Глава-79
Наступил март, и воздух еще был тронут зимним морозом, но уже повеяло возрождением. Университетские вишни стояли в полном наряде, и во дворе воцарилось буйство розового, всякий раз облегчавшее тяжелую ношу, лежавшую у меня на сердце. Зима выдалась непростой. Одиночество не могло меня радовать, а его в последнее время хватало с избытком. Сестра моя порхала там и тут, быстро влившись в компанию красивых девиц из «Хутерс». Я слышала, что они должны были попасть в фирменный календарь на следующий год. Дженни время от времени пыталась меня вытащить, но мы работали в разные смены, и нам было очень трудно подыскать вечер, когда у обеих был бы выходной, а я не готовилась бы к семинарам. Нам удавалось сбегать в кино или выпить кофе перед ее сменой, однако реже, чем мне того хотелось. Я была занята в университете и занята на работе, много времени уходило даже на общение с Сашей. Мы жили в разных часовых поясах, и выражение «телефонные кошки-мышки» наполнилось для нас новым смыслом. Но сердце мое не могло быть достаточно занятым, чтобы не тосковать по Лизе. Это было попросту невозможно. Может, я и устроила себе трехмесячное восстановление после нашего самочинного расставания, однако зависимость, лежавшая в основе всего, никуда не исчезла и пульсировала в моих жилах. Сердцебиение выстукивало ее имя, и я изо дня в день кляла себя за глупую ошибку. Как я могла быть настолько тупой и трусливой, чтобы оттолкнуть такого замечательного человека? Однажды вечером Таня нечаянно наступила мне на больную мозоль. Она была в ванной, собираясь в клуб с какими-то друзьями. Склонившись, Таня сушила свои шелковые волосы, и фен придавал ее уже безупречным локонам дополнительный объем. Когда я вошла, она уже взбивала и пушила свои пряди. На ней был топик с голой спиной, для которого на улице было слишком холодно, однако мое внимание привлекло другое: цепочка, сверкнувшая на шее. Я замерла на пороге. Мой рот приоткрылся, а к глазам подступили слезы.- Где ты это взяла? - Слова давались мне с величайшим трудом. На миг смешавшись, Таня уставилась на меня, а после сообразила, что мой взгляд прикован к ее цепочке.- А, это? - Она пожала плечами, и та дрогнула на ее кремовой коже. - Была упакована с моими вещами. Понятия не имею, откуда она взялась. Но миленькая, правда? Я не могла вымолвить ни слова, неверящими глазами взирая на серебряную гитарку, которой Лиза любовно простилась со мной. Крупный бриллиант поблескивал, отражая электрический свет, и его сияние усиливалось сквозь слезы, пока не разлилось радугой. Сестра, похоже, заметила, что я на грани срыва.- О боже... Так она твоя, Ира? Я моргнула, и зрение стало четче - слезы вытекли. Таня торопливо завела руки за шею, чтобы расстегнуть замок.- Я не знала. Извини. Она буквально швырнула мне цепочку, едва избавилась от нее.- Да ничего, - пролепетала я. - Я просто думала, что потеряла ее. Или что ее забрала Лиза. Таня кивнула и крепко обняла меня, а затем застегнула на мне цепочку, так как я не хотела к ней прикасаться. Покончив с этим делом, она прошептала:- Это Лиза тебе подарила? Таня отступила, и я кивнула, роняя слезы.- В тот вечер, когда она уходила и нас застукали. Я провела пальцами по серебряной безделушке, которая показалась одновременно жгучей и прохладной. - Ира, почему ты не хочешь с ней видеться? Она постоянно в «Пите» и все еще...Замотав головой, я не дала ей закончить: - Я сделаю ей только хуже. Она сама захотела этого пространства, чтобы дышать. - Взглянув на Таню, я прерывисто выдохнула. - Я стараюсь хотя бы раз сделать так, чтобы вышло лучше для нее. К тому же я уверена, что у нее уже кто-то есть. Таня печально улыбнулась, поправляя мне волосы. - Ну ты и дура, Ира, - заметила она тепло и тихо.- Знаю, - отозвалась я с горестной улыбкой. Она покачала головой и словно подавила подступившие чувства. - Ладно, тогда почему ты никуда не ходишь с нами, девчонками? - Таня резво подвигала бедрами. - Пошли танцевать. Я вздохнула, припомнив последний раз, когда я была с Таней на танцах. - Нет, это вряд ли. Я останусь здесь и буду лежать на диване. Она изогнула губы и подалась к зеркалу, намереваясь накраситься. -Классно... Что-то новенькое, - пробормотала она саркастически. Я закатила глаза и пошла прочь. -Развлекайся... И надень куртку. - Обязательно, мамочка, - шаловливо крикнула Таня мне вслед: я уже шагала по коридору к гостиной.