Влюблённая в мечту

Я проснулась от яркого света. Он пробивался сквозь веки, и я поморщилась, пытаясь приоткрыть глаза. Белый потолок, знакомый запах антисептика, тихое пиканье приборов - я снова в больнице. Но теперь я чувствовала своё тело. Оно было тяжёлым, чужим, будто я не пользовалась им целую вечность. Каждый мускул ныл, голова кружилась, а в горле пересохло.

- Эвелина? - услышала я голос. Знакомый, родной, с хрипотцой от слёз. - Ты слышишь меня?

Я повернула голову и увидела Финна. Он сидел на краю кровати, сжимая мою ладонь в обеих руках. Его глаза были красными, под ними залегли тени, и выглядел он так, будто не спал несколько дней. Но сейчас он улыбался - широко, отчаянно, счастливо.

- Финн... - прошептала я, и голос прозвучал хрипло, почти неслышно.
- Я здесь, я рядом, - он наклонился и поцеловал мои пальцы, не отпуская руку. - Ты вернулась. Ты правда вернулась.

Я попыталась улыбнуться, но мышцы лица не слушались. Вместо этого я просто сжала его ладонь в ответ - слабо, но достаточно, чтобы он почувствовал.

- Как я... долго? - спросила я.
- Два месяца, - выдохнул он. - Два месяца ты была в коме. Я думал... я боялся, что ты не очнёшься.

Два месяца. Для меня это было вечностью и мгновением одновременно. Воспоминания нахлынули - туман, старуха, книга, ключ, зеркало. Всё это казалось сном, странным и нереальным. Но я помнила. Я помнила лицо тёти Кэтрин, помнила разбитое зеркало на набережной, помнила, как я читала заклинание. И демона помнила. Он был настоящим.

Или это просто игра моего воображения, пока я была без сознания?

Дверь в палату открылась, и вбежала медсестра, а следом - врач. Они начали проверять мои показатели, задавали вопросы, светили фонариком в глаза. Я отвечала односложно: "Да", "Нет", "Чувствую", "Болит". Они записывали что-то в карту и улыбались.

- Вы очень везучая, мисс, - сказал врач. - Ваше состояние стабильно, восстановление будет долгим, но прогнозы хорошие.

Я кивнула, но мысли были заняты другим. Где мои родители? Где тётя Кэтрин? И где те предметы - книга, ключ, зеркало?

Когда врачи вышли, Финн снова взял меня за руку.

- Твои родители прилетели, - сказал он. - Они здесь, внизу. Я позову их?

Я замотала головой. Не потому что не хотела их видеть - я безумно по ним скучала. Но я не была готова. После того, что я узнала в зеркале, мне нужно было время. Я помнила каждое слово: "Она приёмная... мы не скажем ей". Я смотрела на Финна и не знала, как теперь смотреть на маму и папу.

- Потом, - прошептала я. - Дай мне немного прийти в себя.

Финн понимающе кивнул, хотя в его глазах затаилось удивление. Он не знал того, что знала я. И, наверное, никогда не узнает.

Я обвела взглядом палату. На тумбочке стояли стакан с водой, таблетки и... мои предметы. Книга с рубином, ключ и зеркало. Они были здесь, рядом со мной, но теперь выглядели совсем обычными: старая потрёпанная книга, стальной ключ с потускневшей гравировкой и дешёвое зеркальце в пластиковой рамке. Никакого света, никакой магии. Просто вещи.

- Это принесла тётя Кэтрин, - сказал Финн, проследив за моим взглядом. - Сказала, что они твои. Что ты просила их принести.

Я протянула руку и коснулась книги. Она была холодной и шершавой, как обычная старая бумага. Ничего необычного. Но в глубине души я знала - это был мой артефакт. И он помог мне вернуться.

- Скажи ей спасибо, - выдохнула я. - Я попрошу её потом объяснить.

В дверь постучали, и в палату заглянула Кэтрин. Она улыбнулась мягко, и в этой улыбке я увидела что-то большее, чем просто радость за племянницу. Она знала. Она видела меня в том мире, в том доме, когда я собирала зеркало.

- Можно войти? - спросила она.
- Конечно, тёть Кэт, - я улыбнулась ей.

Она подошла, обняла меня (аккуратно, стараясь не задеть провода) и поцеловала в лоб.

- Я так рада, что ты очнулась, - сказала она. - Ты такая молодец.

Я хотела спросить её про зеркало, про магию, но передумала. Позже. Когда мы будем одни, без Финна, без медсестёр. Я знала - она расскажет.

Прошло несколько часов. Ко мне пускали маму и папу - они плакали, обнимали, гладили по голове. Я улыбалась и говорила, что всё хорошо, но внутри всё сжималось от мысли, что я не их кровь. Но я помнила слова мамы из того видения: "Ты навсегда останешься моей дочерью". Я решила, что пока оставлю эту правду при себе.

Когда вечером все ушли, я осталась одна с Финном. Он сидел на стуле, держал меня за руку и смотрел на закат за окном. Небо полыхало алым, как в тот день у пруда, когда я была призраком.

- Красиво, - прошептала я.
- Да, - ответил он. - Но не так красиво, как ты, когда открыла глаза.

Я засмеялась, и это был настоящий смех - первый раз после комы. Я чувствовала себя слабой и сломленной, но живой.

- Финн, - сказала я. - Я ничего не помню о том, что происходило, пока я спала. Но я чувствую, что всё это время ты был рядом. Спасибо.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб, а затем в губы. Легко, невесомо, как прикосновение ветра.

- Я всегда буду рядом, - сказал он. - Больше никогда не оставляй меня.

Я сжала его руку в ответ и посмотрела в окно. Закат алел, и в отражении стекла мне показалось, что на мгновение я увидела ту самую старуху - Мисс Колдунью. Она улыбнулась и помахала мне, а затем исчезла.

- Что? - спросил Финн, заметив моё замешательство.
- Ничего, - улыбнулась я. - Просто показалось. Закрой окно, а то я замёрзну.

Он послушно поднялся и задвинул занавеску. А я закрыла глаза и позволила себе просто быть - живой, настоящей, с ним рядом.

Впереди была долгая дорога к выздоровлению. И, возможно, к новым открытиям. Но сейчас я была счастлива.