Глава-46
Мы решили провести свободную субботу вместе и съездить на север поездом компании «Амтрак». Я никогда не путешествовала по железной дороге и поначалу немного нервничала, покуда Лиза не взяла меня за руку. Потом я расслабленно прижалась к ней на сиденье, и мы наблюдали, как мир проносится мимо нас под грохот колес. Это было захватывающее зрелище: заснеженные вершины далеких гор и вечная зелень хвойных лесов. Мне очень нравилось здесь. Прожив в этих краях всего несколько месяцев, я успела полюбить этот штат. Мы вышли в туристическом городке и принялись бродить рука об руку. Не опасаясь попасться на глаза знакомым, мы держались намного проще и беззаботнее, чем обычно.
Мы часто останавливались взглянуть через реку, струившуюся поодаль, и заходили в антикварные лавки. Лиза крепко прижимала меня к груди, а я утыкалась в нее и приходила в восторг от ее нежности и тепла. После ночи в ее постели между нами опять что-то переменилось. Я точно не знала, в чем дело, – мы просто дольше любовались друг другом, а наши прикосновения, хотя она всячески соблюдала мои правила, стали немного интимнее. Границы расплывались. Это напрягало меня. И возбуждало.
Но вот мы отправились обратно на юг – мне было пора на работу. Я вздохнула, когда в поле зрения нарисовался Сиэтл. До чего же было здорово гулять с Лизой открыто, без страха быть застигнутыми врасплох. Наша маленькая вылазка понравилась мне, но я знала, что она вряд ли повторится в ближайшее время. Я посмотрела на лицо Лизы, глазевшую в окно. Ее пухлые губы чуть искривились в унылой гримасе, и я задумалась, не размышляла ли она о том же. Солнечный свет играл в ее глазах, сменяя глубокую каризну оттенком бледнее, и я улыбнулась, любуясь их причудливой красотой. Меня захлестнуло желание поцеловать ее, и мне пришлось отвернуться и прикрыть глаза.
– Все нормально? – спросила Лиза.
– Укачало… Пройдет. Дай мне минуту.
Не знаю, зачем я соврала. Она поняла бы, скажи я правду. Что ж, если честно, она поняла бы слишком многое, а во мне не было уверенности, что с учетом последней ночи она не воспользуется преимуществом, вместо того чтобы дать мне больше свободы. А в тот момент я просто нуждалась в ней.
Я была вынуждена не открывать глаз, пока поезд не остановился полностью. Признаться, мое влечение к Лизе было непостижимым. Едва мы очутились на месте, она отвезла меня прямо в «Пит» и оставалась в баре со мной, пока не прибыли «Чудилы» и не начался их концерт. Лиза была права насчет своего вчерашнего «перформанса»: помещение было набито битком, и я весь вечер порхала от клиента к клиенту. К концу я вымоталась. Домой я отправилась с Дженни, а не с Лизой, и, судя по хмурому взгляду, которым она наградила меня, когда я сообщила ей об этом, это слегка задело ее чувства. Но Саша уже должен был вернуться, и пусть он спал – скорее всего, – я не хотела приезжать домой в обществе Лизы. После захватывающего уик-энда мне казалось, что все случившееся будет написано на наших лицах крупными буквами, и я не хотела рисковать. Я надеялась, что Лиза не сильно обиделась.
К моему приходу Саша был дома. Лиза еще не пришла, и я насупилась, поднимаясь по лестнице. Саша восседал в постели и смотрел телевизор, как будто ждал меня.
– Привет, солнышко, – сказал он тепло, с густым акцентом от усталости и распростер свои объятия.
Я оставила без внимания секундную боль при мысли о том, что наше совместное времяпрепровождение с Лизой завершилось (и где ее носит?), подавила вздох и взгромоздилась на постель, чтобы свернуться калачиком в руках Саши. Он принялся гладить меня по спине и рассказывать о поездке. Я заснула у него на груди, полностью одетая, пока он разглагольствовал о своей конференции, работе и придурковатом боссе. Когда меня сморило, мне показалось, что он окликнул меня, но уик-энд совершенно подорвал мои силы, и я не стала сопротивляться сну. Я надеялась, что не обиделся и Саша.
Спустя пару дней нам с Лизой выпало пообщаться в промежутке между моими занятиями и сменой. Мы обосновались на траве, бок о бок, в укромном участке парка, который теперь считали «нашим». Мы часто встречались здесь между лекциями, а иногда и после них. Если шел дождь, мы прятались в машине и слушали радио, а если нет – забирали из багажника одеяло и сидели на траве. Сегодня было солнечно, но холодно, и парк большей частью пустовал. Мы с Лизой сидели рядышком на одеяле, расстеленном на подмерзшем газоне, кутались в куртки, только-только покончив с эспрессо, и наслаждались бодрящим днем и теплом обоюдного соседства.
Лиза с легкой улыбкой играла моими пальцами. Любопытство пересилило здравый смысл, и я тихо спросила:
– Послушай, а та песня в прошлые выходные, такая пронзительная… Она ведь не о девушке?
Она удивленно посмотрела на меня.
– Саша, – объяснила я. – Он рассказал мне, что произошло, когда он у вас гостил. Песня была о тебе, да? О тебе и твоем отце?
Лиза кивнула и, ни слова не говоря, окинула взглядом притихший парк.
– Может, обсудим? – спросила я робко.
По-прежнему не смотря на меня, она спокойно ответила:
– Нет.
У меня сжалось сердце при виде затравленного выражения в ее глазах. Я ненавидела себя за то, что собиралась сказать, но мне отчаянно хотелось, чтобы она открылась.
– И все же?
