Глава-64
День благодарения наступил и прошел. Саша приготовил волшебный обед, а Лиза сбежала со словами «приятного аппетита», даже не подумав присоединиться к нам. Весь оставшийся вечер мы ее не видели. Саша сделал небольшую индейку в глазури, фаршированную клюквой, рецепт которой узнал из какого-то кулинарного шоу, и дополнил ее картофельным пюре. Я приготовила салат… Больше он мне ничего не доверил. Но все время, пока он готовил, я сидела на стойке и составляла ему компанию. Саша много улыбался, осыпал меня поцелуями и выглядел абсолютно счастливым. Я старалась соответствовать его приподнятому настроению, пытаясь не думать о Лизе и не гадать, куда и с кем она отправилась.
Пока Саша мыл посуду после обеда (все-таки каким классным парнем он был!), я позвонила домой и пожелала родителям всего наилучшего, всячески избегая напрямую общаться с сестрой. Мне все еще было трудно обсуждать случившееся. Когда-нибудь я с ней заговорю, но не сейчас, не в разгар этих непоняток между Лизой и мной. Родители волновались, приеду ли я на Рождество. Они уже купили нам билеты – намек! – и приготовили мою комнату для двоих. Это немало меня удивило. Раньше они никогда не разрешали нам ночевать под одной крышей. Должно быть, здорово соскучились. С тяжелым сердцем я ответила, что Саша пригласил меня к себе, а я пока не решила. Саша же был таков, что тоже наверняка приобрел билеты просто на всякий случай.
Родители откровенно расстроились, и, хотя беседа переключилась на другие темы, я знала, что обсуждение моих слов растянется на несколько дней. Мне было больно, когда я положила трубку. Я не ответила и Саше насчет его планов, и он уже несколько раз при удобном случае интересовался моим решением. Но я так и не определилась, понятия не имея, куда поехать, кого обидеть… Терпеть не могла такого рода выбор. Куда ни кинь, все клин: кого-то ранить придется – либо родителей, либо Сашу. Да еще и Лиза… Хотя ее хамство значительно облегчило расставание с ней, сердце по-прежнему ныло и по ней.
Мое негодование росло не менее исправно, чем развивался наш флирт во времена не столь отдаленные. Лишь несколько недель назад мы с Лизой были почти неразлучны, однако теперь она стала такой едва ли не с половиной Сиэтла. Да еще и Кэнди. Она поймала меня на дурацком предложении и вскоре после Дня благодарения заявилась в «Пит». Узнав ее и послав мне взгляд, красноречиво говоривший: «Я в курсе, что и ты ее знаешь», – Лиза прилипла к ней на весь вечер. А под «всем вечером» я понимаю весь вечер. Сквозь тонкую стену мне выпало снова и снова прислушиваться к ее «положительным отзывам» о талантах Лизы.
Доконал же меня, наверное, ее самодовольный видок в понедельник с утра, когда я натолкнулась на нее в коридорах университета. На лице ее четко читалось: «Я только что разжилась тем, чего тебе втайне хочется, – и мне, будь я проклята, понравилась каждая секунда».
Это меня добило. Вечером я сломалась.
В тот день Пит решил устроить в баре «женский вечер» с двухдолларовой выпивкой до полуночи, и я подозреваю, что на эту идею его натолкнул либо Гриффин, либо Лиза. В итоге бар оказался битком набит девушками студенческого возраста, которых с каждой минутой развозило все больше. Группа, конечно, была на месте – рада-радешенька своему разросшемуся хмельному гарему.
Лиза превзошла себя. Какая-то шлюха-растрепа уселась к ней на колени и присосалась к шее. Лиза была на седьмом небе от счастья, лапая ее за бедро. Остальные ребята не обращали на них внимания, им хватало и своих девушек. Девица многозначительно указала на подсобку. Лиза улыбнулась и помотала головой. Ясное дело – нет. Зачем сейчас жаться по углам, когда можно забрать ее домой, подняться наверх и ночь напролет сводить меня с ума? Эта мысль привела меня в ярость. Какое мне дело?
Я злобно надраивала чистый стол, когда заметила, что Лиза идет ко мне. Было слишком поздно, и слова вырвались сами собой:
– Уже неймется, да?
Лиза прошла мимо и удалилась на несколько шагов, прежде чем до нее дошел смысл моей идиотской реплики. Она обернулась, и ее глаза вдруг зажглись злостью.
– Ну ты даешь, – хохотнула она, на мой взгляд, довольно надменно.
– Что? – тупо спросила я.
Она приблизилась к пустому столу, возле которого я стояла, и навалилась на меня, прижимая всем телом. Перехватив мою руку, она с силой притянула меня к себе. Мое сердце заколотилось от ее прикосновения. Она не трогала меня давно, и я задохнулась от неожиданности.
Лиза придвинулась еще ближе и зашептала мне в ухо:
– Стало быть, девушка, которая живет с парнем, девушка, с которой я сама занималась сексом не меньше двух раз, – эта самая девушка учит меня воздержанию?
Мое лицо гневно вспыхнуло. Я метала в нее молнии и пыталась высвободиться, но Лиза крепко держала меня за руку, а стол за спиной не позволял удрать. Ее внезапная злоба еще не улеглась, и она буквально вложила свои губы мне в ухо:
– А дашь, если замуж за него выйдешь?
