Мартовская корысть

В кабинете Маттео слишком душно. Пытаюсь собраться с мыслями, рассматриваю Жанну. Её черные волосы распущены, но с ближней от меня стороны они убраны за ухо. Будто бы волосами она отгораживается от мужа, но не от меня.

— Кто начнет? - уточняю я.

— Ох, Алиса... - тихо шепчет Жанна, а затем начинает громко кашлять.

Маттео не поднимает головы, а я подсаживаюсь поближе и начинаю бить её по спине. Нахожусь слишком рядом с её лицом, когда она взглядом показывает на свою руку, прижатую к бедру. Я не понимаю, зачем мне смотреть туда.

Мать Марка начинает бесшумно стучать своей рукой по верхней части ноги, и даже в тишине после кашля я не могу уловить ни единого движения. Склоняю голову, закрывая глаза волосами, но смотрю через проблески на боковую сторону её бедра.

Три удара ладонью. Пауза. Удар ладонью, затем кулаком. Пауза.

Я напрягаюсь. Тихо сглатываю, продолжаю смотреть на руку. Она бьет быстро, что я едва успеваю запомнить количество ударов и соотнести все в своей голове.

Ладонь-ладонь-кулак-кулак. Пауза. Ладонь-кулак. Пауза. Кулак-ладонь. Пауза.

Кулак. Пауза. Ладонь. Пауза.

Кулак-ладонь-кулак. Пауза. Кулак-кулак-ладонь. Пауза. Кулак-кулак-кулак. Пауза. Кулак-кулак-кулак. Ладонь-кулак-ладонь. Кулак-кулак. Кулак-ладонь-ладонь-ладонь.

Я понимаю её.

Быстро отбиваю ответ пальцами на диване. Жанна еле заметно кивает.

— Hai intenzione di parlare? - от голоса мафиози я вздрагиваю.

— Amore mio, per cominciare dobbiamo trovare conforto nel silenzio. - поднимает голову Жанна и миловидно улыбается мужу, а затем поворачивается ко мне. - Он спросил, почему мы не разговариваем. Я ответила, что для начала мы учимся находиться друг с другом в тишине, чтобы было комфортно.

— Верно, для начала нужно привыкнуть. - подтверждаю я, будто-бы для Маттео меня понимает.

***

Неделю спустя.

С каждым днем мне всё хуже. Для врачей я выгляжу так, будто разгружаю кирпичи. Они думают, что мое состояние возвращается к критической точке комы. На их практике давно не было таких случаев, по крайней мере, мне так сказала Фабиана.

Сплю практически весь день, мне удается проснуться только под вечер. Врач обеспокоена, Яна тоже тревожится.

Мне плевать. Я настолько обессилила, что не завтракаю, не обедаю, и не ужинаю. Замечаю, что Фабиана часто разговаривает с Маттео на Итальянском, когда Жанны и других нет рядом. Мафиози посматривает на меня и улыбается в те моменты, когда я не могу засунуть в себя пищу. Когда мне чересчур плохо, он радуется. У него есть план моей смерти? Не совсем риторический вопрос.

Я словно в прострации. Я хочу домой и я хочу, чтобы всё это закончилось.

День за днем, сутки за сутками. Я всегда жду ночь. В темное время суток начинается самое интересное, но я стараюсь не думать об этом, не подаю виду.

С личным тренером я перестала заниматься, как и перестала видеть солнце.

***

2019 год, 30 декабря.

Все свистит, гудит и чувствую, как закладывает уши. Оглядываюсь на пассажиров, которые начинают ерзать на своих темно-синих сиденьях. Вдоль кресел проходит стюардесса и проверяет людей, находящихся на борту.

— Уважаемые пассажиры! - слышу я шелестящий голос над головой. - Наш самолет совершил посадку в аэропорту Внуково города Москва. Температура за бортом - минус десять градусов Цельсия, время - двенадцать часов пятьдесят минут. Благодарим вас за выбор нашей авиакомпании.