Шел дождь, и я смотрела, как косые потоки хлестали в окно и стекали подобно слезам. Дождь всегда напоминал мне о Лизе, стоящей под струями, пропитывающуюся водой насквозь. Злой и обиженной, старающуюся держаться подальше, чтобы не наброситься на меня. Безумно влюбленной даже после того, как я променяла ее на другого. Я и представить не могла, что она переживала. Как я могла ее видеть после всего, что сделала с ней? Но сердце ныло. Я устала от одиночества. Изнемогла от попыток заниматься чем угодно, только бы она не прокрадывалась мне в голову, - но она все равно туда пролезала. И больше всего я устала оттого, что в памяти сохранился лишь ее расплывчатый образ. Больше, чем чего бы то ни было, я хотела узреть ее перед собой - четко, ясно и без изъянов. Не подумав, я села в ее кресло. Я никогда этого не делала. Мне было слишком тяжко сидеть на вещи, принадлежавшей Лизе. Утонув в подушках, я откинула голову. Представила, что упокоилась у нее на груди, и чуть улыбнулась. Дотронулась до пропавшей без вести, но объявившейся цепочки и смежила веки. Так мне было лучше видно ее. Я почти ощущала ее запах. (ЛАВАНДЫ ХАХА) Зарывшись лицом в обивку, я вздрогнула, осознав, что запах и вправду есть. Сграбастав подушку, я поднесла ее ближе. Она издавала не головокружительный аромат ее кожи, но слабый запах, которым пропитался весь ее дом. Он показался мне роднее, чем все запахи детства, окружившие меня в гостях у родителей. Лиза была моим домом... И я отчаянно по ней тосковала. Таня вышла из ванной в тот самый момент, когда я нюхала кресло. Чувствуя себя глупо, я уронила руки на колени и снова уставилась в окно.- Ира, с тобой все хорошо? - негромко спросила она. - Все будет в порядке, Таня. Она закусила безупречно накрашенную губу, как будто хотела что-то сказать. Затем встряхнула головой и спросила:- Раз уж ты остаешься, то можно мне взять машину? - Можно... Поезжай. Такое случалось часто, когда машина была не нужна мне: я пользовалась ею лишь для поездок в университет и на работу. Таня со вздохом приблизилась и поцеловала меня в макушку. -Не кисни весь вечер. -Обязательно, мамочка, - тепло улыбнулась я. Таня чарующе рассмеялась и сгребла с кухонной стойки ключи. Наскоро пожелав мне спокойной ночи, она ушла. Куртку так и не взяла. Качая головой ей вслед, я погладила обивку кресла и задумалась, что делать дальше. Позвонить Саше? Разница между Сиэтлом и Брисбеном составляла семнадцать часов - у него был самый разгар субботнего дня. Наверное, он ответит, но мне не хотелось с ним разговаривать. У меня не было никаких заскоков на эту тему, мы часто беседовали и добрались до стадии «бывших, оставшихся друзьями». Нет, я колебалась из-за того, что в прошлом месяце он сообщил о каком-то наметившемся свидании. Сначала мне стало больно, потом я удивилась тому, что он поделился со мной столь личным делом, но в итоге предпочла порадоваться. У него должна быть девушка. Он должен быть счастлив. Он был слишком хорош для иного. В последующих звонках Саша лаконично отчитывался о своей подруге и на прошлой неделе все еще был с ней, дела у них шли неплохо. Я понимала, что это здорово, и какая-то часть меня переживала за него, но нынче вечером мне было особенно одиноко, и я не хотела, чтобы его счастливый голос напоминал мне о моей собственной печали. Да и незачем ему трепаться по выходным с бывшей, коль скоро он с кем-то встречается. Наверно, в эту секунду он с ней и был - бултыхался в океане или нежился на пляже. На миг я прикинула: может быть, они целуются прямо сейчас? Потом задумалась, спят ли они вместе. Под ложечкой заныло, и я приказала себе не думать об этом. Какая разница, пусть даже и так - мы предоставили друг другу полную свободу. Это, конечно, не делало картину приятнее. В итоге я свернулась калачиком в кресле Лизы, укрылась одеялом и стала смотреть грустный фильм: герой умирал, и все скорбели, но пытались наполнить его жертву смыслом. Я распустила нюни еще задолго до самой сцены его гибели. Когда неожиданно распахнулась дверь, мои глаза были красны и полны слез, а из носа капало, как из крана. Я встревоженно обернулась и озадаченно нахмурилась при виде сестры.- Таня... Что-то случилось? Она устремилась ко мне и молча выдернула меня из кресла.- Таня! Что ты...