Дальнейшее вошло в историю как «плюха на весь бар».
Рука сама по себе размахнулась и влепила ей на редкость внушительную затрещину – в десять раз круче, чем когда бы то ни было. Она чуть отшатнулась и сделала порывистый вдох. Красные отметины проступили мгновенно. Она была полностью ошеломлена.
– Ну ты и сволочь! – заорала я на нее, на миг позабыв, что мы находились в баре, битком набитом свидетелями.
Руке было отчаянно больно, но мне, невзирая на это, было приятно разрядиться: я слишком долго терпела. Я замахнулась для следующего удара, но Лиза схватила меня за запястье и больно вывернула руку. Ее глаза впились в мои, наполненные злостью для полной гармонии со мной. Я сопротивлялась болезненной крепкой хватке, от всей души желая врезать еще раз, стереть ее в порошок.
– Какого черта, Ира? – взвыла она. – Какого, мать твою, дьявола?
Лиза схватила меня за другую руку, чтобы я не ударила ею, и я пустила в ход колено в надежде свалить ее. Однако она отследила движение и швырнула меня в сторону. Рука запульсировала – кровь наконец прихлынула обратно. Мой гнев, давно искавший выхода, преступил грань разумного: я не замедлила метнуться назад и снова наброситься на Лизу.
– Ира, успокойся. – В туман ожесточения пробился деликатный голос Эвана.
Он придержал меня сзади и потащил прочь от Лизы, тому же положил руку на плечо Сэм. Лиза кипела от ярости, буравя меня ненавидящим взглядом. Мэтт и Гриффин встали позади нее. Мэтт был встревожен, а Гриффин пребывал в щенячьем восторге. Дженни встала между мной и Лизой, раскинув руки, как будто ее миниатюрное тело могло послужить барьером, рванись мы снова друг к другу. Если не считать смешков Гриффина, в баре воцарилась мертвая тишина. Сэм явно не знал, что делать. В ином случае он бы просто вышвырнул буянов, но мы здесь работали и были друзьями.
В итоге именно Дженни, оглянувшаяся на толпу зевак, схватила за руку сначала Лизу, а потом и меня. Сдвинув брови и не глядя на нас, она пробормотала: «Пошли» – и увлекла обоих в подсобку. Мы с Лизой старательно игнорировали друг друга, как и толпу, покуда Дженни тащила нас прочь. Я заметила, как Эван кивнул Мэтту, который ответил тем же и вынудил крайне недовольного Гриффина стоять на месте. Затем Эван последовал за нами по пятам.
В коридоре он обогнал наше печальное трио и распахнул боковую дверь. Оглядевшись в последний раз, Эван притворил ее за нами и встал перед ней, удерживая нас в помещении, а также охраняя от любопытной клиентуры. Он скрестил на груди татуированные руки, перекрыв дверь со все еще неисправным замком, и нарисованные факелы грациозно взметнулись на его предплечьях. Мое настроение было сродни этим факелам.
– Так, – сказала Дженни, выпустив наши руки. – В чем дело?
– Она…
– Она…
Мы с Лизой заговорили одновременно, и Дженни, так и стоявшая между нами, вскинула руки:
– По очереди.
– Дженни, нам не нужен посредник, – буркнула Лиза, обращая взгляд на нее.
Ничуть не испуганная его грозным видом, Дженни спокойно отозвалась:
– Не нужен? Увы, я думаю иначе. – Она указала в сторону бара. – И половина людей там со мной согласна.
Дженни настороженно оглядела ее с ног до головы.
– Так получилось, что я кое-что знаю о ваших стычках. Я не оставлю тебя с ней наедине.
Лиза уставилась на нее, а затем посмотрела через плечо на меня:
– Ты рассказала ей… Она знает?
Я пожала плечами и покосилась на Эвана. Тот оставался сконфуженным и встревоженным.
– Все? – потрясенно спросила Лиза.
Я повторила свой жест.
Лиза хрюкнула и запустила руку в волосы:
– Ну… Разве не блеск? А я-то думала, что мы об этом помалкиваем. – Она посмотрела на Эвана. – Ладно, раз шило вылезло из мешка, то почему бы не привести все к единому знаменателю?
Она театрально простерла ко мне руки, одновременно не сводя с Эвана глаз.
– Я трахнула Иру… Хоть ты и предупреждал не делать этого. Затем, для ровного счета, еще разок!
Каждый выпалил свое. Дженни взвилась на Лизу за ее выражения, Эван выругался, а я заорала, приказывая Лизе заткнуться. Она же всех оглядела и добавила:
– Ах да! Еще шлюхой ее назвала!
– Ну и сука же ты! – бросила я, отворачиваясь.
От ярости у меня хлынули слезы, лицо пылало от стыда. Эван ничего не знал – и не должен был.
Лиза, когда я снова взглянула на нее, вконец обезумела:
– Сука? Это я-то сука? – Она злобно шагнула ко мне, и Дженни выставила руку, преграждая ей путь. – Это ты меня ударила! – Она указала на лицо, где еще багровели отметины. – Опять!
Вмешался Эван – ему, похоже, надоел этот спектакль.
– Черт побери, Лиза, – о чем ты думала? Или не думала вообще?
Озлобленный взгляд Лизы метнулся к нему.