Когда я схожу с трапа, то сразу вдыхаю мерзлый запах родины. Москва. Я дома. Вдалеке вижу тысячи огоньков, которые всё равно не могут осветить все ночное небо. Люди вокруг меня суетятся, бегут к автобусу, который доставит нас в аэропорт, а я неторопливо шагаю на высоченных каблуках сапогов, стараясь скрыть свою хромоту. Меня обволакивает черная шуба, она точно из натурального меха, на голове леопардовый платок и солнцезащитный очки. Конечно, мне не нужна защита глаз ночью, но это необходимо.

Еще через некоторое время я посматриваю на наручные часы, пока жду свой багаж. Моих вещей там нет. Сейчас на мне из «своего» лишь нижнее бельё.

Слышу шум, гул, людей. От них я отвыкла, потому что приелась тишина. Пытаюсь скрыть свою счастливую улыбку непробиваемой маской безразличия. До сих пор не могу поверить. Я дома. Чего только мне это стоило.

Бедра и икры болят, поясница ноет, и я чуть ли не вскрикиваю от радости, когда вижу ярко-красный чемодан на ленте. Стучу каблуками, элегантно подхожу к нему, беру в руки, ставлю на пол и выдвигаю длинную ручку.

Все документы заранее лежат в черной кожаной сумочке, которая покоится на моем локтевом суставе. Игнорируя людей, которые откровенно пялятся на меня в моем костюме «дивы», я начинаю покидать здание.

Внуково уже позади. Я вновь выхожу на улицу и осматриваю родную землю: даже ночью Москва не спит. Около выхода приезжих поджидают таксисты, которые готовы отвезти их втридорога, потому что стоят на платной парковке. Мне кричит какой-то нерусский мужчина, предлагает помощь, но я игнорирую и, катя за собой чемодан, иду прочь. Освещение аэропорта помогает мне разглядеть дорогу.

Прохожу через пешеходный переход, затем половину квартала и оказываюсь в тихом парке Аллеи Славы. Иду по заснеженной дороге, вымощенной из серой плитки, вдоль монументов. Сердце бешено колотится. Я обязана дойти до места по точному маршруту. Цокаю мимо заснеженных деревьев, пока не сворачиваю на нужную тропу.

«Третья и вглубь.» - твержу себе я и, немного скользя и шмыгая носом от непривычной погоды, удаляюсь в неосвещенную чащу. Виляю по тропинкам, пока не оказываюсь вдоль забора. Такие незамысловатые лабиринты между узких деревьев удобны: эхо отбивает любой шаг, и ты знаешь, что за тобой нет хвоста, а при повороте всегда можешь заметить боковым зрением человека, кто может идти позади тебя. За мной никого нет. Я тихонько выдыхаю.

Выхожу к дороге и наблюдаю на четвертой скамье девушку в зеленой куртке с красными лампасами. Завидев меня издалека, она поднимается с места и начинает удаляться в неизвестном направлении. Иду за ней, не сокращая дистанции. Девушка игнорирует  пешеходный переход, а я нет, поэтому немного меняю маршрут и перехожу дорогу в положенном месте, наблюдая, как проводница идет диагонально от меня метрах в пятнадцати. Она заходит вглубь следующего парка, где снова ветвятся тропинки. Преследую ещё около десяти минут, когда она не выходит к трассе, а сворачивает к закрытой территории. Девушка проскальзывает через дырку в заборе, и теперь я иду точно за ней. Около сторожевой будки вижу белую машину с черными ручками. Осторожно оглядываюсь и понимаю, что проводница уже исчезла. Быстро подбегаю к автомобилю, дергаю за ручку и сажусь внутрь.

— Успешно? - спрашивает водитель.

— Да. - выдыхаю я, и он быстро выезжает с места.