Слова застряли в горле, когда она втолкнула меня в ванную - умыла, чуть подвела губы помадой и расчесала волосы. Все это время я сыпала вопросами и норовила ее придержать. Однако справиться с Таней было не так-то легко: она привела меня в порядок и поволокла к выходу прежде, чем я хоть сколько-то разобралась в происходившем. Когда она распахнула дверь, я смекнула, что меня похищают. Пролепетав «нет», я вцепилась в косяк. Таня вздохнула, а я раздраженно оглянулась на нее. Она подалась ко мне и крайне настойчиво проговорила:- Ты должна кое-что увидеть. Это настолько сбило меня с толку, что я уронила руки. Таня воспользовалась моментом и выставила меня за порог. Она поволокла меня к «хонде» Саши, пока я дулась и протестовала. Мне не хотелось идти с ней на танцы. Я предпочитала вернуться в пещеру неизбывной скорби и досмотреть грустный фильм. По крайней мере, по сравнению с ним моя жизнь выглядела безоблачной. Таня усадила меня в машину и строго-настрого запретила выходить. Я вздохнула и откинулась на знакомом сиденье, отчасти желая, чтобы автомобиль хранил память о Саше, отчасти же радуясь, что все его следы истерлись. Теперь здесь в беспорядке поселились помада, пустые коробки из-под обуви и запасной комплект униформы «Хутерс». Я скрестила руки на груди и насупилась, сестра села за руль, и мы тронулись с места. Она не свернула ни на одну трассу, ведшую к Пайонир-сквер, где находилось большинство клубов, и я начала задаваться вопросом, куда же мы едем. Когда мы вырулили на до боли знакомую дорогу, я запаниковала. Теперь я поняла, куда меня повезли в этот пятничный вечер.- Таня, нет... Пожалуйста. Я не хочу туда. Я не могу ее ни видеть, ни слышать. Вцепившись ей в руку, я попыталась вывернуть руль, но она без труда стряхнула меня.- Успокойся, Ира. Не забывай: теперь за тебя думаю я, и тебе надо кое на что взглянуть. На то, что я уже давно должна была тебе показать. Такое, что даже я надеюсь когда-нибудь... - Ее голос пресекся, и она чуть ли не с тоской уставилась на дорогу. Взгляд у Тани был до того странный, что я позабыла о протестах. Они стали заново распирать грудь, когда мы въехали на парковку «Пита». Таня выключила двигатель, и я уставилась на знакомый «шевелл». Сердце тяжело стучало.- Я боюсь, - прошептала я в тишине салона. - Ира, я же с тобой, - сжала мне руку Таня.Взглянув на ее прекрасное лицо, исполненное любви, я улыбнулась, кивнула и резко распахнула дверцу. Таня почти мгновенно вновь очутилась с моей стороны и вскоре, крепко держа меня за руку, вошла со мной в гостеприимные двойные двери.Я не знала, чего ожидать. Какая-то часть меня вообразила, будто за время моего отсутствия здесь все изменилось: стены, допустим, стали черными, а живое освещение - тусклым и серым. Но я была поражена, едва зашла внутрь и увидела, что все осталось прежним, даже люди.Рита, заметив меня, приготовила двойную порцию какого-то напитка, непристойно подмигнула мне и осклабилась в дьявольской ухмылке. Она, конечно же, знала о нашем романе, а коль скоро я вступила в ее клуб «У меня был секс с Елизаветой Андрияненко», теперь мы были повязаны. Кейт, встряхнув от радости безупречным конским хвостом своей прически, помахала мне от стойки, где ждала заказ. А Дженни чуть ли не мигом оказалась передо мной, стиснула меня в объятиях и принялась щебетать, как здорово, что я выбралась из дома, и так далее и тому подобное.Заметив мою реакцию, Дженни крикнула мне в ухо, перекрывая музыку:- Все будет нормально, Ира... Поверь.Я удивленно распахнула глаза, но тут сестра потянула меня прочь, и Дженни, явно угадав ее намерения, взяла меня за другую руку. Они увлекли меня в плотную толпу, набиравшуюся в «Пите» по выходным, и принялись втискиваться в центр, когда заиграла группа. Я инстинктивно рванулась назад.Они же настойчиво влекли меня вперед, до упора. Мы проталкивались сквозь людскую кашу, и я смотрела себе под ноги, пока не готовая увидеть ее. Прошло столько времени... А ее голос я не слышала еще дольше, и теперь он растекался по мне - от ушей к позвоночнику и до самых пальцев ног.Мое дыхание прервалось, когда зазвучала следующая песня, а мы все протискивались вперед. Она была медленной, навязчивой и полной чувств. В голосе сквозила боль, от которой все во мне разрывалось. Я украдкой взглянула на людей - они проникновенно подпевали. Им был известен текст - значит, песня не новая. Так и не глядя на сцену, я открылась этому тембру каждой клеточкой своего существа. Мне вдруг стало ясно, что Лиза поет о том вечере на парковке. Она пела, что не может без меня и стыдится этого. Пела о том, как попыталась уйти и это ее сломало. Пела о слезах, о нашем прощальном поцелуе... Затем речь пошла о ее нынешних чувствах.В эту секунду я посмотрела на нее.