– Она умоляла меня, я живой человек.
Я оскорбленно буркнула что-то, не будучи в силах говорить связно. Что же, пускай весь мир узнает эти интимные подробности? Поразительно, кем она меня выставляла… Она была невинной овечкой, а я ее соблазнила. Ну да, как же иначе!
Лиза полыхнула на меня глазами:
– Ты умоляла меня, Ира! Оба раза – забыла? – Она дернулась ко мне, и Дженни оттащила ее. – Я делала то, о чем ты просила. Я вообще не делала ничего, кроме того, о чем ты просила!
Она гневно размахивала руками.
Злость в сочетании со стыдом развязали мне язык. Лиза редко делала вещи, о которых я «просила». В уме я держала длинный список, однако на первый план вышло слово, которое она выдала минутой раньше.
– Я не просила называть меня шлюхой!
Она шагнула ко мне, и Дженни уперлась ей в грудь уже обеими руками.
– А я не просила меня бить! Прекрати меня бить, мать твою!
– Язык придержи, – встряла Дженни, но Лиза проигнорировала ее.
Эван призвал ее «остыть», что Лиза также проигнорировала.
– Нет, просил! – Ни одна девушка не стерпела бы вещей, которые она мне наговорила, в сущности, сама напросилась, на лбу написав приглашение. – Раз уж мы делимся сокровенным, – я гневно подчеркнула эти слова, – то почему бы тебе не рассказать им то, что ты говорила мне?
Я шагнула к ней, и Дженни положила руку мне на плечо. Мы не сцепились с Лизой лишь потому, что между нами стояла хрупкая белокурая девочка.
– Если бы ты дала мне пару секунд, я бы успела извиниться, как и хотела. Но знаешь… теперь уже нет. – Лиза передернула плечами и помотала головой. – Я не жалею, что сказала это.
Она агрессивно нацелила на меня палец.
– Ты вылетела из обоймы! Тебе просто не нравится, что я встречаюсь, что у меня свидания!
– Встречаешься? – бешено сверкнула я глазами. – Свидания? Трахать все, что шевелится, – это не свидания, Лиза! Ты даже не спрашиваешь, как их зовут. Так не годится! – Я покачала головой и прорычала: – "Кобель"!
Эван вмешался вновь, не успела Лиза ответить:
– Лиза, она говорит дело.
– Что? – Мы с Лизой обе уставились на него. – Ты что-то имеешь сказать, Эван?
Лиза отшатнулась от Дженни, которая убрала руку с ее груди.
Лицо Эвана, обычно лучезарное, потемнело.
– Может быть. Возможно, она права. И может быть – я подчеркиваю: может быть, – ты это знаешь.
Лиза побледнела, но смолчала.
– Почему бы тебе не объяснить ей, с какой такой радости ты так разгулялась? Глядишь, она и поймет.
– Да что ты знаешь, твою мать! – окончательно взбеленилась Лиза и шагнула к Эвану.
Эван вдруг преисполнился сочувствия и негромко ответил:
– Больше, чем ты думаешь, Лиза.
Лиза остановилась, лицо у нее побелело.
– Заглохни, Эван… Это не просьба. Заглохни, черт тебя побери. – Она говорила тихо, но в голосе обозначилась стужа: она вовсе не шутила.
– Лиза… Выражения, – вновь упрекнула ее Дженни.
Одновременно с ней я брякнула:
– О чем вы говорите?
Их путаная беседа в высшей степени взбесила меня.
Лиза не обратила на нас внимания и наградила Эвана ледяным взглядом. Эван посмотрел на нее так же пристально, а затем сдался:
– Как знаешь, Лиз… Тебе выбирать.
– Вот именно, – фыркнула Лиза и указала на всех нас. – Не ваше дело, с кем и как я встречаюсь. Если я захочу трахнуть весь этот бар, то вам…
– Да ты уже! – крикнула я, перебивая ее.
– Нет! Я трахнул тебя! – проорала она в ответ, и во внезапной тишине после этого заявления мне стало слышно, как снова выругался Эван и тихо вздохнула Дженни. – А тебе хреново, из-за того что ты обманула Сашу. – Лиза перегнулась через голову Дженни, и та опять толкнула ее в грудь. – Закрутила роман, тебя заела совесть, но ты…
Я перебила ее:
– Нет у нас никакого романа! Мы совершили ошибку, дважды – больше ничего!
– Да ладно, Ира! – выдохнула она в ажиотаже. – Ну и наивная ты, черт возьми. Секс-то был дважды, а все остальное? Это, по-твоему, не роман?
– Бред! – завопила я.
– Да неужели? Тогда почему ты так отчаянно скрывала это от Саши? Если все так невинно и безобидно, то почему бы нам не объявить всем и каждому о наших отношениях? – Лиза указала на дверь, намекая на внешний мир.
Она была права. Мы только приоткрылись окружающим, не показав, насколько сблизились в действительности. У меня не было ответа.
– Я… я…
– Почему нам нельзя даже прикоснуться друг к другу?
Я замерла: мне не понравился ни вопрос, ни хриплость голоса Лизы.
– Что с тобой бывает, Ира, когда я тебя трогаю?
Ее тон, без малого утробный рык, был непристоен, как и слова, и Дженни отступила от нее, вновь уронив руку.