Авто тихое, я слышу, как мурчит двигатель. Водитель управляет бесшумно, мы не нарушаем молчание спального района, когда проезжаем через него, его подъезды. Мы долго петляем, а у меня все больше стучит сердце. Снова смотрю на часы: пол третьего ночи. Пытаюсь внушить себе, что все в порядке.

Чешу затылок, прикрытый платком. От черного парика моя голова вспотела и зудит, но я терплю. Нельзя рисковать даже здесь. В аэропорту я неторопливо ждала багаж, цокала языком, щелкала ногтями по телефону, когда за десять минут до меня из Внуково выбежала беловолосая девушка моего роста, комплекции, в обычной одежде. Она постоянно оглядывалась, а затем села в черный гелендваген. Она - предполагаемая Алиса Мартова. Но на самом деле Мартова здесь, в машине, правда, под именем Элины Раевской, дамы из высшего общества. Это безопасно. Это сведет их с пути.

Автомобиль гонит по трассе со скоростью сто сорок километров в час - я вижу, как нагибается стрелка спидометра, и я знаю, что эта тачка может больше. Мы рискуем, но не сильно. Мы скрываемся, но не так эффективно, как хотелось бы.

Водитель заезжает в жилой двор неблагоприятного района, останавливается в какой-то подворотне и кивает мне. Я открываю дверь, осматриваю улицу боковым зрением, и отправляюсь в неизвестность через гаражи. Сквозь темноту ничего не видно, фонарей нет, поэтому я приспускаю черные очки на переносицу и разглядываю номера гаражей. Здесь их десятки, а то и сотни, легко потеряться, но я точно знаю дорогу. Я вызубрила маршрут.

От сто девятого направо, до девяносто шестого, затем налево до восьмидесятого, прямо к шестьдесят третьему. Между постройками виднеется черный просвет, я сворачиваю в тупик и пробираюсь через узкий проход между пожелтевшими кирпичами. Снег под ногами хрустит, он падает на нос, ресницы, подкрашенные алые губы. Протиснувшись сквозь щель, я перевожу дыхание и втыкаюсь спиной в холодную постройку. Ничерта не вижу - сплошные гаражные лабиринты.

Приспускаю платок и прислушиваюсь - в этот момент не пропускаю шорох. Кто-то идет. Он находится за стеной, между гаражами. Молюсь, чтобы метель смыла мои следы и перестаю дышать. Хруст снега слышится все дальше и дальше, поэтому я аккуратно отталкиваюсь от стены и продолжаю движение. Но я знаю, что я не одна. Я знаю, что могу попасться. Вновь смотрю на часы: половина пятого утра. Я должна успеть. Я успею.

Я не слышу шорохов, не вижу теней, но чувствую, что кто-то следит за мной. Не дышит в спину, но недалеко. Мне срочно нужно потеряться. Захожу в первый попавшийся кирпичный коридор и иду, иду, иду. Петляю долго, уже не могу вспомнить нужный номер гаража.

Ощущаю чье-то присутствие сзади. Отчетливо. От одинокого дальнего фонаря отдает маленькая тень меня и огромный силуэт позади. Я замираю и перестаю дышать. Слышу, как пульс стучит в ушах.

Вижу, как тень замахивается и даже не пытаюсь сопротивляться - это бесполезно.

«Дьявол, помоги!» - мысленно прошу я, закрывая глаза от страха. Мне никогда не было так страшно и я никогда так ровно не ходила. Я никогда не контролировала трясущееся тело и руки, чтобы стоять смирно.

Слышу хлопок, но не чувствую боли, меня окутывает знакомый цветочный запах.

Цветочный аромат посреди морозного воздуха и спертой вони гаражей.

— Падай, Лисичка. - шепчет он мне на ухо, и я повинуюсь.

В больную ногу впивается колючий наст, помятые сугробы бью меня по щеке, съедая тональный крем. Сквозь приоткрытые веки наблюдаю за мужскими ботинками. Он разворачивается на пятках и кричит куда-то в сторону.

— Fatto! - он сигнализирует на Итальянском языке.