Ее глаза были закрыты. Она еще не заметила моего приближения. Я не видела ее несколько месяцев. Она была слишком совершенна, чтобы впитать ее за раз - только частями, иначе я могла ослепнуть. Только джинсы - те самые идеально вытертые джинсы, выглядевшие чуть более поношенными против обычного. Только любимая футболка - без надписей и наворотов, простая, черная, безукоризненно облегавшая торс. Только прекрасные загорелые руки: левая полностью зажила и гипс давно сняли. Сильные пальцы, сжимавшие микрофон. Неимоверно сексуальная, всклокоченная шевелюра - волосы были чуть длиннее, чем помнилось мне, но выглядели все тем же разоренным гнездом, напоминавшим о многих любовных шалостях, заполнивших мою память и отозвавшихся в теле. Пухлые губы, на которых не было ни следа сексуальной ухмылки, обычно сопровождавшей ее пение. Только точеные скулы. Только длинные ресницы прикрытых век, за которыми таились колдовские карие глаза.Я вбирала в себя ее облик по частям - она была слишком прекрасна для восприятия целиком. Справившись с этим, я отметила, что ее красота осталась прежней. Лицо полностью зажило, и на нем не было никаких признаков физической травмы. Но вид ее как единого целого подействовал на меня неожиданным образом. Я задышала прерывисто, и сердце болезненно сжалось. Дженни же с Таней неумолимо тянули меня вперед.Ее глаза оставались закрытыми, а тело чуть покачивалось в такт музыке, однако лицо было почти безжизненным. Слова соответствовали: она пела о том, что каждый день давался ей с усилием, а невозможность видеть меня причиняла физическую боль. Она заявляла, что мое лицо было светом, а без него она погружалась во тьму. На этом месте у меня потекли слезы.Дженни с Таней успешно поставили меня прямо перед ней. Каким-то бешеным фанаткам это не понравилось, но с моей сестрой шутки были плохи, и после нескольких красочных слов, брошенных ею, они отстали. Я едва это заметила, так как безотрывно смотрела вверх, зачарованная ее божественным совершенством.По-прежнему не открывая глаз, она пела о том, что остается со мной, даже если я не вижу ее и не слышу. Она признавалась в боязни никогда не прикоснуться ко мне и не испытать уже пережитого. За финальным куплетом последовал длинный проигрыш, и Лиза, кусая губу и не поднимая век, запрокинула голову и сразу склонила ее. Девицы вокруг завизжали, но мне было ясно, что она не пыталась никого соблазнить. Ей было больно. Думала ли она обо мне, о наших днях вместе - проплывали ли эти картины перед ней так же, как они возникали передо мной?Мне хотелось дотянуться до нее, но она была слишком далеко, а Дженни и Таня все держали меня, наверное боясь, что я удеру. Но я не могла сдвинуться с места. Только не теперь, когда она заполнила мои уши, глаза и сердце. Я была в состоянии лишь восторженно смотреть на нее.Ребят я даже не замечала и не имела понятия, видно ли им меня. Я позабыла и о толпе, а в следующую минуту уже едва ли могла различить сестру и Дженни, сверливших меня взглядами. В конечном счете я перестала чувствовать даже их руки, и, если бы те разжались, я вряд ли обратила бы на это внимание.Когда проигрыш завершился, Лиза наконец открыла свои нечеловечески прекрасные глаза. Вышло так, что лицо ее было обращено вниз, и первым, что она увидела, стала я. Даже со своего места я ощутила шок, содрогнувший все ее тело. Темно-карие глаза расширились и мгновенно остекленели. Рот приоткрылся, и вся она застыла. Она выглядела совершенно потерянной, как будто пробудилась в иной вселенной. Взор ее обратился ко мне, и по моим щекам потекли слезы.Следующие строки она исполняла сдвинув брови, как будто не сомневаясь, что грезит. Инструменты в этой части не звучали, и голос Лизы ясно звенел в помещении и в моей душе. Она повторила слова о том, что я была ей светом, и на ее лице отразилось благоговение. Голос уплыл по волнам вступившей музыки, но это выражение не исчезло.Я не знала, чем отозваться, кроме как слезами, и смахнула их, едва осознала, что руки и вправду были свободны. Теперь я понимала, на что призывала меня взглянуть Таня. Это была самая прекрасная, самая душераздирающая песня, которую я когда-либо слышала, гораздо напряженнее и чувственнее всего, что она пела раньше. Все мое тело горело стремлением утешить ее. Но мы по-прежнему лишь созерцали друг друга: она - со сцены, а я - с танцпола напротив нее.Фанатки завелись с недюжинной силой, ребята же ждали, когда Лиза даст знак начинать следующую композицию. Она этого не сделала. Наше безмолвное переглядывание продолжалось, и в баре воцарилась неестественная тишина. Я увидела, как Мэтт подался к Лизе, тронул ее за руку и что-то шепнул. Та не отреагировала и продолжала таращиться на меня, приоткрыв рот. Наверняка фанатки тоже глазели на меня и гадали, кто я такая, что так приковала ее внимание, но мне в кои-то веки не было до этого дела. Важна была только она.