Лиза провела пальцами по своей футболке, отвечая на собственный вопрос:
– У тебя скачет пульс, учащается дыхание. – Она закусила губу и начал изображать тяжелые вздохи, не отводя от меня взгляда. – Твое тело трепещет, губы размыкаются, глаза горят.
Смежив веки, она издала тихий стон, затем посмотрела на меня снова и сладко втянула воздух сквозь зубы. Нарочно напрягая голос, она стала истязать меня дальше:
– Твое тело томится и ноет во всех местах.
Лиза опять закрыла глаза и точно воспроизвела низкий стон, который я не раз издавала. Она запустила пальцы в волосы на затылке, как делала временами и я, другой же рукой погладила себя по груди – еще один жест, прекрасно мне знакомый. Выражение ее лица стало тем же, что и в минуты интимнейшей близости, а общий эффект до того поражал эротизмом, что я покраснела густейшим образом. Лиза сглотнула и выдала безумно возбуждающий звук, распахнув рот, как если бы задыхалась.
– О… боже… пожалуйста… – Она изобразила стон, продолжая шарить руками по телу все ниже, ближе к джинсам…
– Хватит! – гаркнула я и посмотрела на Дженни, готовая провалиться сквозь землю.
Та была настолько же бледна, насколько я – красна. Она ответила мне взглядом и больше не придерживала рукой, скорее, сочувственно сжимая мое плечо. Эван, маявшийся у двери, пробормотал:
– Черт побери, Лиза.
Та распахнула злые глаза и выпалила:
– Вот о чем я думала! По-вашему, это сплошная невинность? – Она оглядела комнату. – Кто так считает – ты? Или ты?
Лиза посмотрела на меня.
– Ты сделала выбор, помнишь? Саша. Мы покончили со всем, что было. – Она указала на себя и на меня. – Ты не питаешь ко мне никаких чувств. Ты не захотела быть со мной, но теперь не хочешь, чтобы со мной был вообще кто-то. – Она покачала головой. – Тебе этого надо? Чтобы я была один-одинешенек?
В конце фразы ее голос гневно пресекся.
Лицо мое, все еще пунцовое от стыда, пылало от бешенства.
– Я никогда этого не говорила. Я сказала, что, если у тебя кто-то появится, я пойму… Но, господи, Лиза, Эван же прав – сбавь обороты!
Повисло молчание, и все переглянулись. Наконец мое терпение вышло.
– Ты хочешь обидеть меня? Пытаешься доказать что-то?
– Тебе?.. – Лиза смерила меня взглядом. – Нет… Ничего!
Она чуть отошла от Дженни, и я налетела на нее, рванувшись вперед. Она вцепилась мне в плечи, удерживая на месте.
– Значит, ты не нарочно меня оскорбляешь? – прорычала я.
– Нет. – Она опять взъерошила волосы и помотала головой.
Все заволокло красной пеленой – до того я рассвирепела. Конечно же нарочно! Зачем иначе окучивать целый город? Зачем еще нарушать свое слово?
– А как насчет моей сестры?
– Господи, только не начинай снова, – застонала она и закатила глаза.
Эван шагнул, намереваясь помочь Дженни, которая уже с трудом меня сдерживала: я пришла в неистовство и пыталась прорваться к Лизе. Дженни глянула поверх меня на Эвана и молча замотала головой. Он остался у двери.
– Да! Начинаю! Снова! Ты обещала! – взвыла я, тыча в нее пальцем.
– Значит, я соврала, Ира, что тут непонятного? – заорала она в ответ. – Со мной такое случается, если ты не заметила! И что такого? Она хотела меня, а ты – нет. Какое тебе дело, если я…
– Потому что ты моя! – возопила я совершенно не умышленно. Конечно, она никак не была моей…
Тишина, обрушившаяся после моих слов, оглушила. Лиза побледнела, а затем пришла в сильную, чрезвычайную ярость.
– Нет, не твоя! В ЭТОМ ВСЕ ГРЕБАНОЕ ДЕЛО!
– Лиза! – вскинулась Дженни, и она в итоге уставилась на нее.
Казалось, что дальше некуда, но после бездумного заявления лицо мое запылало еще жарче.
– Так вот почему ты это сделала? Поэтому переспала с ней, сукин ты сын? Хотела доказать? – Мой голос срывался от гнева.
– Она этого не делала, Ира, – негромко проговорила Дженни, решившая наконец вмешаться.
– Дженни! – послала ей ледяной взгляд Лиза.
Не обращая на нее внимания, она очень спокойно продолжила:
– Это не Лиза с ней спала.
Она угрожающе шагнула к Дженни, а Эван – к ней, и Лиза, посмотрев в его сторону, остановилась.
– Тебя это не касается, Дженни, не лезь!
Она, слегка рассердившись, холодно выдержала ее взгляд.
– Теперь касается! Лиза, зачем ты ей врешь? Скажи правду! Хоть раз скажи ей правду.
Она захлопнула рот, стиснула зубы. Эван сердито взглянул на нее, а Дженни нахмурилась. Я больше не могла этого вынести и закричала:
– Пожалуйста, кто-нибудь, скажите же мне хоть что-то!
Дженни обернулась и мягко осведомилась:
– Ты вообще слушаешь, что говорит Гриффин?
Лиза досадливо произнесла:
– Нет, она его сторонится, как огня. – Она тише добавила: – На то и был расчет.
