Глава 29
Девушке резко стало больно, она тяжело дышала и на непонимающий взгляд брата, заговорила
-Что-то не так, мне кажется что Слендер хочет нас видеть
-Но зачем? Может он догадался что нам все известно?
-Я не знаю, но нам стоит взять с собой оружие
Девушка слезла с кровати и начала собираться, Майк последовал ее примеру
POV Джессика
Когда я собралась, Майк уже стоял около двери и ждал меня. Мы покинули ад и оказались около старого дома, где нас уже ждали. Краем глаза я заметила что-то светящееся в руке Тима, демонический клинок, но зачем он ему.
-Я знаю, что ты все узнала Джесс, боюсь что мне прийдется избавиться от вас, раз и навсегда,- раздался голос ужаса леса, я внимательно смотрела за его движением, но как оказалась угрозой был не он
-Джесс, сзади!- крикнул мне Майк и, развернувшись, я отбила удар Алекса. Слендер схватил меня векторами и поднял над землей, я не могла выбраться
Светящийся клинок насквозь пронзил мощную грудь Майка. В районе сердца выступало лезвие, которое было запачкано кровью, и я не сразу узнала свой полный ужаса крик, когда опустила на него взгляд. Этого не может быть...
Этого не может быть...
— Нет!
Лес снова сотрясся моим диким воплем, полным боли и страха. Я вырвалась из хватки Слендера, чувствуя, как теряю контроль над собой. Тело Майка, подкосившись, повалилось на асфальт, и я, плевав на всю царившую неразбериху, кинулась к нему, а другие крипи, которые намеривались меня схватить, остановились будто по щелчку. Никто из них так и не шелохнулся, когда я рухнула возле окровавленного брата. Многие пытались помочь Алексу, которого я слегка задела, нежели умирающему Майку
Постойте... умирающему?!
Мои глаза очередной раз взмокли от слез, когда я поняла, насколько все серьезно и не исправимо. Майк лежал на правом боку, чтобы оружие еще раз не протаранило грудную клетку, но это не помешало мне положить его голову к себе на колени и впервые за столько лет помолиться Богу.... Я знала, что это глупо, ведь он меня не услышит, но продолжала шептать некогда выученные слова, поглаживая взмокшие от пота волосы Майка, словно в последний раз.... Щемящая боль в сердце не позволила мне просто так сидеть и бездействовать, поэтому я обхватила острие клинка двумя руками и постаралась прекратить кровяной поток, но... слегка шершавые пальцы, чье ощущение я никогда не забуду, отстранили меня от этого дела.
Я всхлипнула и с неимоверным ужасом посмотрела в голубые глаза — в них не плескалось ни единой крупицы надежды, но это не заставило меня тупо сдаться. Сдаться, когда на твоих коленях умирает человек, находившийся с тобой почти всю твою жизнь. Человек, чья судьба намертво переплелась с твоей и закрепилась в сербский несокрушимый узел...
— Майк, прошу... — мои обуянные темно-алой жидкостью руки потянулись к оружию, но их опять остановили. Ладони брата легли на мои, и грустная улыбка тронула его пересохшие... слегка синеватые губы. От накатившего отчаяния я повернулась к нему и тихо заметила: — Тебе нужна помощь... Ты умираешь. Майк, ты умираешь! Черт побери, — шар терпения лопнул во мне, и истерика выплеснулась наружу вместе с моими следующими действиями: я настырно перекрыла рану, хотя понимала, что это навряд ли поможет..., — я не позволю тебе уйти, слышишь?! Ты будешь жить...
— Малышка, — его еле слышный голос, приобретший низкие нотки, смешался со звуками моего бесконечного рыдания.
— Ты. Будешь. Жить. Ясно?! И не смей говорить обратное! Просто слушай меня и делай так, как...
— ... спой мне, — попросил он, перемещая мои кровавые дрожащие ладони к своим щекам.
— Что?..
— Спой мне, — повторил Майк. Его грудь дернулась — кровь продолжала пачкать куртку и футболку. Мои силы остановить это безумие были бы слишком малы, если учесть тот факт, что никто, тем более, не желал помогать. Никто. Абсолютно.
— Не могу, — всхлипнула, лихорадочно наблюдая за движением его стекленеющих глаз. Я знала, что именно просил исполнить Майк — нашу песню. Ту самую, что я слышала каждый раз из его уст. Он воспроизводил ее тогда, когда мне было страшно, или я не могла сомкнуть глаз по каким-то обстоятельствам. А теперь... Майк просит, чтобы я ее спела. И не потому, чтобы избавиться от страха, а — уснуть, чего ему явно не могла позволить. Только не сейчас...
— Прошу, Малышка. — Он выжидающе смотрел на меня и — не знаю — то ли осознание того, что это наш последний шанс, когда мы находимся вместе, то ли потребность даровать ему свой голос до самого конца, подтолкнули меня все-таки исполнить... последнюю его просьбу.
Рыдая, я склонила голову к его груди — угасающее биение сердца заставило плакать сильнее, и Майк, зарывшись рукой в моих волосах, нежно поцеловал меня в затылок.
Я уйду туда, где есть свет.
Прогоню всю тьму и рассею горе.
Я уйду туда, где зла нет,
Где бушует жизнь, и колышет море...
Я разрушу то, что мешало мне
Обрести покой и развеять грезы...
Я сжала ткань его футболки и зажмурилась, произнося следующие, царапающие душу слова:
Я приду и к тебе во сне,
Чтобы обнять тебя и вытереть слезы.
Я сокрою нас от бурь и тьмы.
Я добьюсь, чтобы был свет всегда.
И прижму тебя ближе к себе,
Чтобы не отпустить уже никогда...
Мне не хотелось открывать глаза и снова окунаться в жестокую, беспощадную реальность, которая любит пытать и испытывать людей на прочность, но пришлось это сделать через силу, когда Майк прошелестел, сжимая мою ладонь:
— Я люблю тебя, Малышка. Всегда.
Последнее, что я увидела, это как голубые глаза, дарившие мне тепло и радость, тускнеют, а предсмертная улыбка — печальная, проникновенная — охватывает его побледневшие губы. Вскоре и она пропадает, а стеклянный взор замирает на мне после прервавшегося вдоха...
Подняв голову, я закрыла рот кровавой ладошкой, а затем приложила другую руку к его груди — глупо было проверять, стучит ли его сердце, ведь... все уже кончено.
Биения нет.
Ничего не вернуть обратно.
Майк погиб.
Погиб...