В итоге из колонок раздался голос Эвана:- Эй, внимание. У нас перерыв. А пока... Гриффин всем проставляется!Бар взорвался улюлюканьем, когда позади Лизы что-то метнулось к Эвану, восседавшему за барабанами. Вокруг меня грянул хохот, который я едва слышала.Толпа чуть рассеялась, едва тройка «Чудил» спрыгнула со сцены и растворилась среди публики. Но Лиза не шелохнулась. Она пристально изучала меня, выгнув бровь. Мои нервы вконец расстроились. Почему она не соскочит и не обнимет меня? Из песни следовало, что она страдала... но из действий?Я шагнула к ней, решившись быть ближе, даже если придется запрыгнуть на сцену. Она глянула в сторону поверх редевшей толпы, и на лице ее сменилась гамма чувств. Это напоминало чтение книги: недоумение, радость, гнев, горе, блаженство и снова недоумение. Быстро глянув вниз, Лиза втянула в себя воздух и осторожно спустилась ко мне. Мое тело гудело, стесненное запретом дотронуться до нее. Она подступила ближе, и на какой-то миг наши руки соприкоснулись. Меня пронзило током, а она сделала резкий вдох.Измученная, Лиза убрала костяшкой пальца слезу с моего лица. Я опустила веки, негромко всхлипнув от ее прикосновения. Мне было наплевать на свой вид, вероятно ужасный: с усталыми и налитыми кровью глазами после бессонных ночей, с растрепанными, вопреки стараниям сестры, волосами и все еще в «траурном» облачении - неказистых домашних брюках и драной футболке с длинными рукавами. Все это не имело значения: она прикасалась ко мне, и это оказывало свое обычное действие. Положив ладонь мне на щеку, Лиза приблизилась еще, и теперь наши тела соприкасались. Я дотронулась до ее груди и облегченно выдохнула, ощутив, что ее сердце колотилось не меньше моего. Она испытывала то же самое.Тут кое-кто из фанаток счел, что у них есть полное право встрять в нашу интимную сцену. Я открыла глаза, когда какие-то девицы затеяли толкаться. Лиза придержала меня, а затем вывела из столпотворения. Большинство девах смирилось с поражением и оставило ее в покое. Однако одна блондинка, напившаяся крепче других, восприняла это как приглашение. Она агрессивно подошла к ней и стиснула ее лицо, явно желая поцеловать. Во мне разжегся гнев, но Лиза, не успела я отреагировать, отпрянула и убрала от себя ее руки. Затем она с силой оттолкнула эту оголодавшую особу.Я ошарашенно уставилась на нее, а она - на меня, сверху вниз. Раньше я никогда не видела, чтобы она кого-то толкала, тем более так грубо. Девица не оценила этого. Краем глаза я заметила, что в пьяном угаре она рассвирепела вконец и занесла руку для действия, знакомого мне слишком хорошо. Я автоматически перехватила ее запястье перед самым ударом. Лиза вздрогнула и оглянулась на нее, как будто до нее наконец дошло, что ей чуть не врезали снова.Блондинка разинула рот и уставилась на меня с комическим изумлением. Я подумала, что сейчас она полезет в драку, но та вдруг густо зарделась и выдернула руку. Глубоко устыдившись того, что едва не натворила, она кротко побрела прочь и затерялась в толпе.До меня донесся смешок Лизы, и я, оглянувшись, натолкнулась на слабую улыбку и теплый взгляд. Это выражение исчезло из моей жизни настолько давно, что я ощутила нешуточную боль. Моя ответная улыбка заставила ее глаза потеплеть еще больше. Она кивнула в сторону, куда скрылась девица, и шутливо осведомилась:- Лупить меня можно только тебе?- Да, черт возьми, - отозвалась я и отчаянно покраснела, выругавшись.Лиза снова рассмеялась и умиленно покачала головой. Я посерьезнела и тихо спросила:- Может, пойдем куда-нибудь, где будет поменьше обожательниц?Она тоже посуровела и потянулась за моей рукой. Ловко лавируя меж оставшихся фанаток, она вывела меня в коридор. Я превратилась в сплошной комок нервов, заподозрив, что Лиза направлялась в подсобку. С ней было связано слишком много воспоминаний. Это место представлялось чересчур укромным и тихим, а мы избыточно разогрелись. Там могло произойти лишнее, нам же предстояло очень многое обсудить.Возможно, Лиза уловила мое нежелание, возможно, поняла, что нам нужно поговорить, а то и вовсе не собиралась вести меня туда - какой бы ни была причина, она остановилась задолго до двери, и я, смятенно и облегченно, прислонилась к стене.Она высилась передо мной, уронив руки и шаря по мне взглядом с головы до пят. Мне стало жарко под ее пристальным взором. В итоге ее глаза остановились на моей цепочке - ее цепочке, - и она потянулась к ней дрожащими пальцами. Один из них коснулся моей кожи, потрогав холодный металл, и я смежила веки.- Надо же, ты ее носишь. Не ожидала, - пробормотала она.