В смятении я сдвинула брови:
– Погодите… Гриффин? Сестра спала с Гриффином?
Дженни кивнула, закатывая глаза:
– Ира, он только об этом и твердит. Поет на каждом углу – «лучшая дырка в моей жизни»! – Она скривилась от отвращения.
Лиза вновь сжала зубы, а потом сказала:
– Ну хватит, Дженни.
Я таращилась на нее, не веря ушам, потом посмотрела на Эвана. Тот пожал плечами, кивнул и с любопытством уставился на Лизу. Дженни сделала то же. А после и я.
– Ты мне соврала? – прошептала я.
Лиза повела плечами, не соглашаясь:
– Ты так подумала. Я просто не стала тебя разубеждать.
Я взвилась от ярости:
– Ты мне соврала!
– Сказано же тебе: со мной случается, – огрызнулась она.
– Но зачем?
Лиза отвернулась от нас и промолчала.
– Ответь ей, Лиза, – проговорила Дженни.
Она глянула на нее, и она подняла брови. Лиза насупилась, но продолжала молчать.
Меня затопили воспоминания.
– Эта стычка в машине в дождь… Все началось потому, что я рассвирепела на вас с нею. Зачем ты предоставила мне думать…
Она впилась в меня взглядом:
– А почему ты сразу решила…
– Она мне сама сказала. Ну, это так прозвучало, будто…
Я закрыла глаза. Мне самой не хотелось выслушивать ее до конца. Я так и не дала ей объяснить, что произошло той ночью. О Лизе она сказала лишь то, что хочет поблагодарить ее за все, что она для нее сделала. Я решила, что она передает ей спасибо за это самое. Она же, быть может, имела в виду вечер вообще, бесконечные танцы с ней, доставку ее к Гриффину, поездку домой или – господи, да это могло быть что угодно!
Вновь открыв глаза, я посмотрела на Лизу и смягчила и голос, и взгляд:
– Прости, что я так подумала… Но почему ты так долго не говорила правду?
Она тоже смягчилась:
– Хотела, чтобы ты страдала…
– Почему? – прошептала я и шагнула к ней.
Дженни, видя, что мы успокоились, дала мне пройти. Лиза отвернулась и не ответила. Я подошла к ней и положила ладонь ей на щеку. Она закрыла глаза.
– Почему, Лиза?
Она прошептала, не размыкая век:
– Потому что ты тоже заставляла меня страдать… Много-много раз. Я хотела отомстить.
Мой гнев улетучился. Лиза, также больше ни капли не злая, медленно открыла глаза, всем видом выражая душевную боль. Она молча ответила взглядом на взгляд. Где-то на задворках моего сознания отложилось, что Дженни подошла к Эвану и предложила оставить нас наедине ненадолго. Затем я услышала звук отворяемой и запираемой двери – и мы с Лизой оказались одни.
– Я никогда не хотела тебя ранить, Лиза… Никого из вас.
Мне ответила мертвая тишина, и я опустилась на колени посреди комнаты. Вознесшись на пик эмоций, я полетела вниз, и сказалось все: вина, возбуждение, боль, страх неизвестности и гнев. Я едва могла вспомнить, как замечательно все начиналось и длилось, пока я не разрушила все.
Лиза опустилась рядом и взяла меня за руки:
– Теперь уже не важно, Ира. Все идет своим чередом. Ты с Сашей, а я… я… – Она сглотнула.
Мне так не хватало былого, наших трепетных отношений, длившихся до того, как Лиза охладела, потом распалилась, а затем стала такой, как сейчас. Я не успела подумать, слова вырвались сами.
– Я скучаю по тебе, – прошептала я.
Она замерла, и я услыхала, как она сглотнула.
– Ира…
Подступили слезы, и мне хотелось одного: вернуть себе друга. Удивительно, но Лиза обняла меня, как делала давным-давно. Я прижалась к ней, нуждаясь в ее близости. Она принялась гладить меня по спине, когда я начала всхлипывать, уткнувшись ей в плечо. Я отчаянно хотела освободиться от бремени многих чувств. Голова шла кругом от вины, злости, пыла и боли.
Лиза пробормотала что-то сильно похожее на «прости, малышка». Мое сердце бешено забилось при мысли об этих нежных словах, слетевших с ее уст.
Она опустилась на пятки, по-прежнему крепко прижимая меня к себе, так что я сидела на ее бедрах, расставив колени. Она стала гладить меня по голове, и я начала обмякать. Она долго продержала меня так. Я постепенно перестала плакать и повернулась взглянуть на нее.
Странно – ее глаза были закрыты, голова опущена. Лиза пребывала в печали. Я попыталась отстраниться, но она, не размыкая век, притянула меня ближе и прошептала:
– Нет, пожалуйста… Останься.
Я моментально смекнула, в каком опасном положении мы оказались. Но ради всего святого – до чего же здесь было тихо, как крепко она меня обнимала и как же давно мы не сливались в таких объятиях. Она медленно открыла глаза, и я поняла, что она тоже осознает риск. Ее губы разомкнулись, дыхание участилось. Я видела, что она до боли хочет меня. Лиза была права: у нас имелась причина не прикасаться друг к другу.
Думая лишь о том, как мне сказать ей, что я не могу больше так поступать с Сашей, я шепнула:
– Мне страшно тебя не хватает.
