же говорю - воронка.
Он закрыл глаза, чтобы лучше припомнить сей магический образ.
- Как шина из неона, только вокруг себя кружева разбрасывает. Что-то такое жидкое... Как сказать? Огромные волны из голубоватой звездной пыли, брызгающие водяным светом. Впечатление такое, что висишь над огромным океаном, который вертится вокруг себя и образует корону из света и искр.
Вот тебе раз. Питекантроп оказался поэтом. Амандина взирала на него с нежностью.
Рауль стер свой рисунок и на его месте изобразил нечто, напоминавшее салат-латук с распушенными листьями.
- Уже лучше, - одобрил Феликс. - Понимаете? Плывешь в своего рода желе из света и еще чувствуешь приятное ощущение морской прохлады. Честное слово, мне это напомнило, как я в первый раз был на море.
- Какого это все цвета?
- Да голубовато-белого... Но светящееся и вертится, как карусель. Она как бы всасывала в себя еще массу других покойников вокруг меня. У них к пупкам были прицеплены белые веревки, которые лопались, когда они глубже погружались внутрь конуса.
- Лопались? - вмешался Люсиндер.
- Ну я же говорю! Как лопнет там внизу, так они сразу еще больше ускорялись.
- А кто были эти люди? - спросила Амандина.
- Да покойники, из всех стран, все расы, молодые, старые, большие, маленькие...
Рауль приказал нам всем замолчать. Наши расспросы могли отвлечь разведчика. Еще будет время уточнить все детали.
- Продолжайте. Значит, бело-голубая воронка...
- Да. Она понемногу стягивалась и превращалась в гигантскую, розовато-лиловую трубу. А там, в глубине, цвет стенок темнел и сменялся на бирюзовый. До самой бирюзы я не дошел, но видел, где начинается этот оттенок.
- Воронка вращалась все время?
- Да, возле края медленно, а чем глубже, тем быстрей и быстрей. Потом она сужается и становится ярче. А вся толпа внутри бирюзы, и даже я сам, мы все изменили форму.
- Это как?
Феликс гордо выпрямился.
- Корпус у меня был танатонавта, но я стал прозрачный, такой прозрачный, что сам мог сквозь себя видеть. Знаете, как здóрово! Я совсем забыл про свое тело. Я больше не чувствовал свой вросший ноготь. Я был как... как...
- ... перышко? - предположил я, вспомнив египетскую Книгу мертвых, из которой мне цитировал Рауль.
- Да. Или как воздух, только чуток потверже.
Рауль возился над картоном. Его рисунок приобретал форму. Воронка, труба, прозрачные люди, влекущие за собой свои длинные пуповинки... Смерть наконец-то раскрывает свой облик? Издалека она напоминала огромную растрепанную голову.
- А она большая? - спросил я.
- Жуть! Самое узкое место, что я видел, в диаметре с полсотни километров! Представляете, она глотает всех покойников планеты по сто штук в час! А, да! Не было ни верха, ни низа. Там, наверное, можно внутри по стенкам гулять, никаких проблем, ходи коли вздумаешь.
- А животные тоже были? - поинтересовалась Амандина.
- Не-е, никаких зверюг не было. Только людишки. Но уж этих было целое стадо. Должно быть, где-то война идет, раз такая куча набилась. И все валили в свет, спокойно так, никто не врезается, хоть и гонят, будь здоров. Летят на свет, что мотыльки.
Рауль многозначительно поднял карандаш.
- В какой-то момент все эти прозрачные мертвецы неизбежно должны будут друг с другом столкнуться, - заметил я.
- Где же вы остановились? - спросил Люсиндер.
На картоне Феликс пальцем показал место на раструбе бело-голубой воронки.
- Тут.
Такая точность меня изумила.
- Я не мог идти дальше, - пояснил Феликс. - Еще сантиметр и моя серебряная пуповина тоже бы лопнула, а тогда... "чао, бамбина, сорри".
- Но вы раньше упоминали, что пуповина бесконечно растягивается, - отметил президент.
- В голове именно это и пронеслось. Но чем дальше притягиваешься светом, тем суше становится пуповина, потом она превращается в хрупкую и ломкую. Нет, ребята, это бордель, еще сантиметр и мне бы осталось только с вами распрощаться. Вот здесь - мой последний предел.
Он вновь ткнул пальцем в то же место. Черным фломастером Рауль начертил длинную штриховую линию. "Коматозная стена", приписал он снизу.
- И что это означает? - вмешался я.
- Я думаю, что это как звуковой барьер в свое время. Предел, который тогда никто не мог преодолеть, не подвергая себя опасности. Сейчас, когда у нас появилась эта карта, у нас появилась и новая цель: пересечь эту линию.
И за контуром, обозначающем коматозную стену, Рауль жирными буквами написал: Терра инкогнита.
Неизвестная земля.
Мы с уважением разглядывали рисунок. Именно так и начиналась разведка нового континента. Первый контакт, сначала высадка на берегу, а потом, по мере того, как первопроходцы углублялись дальше, на карте появлялись горы, прерии и озера, а Терра инкогнита все больше и больше отодвигалась к краям листа. Именно так было в Африке, в Америке, в Австралии. Понемногу, шаг за шагом люди стирали эти два слова, этот ярлык невежества.
Терра инкогнита... Присутствующие во время эксперимента во Дворце Конгресса считали, что стали свидетелями конечного результата научно-политического проекта. Мы же вчетвером - Люсиндер, Рауль, Амандина и я - мы знали, что это не конец, а напротив - только начало.
Еще предстоит исследовать этот розовато-лиловый туннель, который превращается в бирюзовый. Еще предстоит закончить карту и отбросить за ее край эти слова: Терра инкогнита.
Рауль хлопнул в ладоши.
- Вперед, только вперед, в неизвестное, - прошептал он, не в силах подавить улыбку отважного конкистадора.
Наш новый девиз.
Мы смотрели друг на друга и в наших глазах сверкал один и тот же огонь.
Приключение еще только начиналось.
Вперед, в Неизвестное!
Комментарии