Я вздохнула, наткнувшись на неотрывный взгляд ее темно-карих глаз. Как же это было давно...- Конечно, Лиза.Накрыв ее руку своей, я поразилась заряду, который пробежал по моему телу даже при этом малом контакте.- Конечно, - повторила я.Я попыталась сплести наши пальцы, но Лиза отняла руку и посмотрела в коридор. Вдали бродили люди, входившие и выходившие из туалетов, но все было сравнительно тихо и мирно. Чуть встряхнув головой, она снова посмотрела на меня:- Ира, зачем ты здесь?Ее вопрос разбил мне сердце. Она вправду не хотела меня видеть? Смешавшись, я выпалила:- Сестра привела.Она кивнула, как будто это все объясняло, и сделала движение, словно собралась уйти. Я схватила ее за руку и потянула к себе.- Ты... Это из-за тебя.Произнося это, я немного запаниковала, а Лиза прищурилась:- Из-за меня? Ты же выбрала его, Ира. Мосты сожжены - ты выбрала его.Я замотала головой и снова притянула ее ближе, вынудив сделать шаг.- Нет... Я этого не сделала. В итоге - нет.Она сдвинула брови:- Ира, я все слышала. Я была там и слышала тебя отчетливо...Я перебила ее:- Нет... Я просто испугалась. - Притиснув ее вплотную, я положила руку ей на грудь. - Мне было страшно, Лиза. Ты... ты так... - Я замолчала, не зная, как объяснить все это, и стала нащупывать подходящие слова.Она нависла надо мной, и наши бедра вдруг соприкоснулись.- Я - что? - прошептала она.Ее близость обожгла меня, и я перестала подбирать выражения, сказав все то, что само просилось наружу.- У меня никогда не было такой страсти, как с тобой. Я ни разу не испытывала такого жара. - Я гладила ее по груди, затем потянулась к лицу, а она зорко следила за мной и мелко дышала, чуть разомкнув губы. - Ты была права, я боялась тебя отпустить... Но и уйти от него к тебе мне тоже было страшно. С ним казалось уютно и спокойно, а с тобой... Я испугалась, что пламя выгорит... И ты бросишь меня ради кого-то получше... А я останусь ни с чем. Брошу Сашу во имя безумной романтики, которая закончится, не успею я оглянуться, и останусь одна. Искра - и все.Лиза пригнула голову, прижавшись ко мне теснее - теперь мы соприкасались и грудью.- Вот что, выходит, было у нас? Искра? Ты решила, что, если она угаснет, я запросто тебя брошу?Слово «если» она произнесла так, будто сама эта идея представлялась ей дикой.Лиза уткнулась в меня лбом и поставила ногу между моими. Мое дыхание участилось, а затем чуть не замерло насовсем при ее словах.- Ты единственная, кого я любила... за всю жизнь. Ты думала, что я это вычеркну? Ты всерьез считаешь, что для меня в этом мире кто-то может сравниться с тобой?- Теперь я это знаю, но тогда была в панике. Я испугалась...Мой подбородок запрокидывался, пока наши губы не встретились.Она отодвинулась и сделала шаг назад. Я вцепилась в ее руку, чтобы удержать. Она глянула вниз, потом на меня, и в ее глазах развернулась борьба между желанием и нежеланием.- А меня, Ира, это как будто не пугает? - Лиза покачала головой. - Ты думаешь, что любить тебя было так легко или порой приятно?Я потупилась и звучно сглотнула комок. Да, я догадывалась, что я не подарок. Ее последующая речь подтвердила это.- Ты столько раз погружала меня в ад, что сейчас я прикидываю, не спятила ли я, раз вообще говорю с тобой.По моей щеке покатилась слеза, и я шевельнулась, чтобы уйти. Она сгребла меня за плечи и прижала к стене. Я подняла на нее взгляд и уронила еще одну слезу. Лиза ласково смахнула ее большим пальцем, заключила мое лицо в ладони и заставила смотреть на себя.- Я знаю, что у нас все было ярко. И понимаю, это пугает. Поверь, я чувствую то же. Но это настоящее, Ира. - Ее рука метнулась от своей груди к моей, затем вернулась на место. - Это настоящее, глубокое, и оно не может просто... взять и выгореть. Я покончила с бессмысленными связями. Ты - все, что я хочу. Я никогда бы не ушла от тебя.Вскинув руки, я попыталась взять ее так же и притянуть к себе, но Лиза успела отшатнуться. Ее глаза, наполненные почти нестерпимой печалью, теперь оказались на расстоянии полуметра.- Но все-таки я не могу быть с тобой. Как я могу поверить... - взгляд Лизы уперся в пол, а голос понизился настолько, что был еле слышен сквозь гул, стоявший в коридоре, - в то, что это ты не бросишь меня в один прекрасный день? Сколько бы я ни тосковала по тебе, эта мысль удерживает меня в стороне.Я шагнула к ней и потянулась за ее руками.- Лиза, мне очень...Она подняла на меня глаза и перебила:- Ты бросила меня ради него, Ира, пусть даже это был рефлекс, потому что была в ужасе при мысли о нашей совместной жизни. - При этих словах Лиза горестно сдвинула брови. - Ты все равно собиралась уйти от меня к нему. Откуда мне знать, что это не повторится?