Это было совершенно не то, что я хотела произнести. Что со мной стряслось?
Лиза закрыла глаза и ткнулась в меня лбом. Я отчетливо видела, до чего ей трудно со мной, – мне искренне не хотелось, чтобы так было…
– Ира, я не могу… – Она снова глотнула. – Это ошибка, ты не моя.
Я затрепетала при слове «моя», сорвавшемся с ее губ, и себя же за это возненавидела. Мысленно соглашаясь с ней, я прошептала:
– Нет, я твоя.
И снова стоп, я же не это хотела сказать…
Лиза издала странный звук и прерывисто вздохнула:
– Так ли это?..
Она прошептала это настолько тихо, что я едва расслышала. Она посмотрела на меня, и в ее глазах снова горела страсть.
– Я очень хочу тебя…
Мне было отчаянно жаль нашей прежней непринужденной дружбы и невыносимо совестно того, что я постоянно изменяла Саше, но до боли хотелось ощущать на себе руки Лизы, и последнее побеждало. Я так по ней скучала, и вот она со мной – мне вдруг не захотелось терять ее снова.
– Я тоже тебя хочу, – прошептала я, впервые за все это время сказав то, что и собиралась.
Тогда она перекатилась так, что я улеглась на пол, а она вдавилась в меня. Едва дыша, Лиза помедлила, почти касаясь моих губ. Она сохраняла выдержку, и мне было видно, какая в ней шла борьба. Она сомневалась, что мне действительно хотелось этого.
Не зная, что говорю, я выпалила все разом:
– Я страшно по тебе истосковалась. Мне так давно хотелось к тебе прикоснуться. Обнять тебя. Я хотела тебя безумно долго. Ты нужна мне, Лиза… И всегда была нужна.
Она все еще сдерживалась, неистовым взором шаря по моему лицу в поисках лжи.
– Я не… Ты больше не проведешь меня, Ира. Я лучше покончу с этим, чем снова попадусь в твой капкан. Я не могу…
Допытываясь до истины, я тоже покопалась в себе, однако нашла лишь болезненную телесную тоску по Лизе. Мне было не вынести еще одного вечера, когда она осталась бы с очередной девушкой. Я не могла допустить, чтобы ее губы хотя бы секунду касались кого-то помимо меня, но даже не задумывалась над тем, что это значило для нас с Сашей. Во мне пульсировала единственная мысль: Лиза должна быть моим, и только моим.
Я осторожно заключила ен лицо в ладони.
– Не бросай меня. Ты мой, а я твоя. Я хочу тебя… И ты можешь брать меня. Только прекрати бывать со всеми этими…
– Нет, – отпрянула она. – Я не буду с тобой, ты ревнива.
Снова притянув ее ближе, я позаимствовала один из ее жестов, давным-давно сведший меня с ума. Я чуть провела языком по ее верхней губе изнутри. На Лизу это оказало тот же эффект. Она закрыла глаза и задрожала, делая быстрый вдох.
– Ира… нет. Не повторяй этого со мной…
Я помедлила.
– Лиза, я и не собираюсь. Прости, что я тебя оттолкнула, но больше я не скажу тебе «нет».
Мой язык вновь занялся ее пленительной кожей. Я добралась только до половины губы, когда она впилась в меня. Поцеловав меня, она сделала паузу и отпрянула, дыша неглубоко и часто. Она пристально смотрела на меня и явно разнервничалась.
– Я влюбилась в тебя, – прошептала она, ища мои глаза.
Она была очень бледна, страшно напугана и немного обнадежена.
– Лиза, я…
Не зная, что сказать, я снова была готова расплакаться.
Она не позволила мне даже попытаться закончить – погладила меня по щеке и поцеловала опять, но нежно, ласково, бесконечно чувственно.
– Я так люблю тебя, Ира. Нет слов, как я по тебе скучала. Я страшно виновата. Прости за жуткие вещи, которые я наговорила. Прости, что врала тебе про сестру… Я ее и пальцем не тронула. Я обещала, что не буду. Я не могла тебе признаться, насколько я тебя обожаю… как сильно ты меня ранила.
Высказавшись о своих истинных чувствах, она словно дала волю всем прочим сдерживаемым эмоциям и теперь не могла остановиться.
Она говорила быстро, в паузах между поцелуями.
– Я люблю тебя. Прости. Пожалуйста, прости. Эти девушки… Я страшно боялась до тебя дотронуться. Ты не хотела меня… Я не могла терпеть эту боль. Я пыталась переболеть тобой. Когда я была с ними, передо мной всегда была ты. Я так виновата… Я люблю тебя.
Я внимала ей в потрясенном молчании, и слезы текли по моим щекам. Ее искренние слова и мягкие губы лишали меня сил, заставляя мое сердце отчаянно колотиться.
Она без устали смыкала наши губы, а речь продолжала струиться.
– Прости и забудь, пожалуйста… Я пыталась выкинуть тебя из головы. Не вышло… Я только хотела тебя сильнее и сильнее. Господи, я тосковала по тебе. Мне так жаль, что я тебя оскорбила. Я никого не хотела так, как тебя. Я дико хочу тебя. Хочу навсегда. Прости меня… Я очень тебя люблю.