Она фыркнула и уставилась на траву. Затем подобрала нож и рассеянно покрутила его в пальцах. Затем Лиза медленно повернулась ко мне. Я напряглась – вдруг она разозлилась. Однако стоило нашим взглядам встретиться, как я различила лишь груз многолетней печали.
– Нечего обсуждать, Ира. – Она говорила тихо, но пылко. – Если Саша рассказал тебе, что он видел, что сделал для меня, то тебе известно то же, что и любому другому.
– Но меньше, чем тебе самой, – возразила я, не желая сдаваться.
Лиза молча смотрела на меня, взглядом умоляя оставить расспросы. Но я, ненавидя себя, все гнула свое:
– Он часто тебя бил? – Не отводя глаз, она глотнула и кивнула. – Сильно?
«Как будто легче, если не очень», – подумала я, досадуя на свой вопрос. Лиза не двигалась так долго, что я подумала – не ответит, но вот она снова слегка кивнула.
– С малых лет?
Очередной кивок, теперь ее глаза заблестели.
Я проглотила комок, упрашивая себя не задавать болезненных вопросов, на которые она не хотела отвечать.
– А мама ни разу не пробовала его остановить… Помочь тебе?
Она отрицательно покачала головой, и по ее щеке скатилась слеза.
Я тоже была готова расплакаться. «Пожалуйста, прекрати, – молила я себя. – Ей же больно».
– А когда Саша уехал, это закончилось? – прошептала я, ненавидя себя еще больше.
Она снова сглотнула и опять отрицательно покачала головой.
– Стало хуже… Намного хуже, – прошептала она наконец.
Она уронила еще одну слезу, сверкнувшую на солнце.
Не понимая, как отец мог так поступать с ребенком и почему это позволяла ее мать, вместо того чтобы грудью встать на защиту единственной дочери, я невольно шепнула:
– Почему?
– Спроси у них, – прошептала Лиза. Ее взгляд омертвел.
Теперь у меня хлынули слезы, и она наблюдала, как они срывались с моих ресниц. Я обняла ее за шею и притянула к себе.
– Как же я сочувствую тебе, Лиза, – шепнула я ей на ухо, когда она вяло обхватила меня руками.
– Да все нормально, Ира, – отозвалась она удрученно. – Прошло много лет. Они уже давно меня не трогали.
Судя по ее реакции, это не было правдой. Я крепко держала ее, ощущая, как она дрожит всем телом. Когда я отстранилась, ее щеки оказались мокрыми. Я вытерла их насухо и заключила лицо Лизы в ладони, глядя глаза в глаза и пытаясь нарисовать картину жуткого детства, вообразить ее боль. Но у меня не получалось. Мое детство было счастливым и полным прекрасных воспоминаний. Да, родители тряслись надо мной, но были хорошими людьми и очень любили меня.
Лиза скорбно смотрела на меня. Она уронила очередную слезу, и та скатилась по ее щеке. Я убрала ее поцелуем и стала отстраняться, но она повернулась ко мне, и наши губы соединились.
Изнемогая от сочувствия к ее боли, отравленная ее внезапной близостью, я не стала противиться. Мои ладони оставались на щеках Лизы, мы сидели на траве, вплотную друг к другу, слившись в поцелуе, но ни один из нас не шелохнулся. Я даже не уверена, что мы дышали. Должно быть, со стороны мы выглядели очень странно.
Наконец Лиза выдохнула, и наши губы чуть разлепились.
Моя реакция была непроизвольной, инстинктивной и молниеносной – я поцеловала ее. Приникнув к ее рту, я ощущала тепло, податливость и дыхание Лизы.
Она не растерялась и мгновенно ответила трепетным поцелуем. Но вот ее одолела страсть, и она привлекла меня за шею ближе, чтобы поцеловать глубже. Язык единожды скользнул по моему. Это было так приятно, что я застонала, мне захотелось еще, но я заставила себя оттолкнуть Лизу. Я приказала себе не сердиться – сама начала.
Она немедленно рассыпалась в извинениях.
– Прости. Пожалуйста, прости. Я решила… Мне показалось, ты передумала.
В ее глазах плавал страх.
– Нет… Это я виновата.
Напряжение между нами нарастало, а границы стремительно размывались. Даже сейчас при взгляде на ее встревоженное лицо мои губы горели, вспоминая поцелуй.
– Прости, Лиза. Все это никуда не годится.
Она подалась ко мне, схватила за руку:
– Пожалуйста, нет. Я все исправлю, я буду сильнее. Прошу тебя, не прекращай. Пожалуйста, не бросай меня…
Я закусила губу, всем сердцем переживая боль сказанного и безумие на ее лице.
– Лиза…
– Пожалуйста.
Она искала взглядом мое лицо. Меня подмывало поцеловать ее вновь, сделать что угодно, лишь бы ей не было больно.
– Так нечестно. – По моей щеке скатилась слеза, и я удержала Лизу, собравшуюся ее утереть. – Нечестно по отношению к Саше. И к тебе. – К горлу подступили рыдания. – Я жестока с тобой.
Она изменила позу: села на колени и взяла меня за руки.
– Нет… Ничего подобного. Ты даешь мне больше, чем… Только не переставай.
Я ошарашенно смотрела на нее.
– Лиза, но что тебе в этом?
Она опустила взгляд и не ответила.
– Пожалуйста…
И я сдалась, впечатленная ее голосом и лицом. Мне было невыносимо причинять ей боль.
– Ладно… Хорошо, Лиза.
Она подняла на меня глаза и чарующе улыбнулась. Я тоже села на колени, обняла ее за шею и притянула к себе в надежде, что знаю, что делаю.