- Нет... Я никогда не уйду от тебя. Я больше не буду тебя чураться. Не стану отрицать того, что у нас было. Не буду бояться.Я говорила на удивление ровно и слегка подивилась тому, что успокоились и мои нервы. Мои слова были искренни - возможно, в большей мере, чем когда бы то ни было.Лиза печально помотала головой:- Со мной дело иначе, Ира. Мне все еще нужна та минута...Я положила руку ей на живот, и Лиза покосилась на нее.- Ты еще любишь меня? - пролепетала я.Мое дыхание замерло в ожидании ответа. По выражению ее лица и содержанию песни я заключала и надеялась, что да, но мне нужно было это услышать.Она вздохнула, посмотрела на меня и медленно кивнула:- Ты не поверишь, насколько сильно.Я подступила ближе и провела рукой вверх по ее груди. Она закрыла глаза. Пальцы пробежались над сердцем, и Лиза придержала их там.- Я не бросила тебя... Ты сохранилась здесь.Мне показалось, что это метафора, пока я не вспомнила слова Мэтта, произнесенные в разговоре с Таней. Тот же сказал: «У самого ее сердца»... Тогда я вообразила, будто Лиза совершила нечто романтичное для другой женщины, но что, если...Я взялась за ворот ее футболки и потянула вниз. Лиза тихо вздохнула, но уронила руку и не препятствовала мне. Я точно не знала, чего ищу, но затем разглядела черные отметины на некогда чистой коже. Недоумевая, я продолжила тянуть ткань - и потрясенно разинула рот. Когда-то Лиза сказала мне, что не может придумать ничего такого, что бы она хотела иметь на коже начертанным навеки, - и вот передо мной стояло мое собственное имя, красивыми буквами выведенное прямо над ее сердцем. Она сохранила меня в буквальном смысле. Мое собственное сердце разлетелось на куски, когда я провела пальцем по крупным витым буквам.- Лиза... - Мой голос пресекся, и мне пришлось сглотнуть.Она отвела мою руку, и татуировка скрылась. Сплетя наши пальцы, она вновь поднесла их к груди и уткнулась в меня лбом.- Так что... Да, я по-прежнему люблю тебя. И никогда не прекращала. Но... Ира...- У тебя был кто-то еще? - прошептала я, не зная точно, хочу ли услышать ответ.Лиза частично откинулась и посмотрела на меня так, будто я сморозила нечто немыслимое.- Нет... Я не хотела... - Она помотала головой и шепнула: - А у тебя?Закусив губу, я тоже помотала головой:- Нет. Я хотела... только тебя. Лиза, мы должны быть вместе. Мы нужны друг другу.Мы шагнули навстречу одновременно и соприкоснулись каждым сантиметром наших тел, с головы до пят. Я обняла ее за талию, и ее свободная рука легла мне на бедро. Не думая ни о чем, мы почти слились. Мой взгляд притягивался к ее губам, но я заставила себя смотреть в глаза. Она тоже взирала на мой рот, и я быстро отвернулась и приказала себе не глядеть, когда Лиза облизнула нижнюю губу и медленно приобнажила зубы, закусывая ее.- Ира, - заговорила она снова, и наши головы склонились друг к дружке. - Мне казалось, что я смогу расстаться с тобой. Я решила, что расстояние поможет делу и все станет проще, но ничего подобного.Она покачала головой, меня же начинало уносить на волнах ее колдовского запаха.- Жизнь порознь убивает меня. Я пропадаю без тебя.- Я тоже, - пробормотала я.Лиза прерывисто выдохнула. Наши рты разделяли считаные сантиметры. Наши пальцы расплелись у нее на груди, и я коснулась ее плеча. Она медленно вновь дотронулась до цепочки и прошептала:- Я думала о тебе каждый день.Я сделала резкий вдох, как только самые кончики ее пальцев прошлись по моей груди и лифчику.- Ты снилась мне каждую ночь.Она провела подушечками пальцев по моим ребрам, а я запустила руку в ее шевелюру, обняв Лизу за шею. Пока она говорила, мы все сближались, почти бессознательно притягиваясь друг к другу.- Но... Я не знаю, как впустить тебя обратно.Ее рука перебралась с моего бедра на спину, и моя согласно сделала то же самое. В глазах Лизы, горевших надо мной, отражались нервозность, тревога, даже страх. Она испытывала вещи прямо противоположные тем, что ощущала я. Ее губы придвинулись ближе, пока я не почувствовала слетавшее с них тепло. Мое сердце взмыло птицей, и я закрыла глаза, когда она прошептала:- Но я не знаю и как не впустить тебя.И в этот момент ее толкнули в спину. Долю секунды мне казалось, что я расслышала хриплый смешок сестры, но не сумела сосредоточиться достаточно надолго, чтобы увериться в этом. Разумному мышлению внезапно пришел конец. Кто бы это ни был, он устранил разделявшую нас дистанцию, и губы Лизы впечатались в мои. Мы застыли на добрый десяток секунд, после чего перестали отрицать желанное обоим и задвигались в унисон - легкие, неспешные, мягкие поцелуи ожгли мне губы и участили дыхание. Я не противилась и полностью отдалась Лизе - я и так ей принадлежала...