Я все еще не могла осмыслить ее слова и затравленный взгляд, в котором читалась и надежда. Но от всего сказанного она была мне еще больше желанна. Мое дыхание отяжелело и стало прерывистым. В ответ поцелуи Лизы становились все неистовее.
– Боже, я люблю тебя. Ты нужна мне. Прости меня. Останься со мной. Скажи, что я тоже нужна тебе… Скажи, что ты тоже хочешь меня. Пожалуйста, будь моей…
Она мгновенно прекратила меня целовать и застыла, цепенея от ужаса, как будто только сейчас осознала, о чем говорила.
– Ира?..
Голос ее дрожал. Глаза влажно блестели, ловя мой взгляд.
До меня дошло, что я уже давно не произносила ни слова. Она изливала мне душу, а я молчала. Конечно, она не давала мне возможности говорить, но, судя по ее страху, даже не понимала этого. Она знала одно: я молчала и плакала.
Мое горло перехватило от избытка чувств, и я закрыла глаза, давая себе минуту на то, чтобы все вобрать. Она любит меня? Обожает? Любит? Хочет… навсегда? Любит меня? Хочет, чтобы я была с ней? Любит? Чувства, которые я испытывала к ней и в то же время яростно отвергала, вернулись и затопили все мое существо. Мне вспомнилась каждая мелочь – все горести, радости, ревности, – неужели она всегда любила меня?
Я отстранила ен и осознала, что продолжаю лежать молча, с закрытыми глазами. Открыв их, я увидела ее печальное, испуганное лицо. Я схватила Лизу за руку, не позволяя отдалиться. Она поймала мой взгляд, и по ее щеке скатилась слеза. Я стерла ее большим пальцем и придержала Лизу. Притянула ближе, нежно поцеловала.
– Ира… – пролепетала она, чуть отшатнувшись.
Я проглотила комок.
– Ты всегда была права: мы не друзья. Мы намного больше, чем друзья. Я хочу быть с тобой, Лиза. Хочу быть твоей. Я и так твоя.
Все это вырвалось в мгновение ока – ничего другого я не могла придумать. В ту секунду на ней сошелся клином весь свет. Ничего не было, кроме нее, и я больше не хотела ей противиться. Я устала от этой войны и хотела принадлежать ей во всех смыслах.
Лиза перекатилась и вновь очутилась поверх меня. Наши губы встретились.
Она тихо выдохнула и поцеловала меня взасос, как будто мы не делали этого много лет. Страсть, исходившая от нее, накрывала с головой, она сотрясалась всем телом. Лиза сменила точку опоры и толкнулась в меня, издав глубокий горловой звук, который заставил меня трепетать.
Я провела руками по ее спине, и она задрожала. Нащупав подол ее футболки, я потянула ее вверх и погладила голую кожу. Секунду я любовалась потрясающим совершенством ее тела, и затем мы опять слились в поцелуе.
Она снова переместила центр тяжести и медленно провела руками по моей шее, груди, потом скользнула ими под блузку. Они тряслись, когда она задрала ее и стянула. Дрожало и тело, пока она целовала меня. Я поняла, что она сдерживалась, заставляя себя действовать медленно и сохранить контроль, на случай если я передумаю. При мысли о том, как сильно она хотела меня и до чего была во мне не уверена, я вся загорелась.
Я водила руками по ее голой спине, ощущая каждую мышцу, каждую выемку. Она чуть застонала, когда я дотронулась до ее груди и провела пальцами по тонкому рубцу на ребрах – шраму, который она заработала из-за меня, потому что любила меня. Ее губы не оставляли в покое моих, руки гуляли по плечам, шее, поверх лифчика, спускались к животу. Я вздохнула – до того было сладко вновь ощущать ее прикосновения, я так давно их не знала. Она снова сдвинулась и дрожащими руками потянулась к моим джинсам. Пальцы начали поигрывать ремнем, как будто прикидывая, надо ли…
Я отпрянула от ее губ и прошептала на ухо:
– Я твоя… Не останавливайся.
И с этими словами искушающе поерзала под ней.
Выдохнув и расслабившись, Лиза послушала меня и не остановилась. Она принялась расстегивать мне джинсы, и я, кусая губу, потянулась расстегнуть ее. Она отпрянула, пристально изучая меня. Дрожь прошла. Я разделалась с ее джинсами, а она начала стаскивать мои. Глядя на меня с невыразимой любовью, она тихо произнесла:
– Я люблю тебя, Ира, – и снова стала целовать.
Ее лицо и признание настолько потрясли меня, что я перестала дышать. Внезапно все показалось неправильным, грязным. Происходящее не сочеталось с ее нежными словами, и я не могла отпустить тормоза.
– Лиза, подожди… – сказала я робко. – Всего мину…
– Ира… – Она оставила мои джинсы в покое и тяжко застонала, навалилась всем телом, положила голову мне на плечо. – О… мой… бог. Ты серьезно? – Она стала кататься головой по моему плечу. – Пожалуйста, не делай этого снова. Я не вынесу!
– Нет, я не буду… Но…
– Но? – Лиза привстала, чтобы видеть меня. Она была не в силах дышать, ее карие глаза горели желанием, но уже и досадой.
Я провела пальцем по ее щеке, пока не заставила наконец улыбнуться.
– Если мы собираемся это сделать… Если я буду с тобой… – Я оглянулась на грязный пол, где мы лежали. – Это случится не на полу в подсобке Пита.
Она нахмурилась, но сразу пошла на попятную, ласково поцеловала меня и шепнула:
– Теперь тебя, значит, не устраивает грязный пол?
Я вновь рассмеялась – она намекала на нашу свиданку в кофейной будке, вдобавок меня обрадовало, что чувство юмора вернулось к ней. Я давно не слышала от нее шуток.
Лиза поцеловала меня в сотый раз, после чего, подавшись назад, изобразила недовольство.
– Неужели ты заставила меня изливаться только затем, чтобы снова раздеть? – Лиза чарующе выгнула бровь.
Я прыснула и бережно заключила ее лицо в ладони.
– Господи, я скучала. Мне не хватало этого.
– Чего именно? – осведомилась она тихо, отражая мой взгляд и осторожно поглаживая меня по голому животу.
– Тебя… Твоих шуток, улыбки, прикосновений, твоего… всего. – Мой взор лучился теплом.
– Как же я тосковала по тебе, Ира, – посерьезнела она.
Я кивнула, проглотив застрявшие в горле чувства, и она поцеловала меня снова. Внезапно Лиза отодвинулась дальше, созерцая меня полуголую, распростершуюся под ней, закусила губу и выгнула бровь.
– Знаешь… Здесь масса возможностей, помимо пола.
– Да неужели? – вторила я, радуясь ее живости.
– Ага… – Улыбаясь, она огляделась. – Стол… стул… полка…
Лиза глянула на меня сверху вниз, и ее ухмылка вдруг стала дьявольской.
– Стена?
Я рассмеялась и погладила ее по груди, дивясь своей переменчивости по отношению к Лизе. Мы только что были готовы вцепиться друг другу в глотки – и вот уже перебрасывались нескромными шуточками. Я мотнула головой:
– Просто поцелуй.
– Да, мэм. – Она улыбнулась и принялась упоенно целовать меня. – Динамщица, – пробормотала она, принимаясь за шею.
– "Кобель", – отозвалась я, ухмыляясь и покрывая поцелуями щеку, по которой не столь давно лупила ее без устали.
Лиза хрипло рассмеялась и перешла к ямке между ключицами.
По комнате разнесся настойчивый стук в дверь, но мы с Лизой оставили его без внимания.
– Мм… – Я закрыла глаза, когда Лиза слегка провела языком по моей шее. Боже, я была без ума от этого.
Она обхаживала мой подбородок, когда докучливый стук, который мы игнорировали, преобразовался в распахнутую дверь. Я глотнула воздух и вскинула голову, сердце бешено колотилось. Лиза повернулась к двери.
– Черт бы тебя подрал, Эван… Напугал так, что я чуть не обделалась! – сказала Лиза со смехом.
Мне же было не до смеха. Я была не в том виде, чтобы показываться кому-то. Эван, к его чести, прикрыл глаза. Он немедленно затворил за собой дверь и отвернулся.
– Извини, старина. Я знаю, вы тут… Лиза, надо поговорить.
Эван стоял вконец смущенный, но до меня ему было далеко. Лиза лежала на мне, скрывая меня от Эвана, пусть тот и не смотрел в нашу сторону.
– Умеешь ты вовремя, дружище, – нахмурилась Лиза.
Эван нечаянно глянул на нас и быстро вновь отвернулся. Я крепче вцепилась в Лизу, желая оказаться где угодно, только подальше отсюда.
– Извини… Но через десять секунд ты скажешь мне спасибо за это «вовремя».
Лиза улыбнулась во весь рот:
– Да брось, Эван, как будто нельзя подождать те же десять… – Я ткнула ее под ребра, и она взглянула на меня, а потом снова на Эвана. – Двадцать минут?
Я прыснула.
– Саша здесь, – сообщил Эван.
Перестав хихикать, я тихо спросила:
– Что?
Лиза уселась на мне верхом.
– Вот дерьмо.
Она протянула мне блузку, и я быстро оделась. Она так и сидела на мне, размышляя и надевая футболку.
Эван наконец смог безбоязненно смотреть на нас.
– Если не хотите, чтобы здесь стало еще веселее, то Ире нужно уйти, а тебе – остаться, и мы потолкуем.
Лиза усиленно закивала.
– Спасибо. – Она оглянулась на Эвана.
– Я же говорил, спасибо скажешь, – криво усмехнулся тот.
Я ощутила ледяной холод, когда Лиза наконец слез с меня и помогла мне встать. Мы привели себя в порядок, и я опять начала задыхаться. Лиза положила руку мне на плечо:
– Все хорошо… Все будет в порядке.
Меня же охватила паника.
– Но целый бар… Они все видели, будут говорить. Он что-нибудь да узнает.
Лиза замотала головой:
– Узнает, что мы подрались… Вот и все.
Она посмотрела на Эвана, которому явно не терпелось, чтобы я ушла.
– Иди, пока он не явился сюда.
– Ладно…
– Ира… – Она поймала меня за руку, когда я развернулась к выходу, и притянула к себе для долгого прощального поцелуя.
Задыхаясь, я шагнула в коридор.
__________________________
Омг... 5930 слов....
Если вы это читаете значит до читали до конца и мы вас поздравляем💜🦈😅
Ждём-с коментики!)🙃