- О боже, - прошептала она, не отнимая губ. - Я истосковалась...Она прижалась плотнее, и я застонала.- Я не могу... - Ее рука вернулась мне на грудь и замерла на шее. - Я не...Наши губы разошлись, и она чуть коснулась своим языком моего.- Я хочу... - Лиза издала глубокий стон, и я обнаружила, что отзываюсь тем же. - О боже... Ира.Она подняла руки к моему лицу, бережно смахнула уже безудержно струившиеся слезы и стиснула его в ладонях. Чуть отпрянув, она заглянула мне в глаза. Тяжело дыша, я выдержала ее взгляд. Там тлел огонь, от которого я вся обмякла.- Ты губишь меня, - прорычала Лиза, опять впиваясь в меня.Казалось, кто-то повернул выключатель - и мы зажглись. Лиза притиснула меня к стене и навалилась всем весом. Мои руки зарылись в ее волосы, она гладила меня по груди и ниже, до бедер. Я ни секунды не сомневалась, что мы пересекли черту, за которой заканчивалось общественно приличное поведение, однако в объятиях Лизы, со вкусом ее языка и ощущением ее тела, мне было не до смущения даже при том, что в коридоре еще болтались люди - а вполне возможно, и моя сестра.Я купалась в ее тепле и страсти, наслаждалась и столь соблазнительными, воодушевляющими стенаниями, которые она время от времени издавала. Притянув ее плотнее, я возмечтала очутиться наедине в той самой подсобке. Когда ее руки сомкнулись позади меня, лаская ямку на пояснице, для чего та, по ее мнению, и предназначалась, я вдруг осознала, что именно этого я и старалась избежать, когда она снова привела меня сюда. Не то чтобы я не хотела физического контакта - еще как хотела, каждой клеточкой, - но это просто не было тем, в чем мы нуждались сию секунду.Телесный контакт никогда не был для нас проблемой. Она притормаживала настоящие отношения, которые довели меня до такой паники, что я совершила глупую ошибку. Твердо, но ласково я толкнула ее в плечи. Она отстранилась, глаза ее горели. В них возникло недоумение, которое почти мгновенно сменилось обидой, как только до нее что-то дошло. Я была уверена - то было нечто другое, отличное от моих соображений, а потому быстро произнесла:- Я хочу тебя и выбираю тебя. На этот раз все будет иначе, абсолютно все. Давай сделаем это вместе.Лиза расслабилась, глянула мне в глаза, потом на губы, затем снова в глаза.- Но что у нас получается? Вечно туда-сюда, туда-сюда. Ты хочешь меня, ты хочешь его. Любишь меня, дальше любишь его. Я тебе мила, я тебе ненавистна, ты хочешь меня, не хочешь меня, любишь меня, бросаешь. Мы уже натворили дел...Я положила ладонь ей на щеку, и она посмотрела мне в лицо. Теперь я видела все: смятение, давний гнев, неприятие, боль и подо всем этим - глубокую неуверенность. Ее постоянно раздирали противоречия. Она сомневалась в себе. Не верила в свою доброту... И все из-за меня, из-за наших ущербных отношений. Я устала от неразберихи, которую вносила в ее жизнь. Устала ее «губить». Я хотела ей добра. Хотела дарить ей радость. Мечтала о нашем совместном будущем. Но, что бы она ни говорила, с такими темпами мы обязательно выгорим.- Лиза, я наивна и беспомощна. А ты переменчивая художница.Губы Лизы чуть дрогнули, и я с задушевной улыбкой продолжила:- Наша история - ворох больных эмоций, ревности и осложнений, мы обе измучены и раним себя и других. Мы обе наделали ошибок... массу ошибок. - Я отстранилась от нее и улыбнулась шире. - Может, немного сбавим обороты? Давай будем просто... встречаться... и поглядим, что получится?Она долго смотрела на меня пустым взглядом, а затем черты ее исказились в коварной улыбке. Я так давно не видела этого, что была поражена в самое сердце. Зардевшись, я разогрелась в пять раз жарче, так как вспомнила, что именно понимала Лиза под «встречами».Я смущенно потупилась:- Я имела в виду, просто встречаться, Лиза. В старомодном смысле.Она хохотнула, и я подняла на нее взгляд. Ее улыбка смягчилась до мирной и спокойной, и она нежно произнесла:- Ты и вправду сущее чудо. Ты даже не представляешь, как мне этого не хватало.Улыбнувшись, я погладила ее.- Итак... Ты приглашаешь меня на свидание?Я чуть добавила кокетства, и Лиза вскинула брови, а затем озорно просияла:- С радостью... - Ее взгляд посерьезнел. - Мы попробуем... И постараемся покончить с обидами. Все пойдет легко и просто. Мы будем действовать медленно.Мне удалось лишь кивнуть в ответ.
____________________________
Коментарии очень даже приветствуются😉💜🦈